1

- Моя квартира! Моя собственная квартира!

Я кружила по комнате в фееричном танго, трогала оклеенные смешными ромашками дешевенькие обои, вдыхала еще витавший в воздухе запах краски. Такой приятный аромат лакокрасочные изделия могут издавать только, если ими пахнут родимые батареи.

Правда квартирка совсем крохотная – студия: кухонный уголок на возвышении, два метра для дивана, встроенный шкаф, санузел совмещен, на балкончик можно поставить только одну ногу, вторую заносить уже и некуда. Но это мелочи, самое главное (та-да-дам - барабанная дробь) - своя квартира! Не всякая барышня в двадцать один год может похвастаться отдельным жильем. Ну, конечно, не сама студентка третьего курса заработала на «ячейку» в новостройке, мне купил ее папа.

Не спешите кривить лица в усмешке, я не мажорка, и даже вначале сильно упиралась и брать подарок не хотела, но мама грозно сказала: «Бери, дочка, хоть что-то от этого козла за столько лет!», а отчим проворчал: «Сколько можно ютиться всем в консервной банке», - так он обозвал доставшуюся матери от деда трешку, где кроме нас троих еще проживала моя десятилетняя сестра Маринка. В общем, я подумала – подумала и милостиво приняла подарок.

Папа в моей жизни появился внезапно. Вся наша семья, включая двоюродных и троюродных тетушек, неизменно поминала его всуе как «отца-беглеца», при этом сокрушенно качая головой. Так и представлялось в детском воображении – худой дядька в шортах с лампасами убегает в закат. Если я совершала какую-то оплошность (разбивала тарелку, промахивалась носками мимо бельевой корзины, прогуливала физру или еще там чего), самым суровым наказанием были презрительные слова: «Вся в отца». От этого оскорбления в груди холодело, и хотелось немедленно перемыть сто тарелок, вручную до дыр затереть сто носков, и сто раз отжаться от облезлой скамейки спортзала, перед этим пробежав стометровку со скоростью Усейна Болта. Ну, вы меня поняли.

И вот год назад какой-то престарелый мужик, судя по аватарке лет этак под шестьдесят, стал упорно проситься в друзья. Тоже мне друг! «Маньяк», - подумала я и уже хотела бедолагу забанить, как тут мое внимание привлекли уши незнакомца. И это были, блин, мои несчастные уши! Эти слегка оттопыренные ушки, немного заостренные сверху, да еще и с удлиненной мочкой – беда всего моего детства, да что там детства – всей моей жизни. «Эльф», «ушастик», «лопоухая» - как только не изгалялись остряки-одноклассники. Нет вы не подумайте ничего такого, милейшие люди, до сих пор общаемся, но соблазн постебаться «в младенчестве» слишком велик, закон природы. Со временем я отрастила густую шевелюру, с утра старательно накручивала на плойку каждый локон, чтобы только прикрыть это безобразие. Только тетя Женя, умильно разглядывая племяшку, может восхищенно ахнуть: «Какая ты у нас красавица, Василиса! Чудные ушки». Но ведь это тетя Женя, она и курносую Маринку величает «симпатулей». Теткам разве можно верить?

Так вот кто наделил меня этими «чудными» ушками, а я еще гадала, почему у сестры уши нормальные, а у меня эльфийские.

С отцом мы стали общаться, даже встречались вживую в кафешках. За годы разлуки он успел поменять толи трех - толи четырех жен, но не одна из этих, как он выразился - «весьма достойных женщин», не решилась завести от ясноглазого эльфа ребеночка. Это могла сделать только безумно влюбленная в него моя мать, да и то по молодости. Вот и выходило, что дело к старости, а я – его единственная кровиночка. Вообще-то (надеюсь мама не прочтет) он не плохой мужик, ну это так – мысли в сторону…

И вот я – почти аристократка сижу на восьмом этаже, смотрю на гаснущий за крышами закат, на сверкающие инеем тополя, пью кофе и уплетаю конфеты. И тишина! Никто ни ворчит, ни ссорится, ни орет, ни прыгает тебе на шею: «Покатай!» (за Маринкой это водится). Да здравствуют одиночество и тишина! Ура!

Вот тут и раздался звонок в дверь: сначала робкий, как бы стесняющийся, потом второй – требовательный, настойчивый. Шаркая шлепанцами, я пошла проверять в глазок. Мама, сильно переживая по поводу моей ранней самостоятельности, прочла целую лекцию: о квартирных грабителях, ворах-форточниках, распространителях волшебных эликсиров и чудо-пылесосов, которые спят и видят, как вломиться в квартиру к наивной дурочке. С тревогой я посмотрела в кружок глазка. За дверью стоял парень в ковбойской рубахе в красно-черную клетку. На дворе февраль, значит это не распространитель. Конечно, может он для маскировки куртку за углом оставил. «Дзинь», - незнакомец опять нажал на кнопку звонка. Ну и зачем так трезвонить? Случилось чего? Может он снизу, и я его заливаю? Ладно открою, тем более в углу вон лежит монтировка, заботливо оставленная отчимом «на всякий случай»…

Парень оказался смазливеньким: высокий, подтянутый, лет двадцати пяти (может и старше, кто ж их разберет), коротко-стриженный шатен, но с прядью длинного чуба, правильные черты лица, густые бровки, голубенькие глазки, прямой нос, губы тоже ничего. Все портила маленькая испанская бородка. Ну, с чего они все думают, что вот этот непонятный кустик на подбородке – это, вау, как красиво? Ковбойская клетчатая рубаха была расстегнута, из-под нее торчала черная футболка, добавляли комплект драные на коленях джинсы и сланцы на голую ногу. Парень поджимал озябшие от подъездного сквозняка пальцы. «Навряд ли он ботинки и носки тоже за углом оставил. Точно сосед!» В руке, прижимая к груди, незнакомец держал что-то маленькое стеклянное.

Он стоял и молчал, сурово сдвинув мохнатые брови. Одна секунда, вторая, третья… девятнадцатая.

- Ну, и? - невежливо подбодрила я. «С духом собирается, ругаться пришел. Может у меня стояк потек, а я и не заметила?»

Парень продолжал молчать. «Немой, наверное, бедненький».

- Вам что-нибудь нужно? Соли? – ободряюще улыбнулась я, рассмотрев наконец в его руке солонку.

И тут парень заговорил, и он оказался совсем не немым, а очень даже наоборот. Я почувствовала, что меня буквально смывает словесным потоком:

- Да, мне бы соли немного. Кинулся супец сварить, уже картошку почистил, морковку настрогал, а соли нет. А я слышал сюда вещи днем таскали, а потом вижу девушка какая-то заходит. Ну, думаю, должна же у соседки соль быть, дай, думаю, позвоню. Звонил, звонил, а ты не открываешь. Наверное, уже спала? Хотя еще по времени-то рано, только восемь. Ну, мало ли, кто-то ведь рано спать ложится. Меня вот до двенадцати и подушкой к кровати не прибьешь, а другие наоборот. Ты извини, если я тебя разбудил. Как-то я не подумал. А меня Олегом зовут? А тебя?

Он вопросительно уставился на меня, переводя дыхание.

- Василиса, - растерянно проговорила я.

- Василиса Прекрасная, как в сказке? – улыбнулся Олежек, и уже набрал воздуха, чтобы лить на меня словеса дальше.

- Премудрая, это Елена Прекрасная, - перебила я его сердито. – Тебе соли? Давай куда отсыпать.

- Вот, - протянул он граненую солонку, - а ты какую соль любишь? Я мелкую не люблю, все время пересаливаю, вот если крупный помол, сразу видно сколько сыпать. А ты квартиру снимаешь или родаки купили? – он с интересом стал заглядывать мне через плечо.

- Снимаю, - соврала я, вдруг брачный аферист какой, гоняется за невестами с приданым.

- А-а. А у меня своя, - парень горделиво приподнял подбородок с испанской бородкой, - ну, почти своя, так кредита немного выплатить осталось. А ты одна живешь?

«Ишь, интересуется. Наводчик. Сказать, что не одна, так в глазок все равно увидит, что вру».

- Одна. Но ко мне очень часто приезжают родители, отец, тетя Женя, подруги. «Кем еще запугать?»

- А отец от родителей отдельно приезжает? – усмехнулся Олег.

- Да, - резко бросила я, выхватила у него солонку и захлопнула дверь. Сбегала на кухню, насыпала побольше соли, чтобы на долго хватило и вынесла с каменным выражением лица. Да, у меня каменная соль и каменное лицо.

- Ты обиделась? – виновато спросил Олег, неспеша забирать солонку.

- Нет, - соврала я.

- Я думал ты оговорилась, хотел пошутить. Я иногда неудачно шучу, ты на меня не обижайся. Если надо будет прикрутить там чего-нибудь, или передвинуть, лампочку вкрутить, проводку починить, ты не стесняйся, я умею. Хочешь, сейчас розетки проверю, - он бочком стал протискиваться к входному косяку. – У тебя отвертка есть?

А глазки опять через плечо мое в комнату хлоп – хлоп.

- Не надо. Отчим уже все проверил, - поспешила перекрыть его маневр, прижимаясь к дверному проему.

- Ну, все равно. Бывает, вроде бы, все проверишь, а тут раз внезапно… У меня вот тоже такой случай был…

- Тебе в сланцах не холодно? – намекнула я, что пора бы уже и по квартирам расходиться.

- Да. Как-то я, не подумав, без носков в тамбур вышел. В комнате жарища, а у тебя как, холодно? Я вот форточку на ночь открываю, а за отопление такие счета присылают. Спрашивается, на…, в смысле – зачем так топить? А ты еще за отопление не платила?

«Да забери ты уже свою солонку!» Я настойчиво протянула парню его вещицу.

- Спасибо. Ой, так много, потом отдам.

- Не надо, - поспешила я.

- А у тебя ушки красивые, - вдруг ляпнул Олег, глупо улыбаясь, и остатки моей вежливость сдуло подъездным сквозняком. Я силком всунула в руку соседа его чертову солонку и обиженно хлопнула дверью.

«Блин, я думала, он меня клеит, а он от скуки шутит неудачно. Надо было резинку снять, волосенками прикрыть». Зеркало в прихожей отразило расстроенное лицо и горящие уши. Надеюсь, он больше не придет. Уши у меня смешные, да на свою бы бороденку посмотрел. Дон Олегандро. Так и буду тебя звать – сосед Дон Олегандро де Солический.

Я опять посмотрела на свои алеющие ушки, настроение было безнадежно испорченным. Пойду заем конфетами.