Глава 21

Ту страшную ночь я провела в забытьи. Где-то невдалеке слышалось пение птиц и мамин смех. Я бежала к ней сломя голову. А она ускользала от меня. Но я снова стремилась к матери. И уже видела цветастый подол платья, босые грязные пятки и развевающиеся на ветру черные волосы. Я звала ее. Просила подождать. Объясняла, как я соскучилась. Но мама лишь смеялась в ответ и кричала:

— Сюда нельзя, Кьяра!

Я так разозлилась, что топнула ногой и тут же кубарем полетела вниз.

— Тебе еще рано, — предупредил кто-то. — Возвращайся назад.

Я охнула и очнулась. Осмотрелась по сторонам. В палате кроме меня и Гвидо находилась еще какая-то женщина. Горделивая посадка головы и безукоризненно ровная спина говорили о знатном происхождении. А крупные бриллиантовые серьги — о высоком достатке. Явно не врач и не сиделка. Но и на кого-то из семьи Лукарини синьора походила мало. Хотя такое же черное платье, седые волосы, собранные в пучок, и холеное, совершенно лишенное эмоций лицо. Наверняка лет пятьдесят назад эта женщина на всю округу славилась своей красотой.

— Она очнулась, Гвидо, — улыбнулась она, даже не повернув головы к моему мужу. Дай ей воды, — велела неторопливо. — Девочка сейчас захочет пить.

Гвидо подскочил из кресла, в котором дремал, налил в стакан воду и шагнул ко мне.

— Кьяра, — прошептал муж. — Как же я счастлив, что ты очнулась!

— Пить… — просипела я и потянулась к стакану. А от слабости даже не смогла удержать его в руках. Гвидо поднес воду к моим губам. Я сделала пару глотков и в изнеможении откинулась на подушки.

— Скушай драже, — ласково скомандовала синьора. — Тебе нужно набраться сил и поспать, — проворковала она, передавая моему мужу маленькую пилюльку, тут же растаявшую у меня на языке.

— Поправляйся, Кьяра, — пробурчал улыбаясь Гвидо. — Елена и Лорин с Анжелой ждут тебя дома. Поспи. А я им позвоню, обрадую.

Тут же у меня перед глазами появилось лицо моей маленькой дочки, и я расплакалась.

— Кьяра, — позвала меня старуха. — Я вытащила тебя с того света не для того, чтобы ты ревела.

— Кто вы, синьора? — пролепетала я и, не расслышав ответа, погрузилась в спокойный и безмятежный сон. А когда проснулась, в палате находились Сержио и моя Каролина.

— О, Мадонна! — вскрикнула она и выскочила из палаты в поисках Гвидо. Воспользовавшись минутным уединением, Сержио шагнул ко мне. Почти неслышно поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Я люблю тебя, Кьяра.

Я лишь смогла, слегка сжав его руку, пролепетать:

— Где Гвидо?

В этот момент в палату влетел мой муж. Сзади семенила Лайза с Еленой на руках.

— Моя девочка, — прошептал Гвидо, падая передо мною на колени. — Моя любимая девочка, ты вернулась ко мне!

Я всхлипнула и потянулась сначала к нему, а потом к дочери. Обняла свою малышку, ощутила, как ее маленькие ручки скользят по моему лицу. Елена немного подросла, и я внутренне изумилась, сколько же всего я пропустила и сколько времени провела без сознания?

— За твою жизнь боролись больше суток, — ответил Гвидо на мой незаданный вопрос. — А еще неделю ты проспала благодаря лекарствам.

— Это хорошо, что Альдо пришло в голову обратиться за помощью к донне Лючии… — сбивчиво заявил Сержио. — Мы так волновались, Кьяра!

— Значит, мне не приснилась женщина в черном одеянии, — прошептала я и удивленно глянула на мужа.

— Да, — кивнул он. — Лючия нам очень помогла. Во всей Италии не найдется специалиста по ядам лучше, чем Лючия Канторини. Она сестра моего друга Алессандро. А он, как ты знаешь, кардинал! — важно пояснил Гвидо. — Хорошо, что у них в семье есть вертолет и Лючия с сыном прилетела незамедлительно. Это тебя и спасло. Она сама провела несколько анализов и пришла к выводу, что тебя отравили, душа моя!

— Кто? — изумилась я. — Кому я могла помешать?

— Полиция ищет виновного, но как одна из версий: собирались убрать меня. А ты стащила с моей тарелки отравленную тарталетку.

— О боже! — я прикрыла рот рукой и ошалело уставилась на мужа. — Она была такая вкусная, будто мамина! Правда, с миндальным привкусом. Интересное сочетание с рыбой.

— Цианид, — резко бросил Сержио. — Папа, Кьяра тоже должна дать показания.

— Пусть сначала встанет на ноги, — рыкнул Гвидо. — Не позволю ее тревожить раньше времени.

— Конечно, — кивнул Сержио и добавил печально: — Мне пора в банк. Папа, Кьяра, я не прощаюсь. Надеюсь, еще вечером повидаемся.

— Работа в банке пошла ему на пользу, — довольно заметил Гвидо, когда мы остались одни. — Сержио умудрился заработать на скандале и на твоем отравлении. Скупил все акции по дешевке. Теперь у нас почти полный пакет.

— Вы — единственный акционер банка? — удивилась я. — Это хорошо?

— Нет, Кьяра, — улыбнулся муж. — Одному владеть банком скучно. Сейчас акции идут в гору, и очень скоро Сержио их продаст подороже.

— Зачем?

— Это бизнес, малышка, — расхохотался он, забирая у меня Елену. И отдав ее няньке, прилег рядом.

— Мне нужно беречь своюжену, сокровище мое, — зашептал он. — Боюсь тебе навредить, девочка, — пробурчал он недовольно. — Нужно выдержать срок и только потом опять жить как муж и жена.

— Неужели врачи запретили нам вести супружескую жизнь? — с ужасом прошептала я. — Может, наоборот, господин Гвидо, это самый лучший способ помочь мне поправиться.

— Плутовка, — хохотнул он и, осторожно оголив мне грудь, принялся облизывать соски. В объятиях Гвидо я расслабилась и почувствовала себя самой счастливой женщиной в Италии. Меня мало интересовало, кто пытался меня отравить. Теперь, когда мы с мужем начеку, это вряд ли удастся. Мне казалось, что я парю в облаках, и, вернувшись через пару недель домой, я первым делом взялась за кисти. Отпустила на волю фантазию и рисовала сны, все те красочные картины, что привиделись мне в ночь отравления. Затейливые фиолетовые бабочки и птицы с разноцветными носами и с белым оперением. Черные цветы с малиновой сердцевиной и моя мать в полумраке огромных резных листьев, бросающихся в глаза. Или круговорот, непонятный и притягивающий взор. С множеством деталей и персонажей.

А по ночам мы с Гвидо предавались любви и частенько приглашали к себе в спальню Сержио, восстановив наш тройственный союз. Иногда вечерами, сидя около камина, он массировал мои ноги и рассказывал смешные истории, как жил в Сан-Франциско.

Облокотившись на Гвидо, ласкающего мою грудь, я клала ступни на колени Сержио и наслаждалась близостью своих мужчин. Постепенно я поняла, что имею власть над ними. Что муж, что его младший сын выполняли все мои поручения и даже не думали перечить. Иногда к нам приезжал Альдо. Веселый и загорелый. Он жил теперь на семейной вилле на острове Капри. Но мне его веселость казалась напускной. А встретившись с ним взглядом, понимала, что он не до конца излечился от своих пороков. В его глазах, как и прежде, полыхал огонь страсти. Черный и сокрушающий. И честно говоря, я боялась сгореть в этом пламени.

Через пару месяцев после моего выздоровления нас навестил мой отец. История с моим отравлением подействовала на него удручающе. Словно все краски сошли с лица. Он сильно похудел, сделался бледным. Постоянно молился и, только рассматривая мои картины, развеселился. Лишь на мгновение я увидела прежнего Филиппе Карначчи.

— Какая прелесть, Кьяра, — задыхаясь, вскричал он и даже хлопнул себя по ляжке. — Отлично, девочка, — хохотнул довольно.

— Вы считаете, что из этой мазни получится что-то путное? — с сомнением осведомилась я. — Я рисовала свои сны.

— А мы так и назовем выставку: «Сны юной маркизы»! Как тебе?

— Ни слова лжи, — улыбнулась я и покосилась на Елену, лепечущую у меня на руках. — До конца своих дней буду благодарить Мадонну, что не покормила ребенка грудью тем ужасным вечером. Лайза дала ей бутылочку, — вздохнула я, любуясь белокурой головкой и вздернутым носиком.

— Чудесная малышка, — натянуто улыбнулся отец. — Слава богу, что все обошлось. — Он повернулся к Гвидо и строго поинтересовался: — Нашли злоумышленника?

— Ты бы узнал первым, — поморщился мой муж и огладил меня по колену. — Без Кьяры мне не жить, — заявил он напыщенно.

— Когда вы планируете устроить выставку? — осведомился Сержио. Он стоял, облокотившись на каминную доску и, казалось бы, не принимал участия в разговоре. Но настоящий коммерсант никогда не дремлет.

— Да в любое время, — махнул рукой отец. — Хоть через неделю, хоть через год.

— Я думаю, — кашлянул Сержио. — нам не следует тянуть. Лучше устроить до Рождества. Публика уже в ожидании праздников. Всем хочется зрелищ. Мне кажется, самое время.

— Ты так думаешь? — с сомнением глянул на него Гвидо.

— Да, — кивнул Сержио. — А выставка подогреет интерес к банку. Самые ушлые потянутся за акциями.

— Хорошая идея, — согласился отец.

На том и порешили. А поздно вечером, когда дом угомонился и все разбрелись по своим комнатам, Сержио проскользнул в нашу спальню с бутылочкой «Вдова Клико». Мы втроем забрались в ванну, наполненную Каролиной, и весело отпраздновали это событие. Гвидо нежно сжимал меня в своих объятиях, а Сержио, обхватив мои колени, привычно вошел внутрь. И задвигался. Сначала осторожно, а затем, потеряв сдержанность, принялся неистово и порывисто вколачиваться. Мне казалось, что я раскололась на части и унеслась ввысь. Губы Гвидо накрыли мои, язык требовательно исследовал мой рот. Я почувствовала, что лечу, испаряюсь и нет мне дороги назад. В руках опытных любовников я стонала от наслаждения и в момент наивысшего пика вдруг поняла, что палец Сержио коснулся запретной зоны и вторгся внутрь ануса. Я закричала от охватившего меня восторга и кулем рухнула в объятия Гвидо.

— Любовь моя, — прошептал Сержио, наклоняясь надо мной и целуя меня в висок. — Я хоть немного порадовал тебя?

Позднее, когда Сержио ушел к себе, а Гвидо уснул, я наспех накинула ночную рубашку и халат и бросилась в мастерскую. Взяла чистый холст и принялась рисовать. Краски и фигуры шли от самого сердца, превращаясь в затейливый круговорот страсти, никогда не испытанной мною до этого дня. Я творила, не замечая времени и не слыша шагов. А когда знакомый голос позвал меня по имени, вздрогнула.

— Альдо, — пробормотала я. — Не знала, что ты вернулся!

— Я приехал несколько минут назад. Увидел свет тебя в мастерской, — улыбнулся он, подходя поближе. — Что ты рисуешь, Кьяра? — насупился он, рассматривая холст. — Пробуешь себя в авангардизме? Ты же живешь в Италии, — насмешливо бросил он. — На родине великих мастеров. Того же Леонардо!

— Для своего времени да Винчи и был авангардом, — усмехнулась я, отступая назад. Альдо подошел ближе.

— Что ты делаешь со мной? — проскрежетал он, протягивая ко мне руки. — Я измаялся, Кьяра. Соскучился по тебе. Имей хоть чуточку снисхождения.

— Я не давала тебе повода, — отрезала я, выставляя ладонь вперед. — Прошу, Альдо, уходи!

— Я приехал за тобой, малышка, — прохрипел он. — Давай уедем в Мексику. Только ты и я.

— Ты болен, Альдо, — прошептала я. — Я замужем за твоим отцом, у нас с ним дочка. Уходи, пока я не закричала!

— Ты не успеешь пикнуть, — фыркнул он и огляделся по сторонам. — Я найду, чем связать тебя и из чего сделать кляп.

— Альдо, — тихо позвала я и заговорила вкрадчиво. — Я знаю, что ты молился за меня, — начала болтать я, пытаясь дотянуться до сотового и набрать последний номер. Кажется, мне звонил Сержио. Он выходил из банка и сообщил, что уже едет. — Мы молились друг за друга, помнишь? — ворковала я, глядя в лицо Альдо. — Только ты и я. Друг о друге, — молола я языком, а сама дважды ткнула в телефон пальцем. Пошел звонок.

«Сержио, возьми трубку, умоляю тебя», — пронеслось у меня в голове, прежде чем я услышала сонное «Да».

— Альдо, — чуть громче принялась увещевать я. — Ты пришел ко мне в мастерскую, но ты не должен был так поступать. Под покровом ночи, в доме твоего отца…

— Плевать, Кьяра, — рыкнул он. — Я хочу тебя. Денно и нощно. Мне нужно трахнуть тебя, понимаешь? Один раз. Уступи мне, девочка! Только один раз. Я не причиню тебе вреда. Мы можем расположиться и здесь. Я с ума схожу от желания.

Честно говоря, я испугалась. Сейчас Альдо запрет дверь и изнасилует меня. И никто не придет на помощь.

«Где ты, Сержио! — взмолилась я. — Поспеши!»

Но в эту минуту послышались шаги и на пороге возник мой дорогой любовник.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, ворвавшись в мастерскую и на ходу запахивая шелковый халат. Длинный нечесаный родной Сержио. — Альдо? — рыкнул он на старшего брата. — Ты приехал? Пойдем я провожу тебя. — И взяв Альдо под локоток, повел к выходу.

Я выключила лампу и отправилась к себе в спальню, на чем свет стоит ругая Альдо. Испортил такое волшебное настроение! Трясясь от страха, легла под бок к мужу и прошептала чуть слышно:

— Я люблю вас, господин Гвидо!

Сержио

Доведя брата до его спальни, я врезал ему по печени.

— Не смей домогаться Кьяры, — рыкнул я. — Хотя бы из уважения к отцу.

— А ты уже пробрался в заветную норку? — осклабился Альдо. — И каково там? Что-то необыкновенное или как у других баб?

— Альдо, — проскрежетал я сквозь зубы. — Угомонись, брат! Не делай из Кьяры особенный приз. Обычная женщина, которую любит наш отец. Ничего более. А для нас с тобой в мире полно других. Страстных и легкодоступных. Вон когда я был в Сан-Франциско, — начал я, увлекая брата в его комнату, — так трахался там с молоденькой бразильянкой. Эстрелла! Сплошной огонь!

Альдо зыркнул на меня изумленным взором, будто не веря в мои россказни. Правильно делал. Я врал безбожно. Те несколько месяцев в Америке я жил монахом. Постоянно скучая о Кьяре. Но моему старшему брату знать об этом не полагалось.

Внезапно лицо Альдо переменилось. Раздражение куда-то пропало.

— Ты прав, Сержио, — расхохотался он. — Каждому Лукарини по Эстрелле! Давай женимся в один день. Каждый возьмет в жены свою Эстреллу. Вот повеселимся.

— Тоже Эстрелла! — заржал я, вспоминая, откуда в моей башке вообще всплыло это имя. Из отчета детектива, проводившего собственное расследование по убийству Моник. Крутой черт! Альдо и оправдали благодаря этой ищейке. — Хорошая мысль, — заявил я. — Напишу своей, пусть приезжает. А ты меня познакомишь со своей девочкой.

— Чтобы ты отбил ее у меня, как Кьяру? — ощерился Альдо. — Первый раз увидишь ее на свадьбе!

— Хорошо, — кивнул я. — Только Кьяру никто у тебя не отбивал. Я даже не знал о ее существовании, пока она не вышла замуж за отца. Или он познакомил вас раньше?

— Нет, — мотнул головой Альдо. — Я увидел ее на второй день после свадьбы. Она хныкала на груди отца. Молила, чтобы он ей вставил. Видать, у старика совсем плохо с этим делом. И почему я не врезал ему по башке стулом и не отымел нашу мачеху прямо в гостиной?

— Ты сошел с ума, — в ужасе пробормотал я. — Тебя нужно лечить, Альдо!

— Мнишь себя главой семьи, маленький придурок! — хохотнул старший брат. — Много на себя берешь, Сержио, — нехорошо усмехнулся он и, обойдя меня, вышел из комнаты.

— Прощай, кретинно! — фыркнул напоследок. Но через несколько шагов, остановился и вернулся ко мне. — А Кьяру я все равно трахну! — и заметив, как я изменился в лице, бросил небрежно: — Если ты с ней не спишь, то почему так переживаешь, Сержио?

«Хороший вопрос, — внутренне усмехнулся я, всеми фибрами души желая сделать Кьяру своей женой и матерью моих детей. — Как же нам поступить, папа?» — мысленно взмолился я, понимая, что ответа на мой вопрос просто не существует.