Глава 13

— Это что? — вырвалось у Влада помимо воли.

— Это не я, — сразу же затрясла головой Ксения, боясь, что Демидов поверит, что на этих ужасных фотках реально она.

— Да понял уже, что не ты, — едва слышно произнес он, невольно окидывая взглядом ее стройную фигурку. Он знал, тысячи раз видел во сне, что на мягком и теплом животике под трикотажной кофточкой спряталась россыпь маленьких родинок. Одна покрупнее — чуть выше пупка, остальные тянулись за ней, словно ниточка, к левой груди. На девице же, запечатленной нагишом в очень откровенных позах и ублажающей как минимум сразу двоих, никаких родинок не было. Кожа на животе идеально ровная, гладкая, без малейших шероховатостей. — Где ты их взяла?

— В почтовый ящик подкинули. Недавно, — убитым голосом сообщила девушка, опуская голову. — Наверное, хотели, чтобы их Денис увидел, — она запнулась, недоговорила мысль, так и просящуюся на язык. Чтобы увидел и бросил ее. Вместо этого, сказала другое, тихим, дрогнувшим голосом: — Он в это время с работы приходит… Опозорить меня хотят… Господи, зачем?! — воскликнула в отчаянии, отворачиваясь от Влада и отходя к окну. Закусила губу и уставилась невидяще в темное вечернее небо.

— Кому это надо? — спросил Демидов, продолжая стоять на пороге кухни и не трогаясь с места. — Кому на руку, чтобы вы с ним поср… поругались?

Ксения обернулась, посмотрела на мужчину долгим взглядом, и он понял ее невысказанное: «Тебе».

— На меня можешь не смотреть, это не я, — решительно отверг он ее подозрения, невесело усмехаясь. — И раз у тебя врагов нет, значит, это «косяк» твоего ненаглядного. С его стороны ветер дует, — заметив ее недоумевающий взгляд, он прямо пояснил: — Кто-то из его окружения очень хочет вашего расставания, — Влад пожал плечами. — Отвергнутая подружка… Родители… Хотя не думаю, что родители будут кого-то подбивать, чтобы их сыну лицо расписали.

Ксения не знала, что и думать, а Демидов громко прищелкнул языком, подводя своеобразный итог:

— Вот так-то.

В голове у девушки образовалась жуткая каша из самых противоречивых мыслей. Сбивало с толку все. И то, что общение с Владом на деле оказывалось не таким уж и страшным, и то, что в отношении Дениса всплывали подобные подозрения. Вернее, что, возможно, это из-за его знакомых у них проблемы. Или знакомой…

В глубокой задумчивости Ксения, держа за руку сынишку, спустилась с крыльца и медленно, на автопилоте, побрела в сторону своего подъезда. Даже толком не попрощалась с Владом. Ее миссия, связанная с его квартирой, окончена, ключи возвращены хозяину, и если бы не маленький Денис, то можно было бы считать, что между ними больше нет ничего общего. Но «маленький Денис» — это очень важная часть их жизни, неотъемлемая, неотделимая от них самих, а потому соединяющая их навеки. В чем девушке тут же пришлось убедиться.

— Ксюш, подожди, — окликнул ее Демидов, поняв, что она так и уйдет, не оглянувшись.

Это сын постоянно оборачивался на него, а она упорно шла вперед, опустив голову под гнетом невеселых мыслей. Догадался, что она такой «свиньи» от своего «любимого» не ожидала, пусть и косвенной. Но он еще не все сказал…

Приблизившись к девушке на расстоянии шага, он негромко, но внятно произнес:

— Я завтра к себе въезжаю и хочу, чтобы Денис ночевал у меня, — видя, как тут же вытягивается лицо Ксении от столь неожиданной и, скорее всего, шокирующей для нее новости, он мягко добавил: — Хотя бы два-три раза в неделю. Хотя бы на выходных.

Влад очень надеялся, что она не откажет, ведь они вроде как «сдружились», нашли общий язык. Ради сына война не нужна ни ему, ни ей.

— Но… — Ксения открыла было рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла подобрать слов. Она совершенно растерялась.

Пока девушка подыскивала фразы, чтобы произнести хоть что-то вразумительное, бывший опер неотрывно смотрел ей прямо в глаза, словно пытался отследить, какие именно чувства боролись в ее душе. Что же одержит верх?

Так и стояли они вдвоем, не отводя друг от друга взгляда, не замечая никого вокруг. Стылый воздух уже не холодил щеки, мимо не мелькали прохожие, не скрипел снег под их ногами. Все осталось за пределами небольшого пятна света, в котором они застыли. Сколько прошло времени, ни один не смог бы ответить наверняка. Может, минута, а может, и все десять. Тишина… которую неожиданно прервал чей-то сердитый возглас, а потом в лицо Демидову полетело что-то колючее, разноцветное.

— ***! — Влад зашипел от боли, инстинктивно отшатнулся. Под глазом сразу же засаднило. Рука автоматически дернулась в сторону выросшего слева от Ксении силуэта, толкнула со всей силы. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить — это ее охреневший любовник, нагло уставившись на него, видимо, ждет своего смертного часа.

Второй удар в плечо, сопровождаемый крепким матерным словом, оказался намного сильнее. Денис вынужден был отступить на два шага, но уже в следующий миг, гневно полыхая глазами, ринулся на Демидова. Сцепившись, озлобленно пыхтя, двое мужчин наседали друг на друга.

— Ма-ам, — с отчетливым страхом в голосе протянул Дениска, прижимаясь к Ксении. — Ма-ам…

Девушка перевела ошеломленный взгляд на сына и похолодела. Под ногами россыпью, отцвечивая глянцевым блеском, валялись фотографии. Те самые, которые она обнаружила в почтовом ящике не так давно. Только теперь их было намного больше.

Она бросилась поднимать их, чтобы как можно скорее спрятать с глаз сына — такого рода зрелище явно не для маленького ребенка. Невзирая на холодящий пальцы снег, сгребала и сгребала скользкие карточки руками, чтобы не осталось ни одной. Кинув беглый взгляд на Дениску, с облегчением отметила, что он всецело занят потасовкой и не обращает внимания на то, что так усердно делает мама. Правда, и облегчение вышло какое-то неполное — на личике Дениса застыла маска страха, если не ужаса, ведь перед ним двое здоровых взрослых, не сдерживая эмоций, расплескивали вокруг брызги агрессии.

Влад был просто в бешенстве. Этот сопливый щенок посмел швырнуть ему в лицо какую-то дрянь на глазах у собственного ребенка и Ксении. И еще имеет наглость в чем-то его обвинять! Именно это понял бывший опер из невнятных хрипов Соколова — руки сами автоматически сплелись в удушающем захвате, нога умело провела подсечку, они оба грохнулись на землю.

— Удавлю, ****! — зло выплюнул Демидов, крепче смыкая пальцы на шее ненавистного соперника. И плевать на все!

Тот, как ни пытался, не мог скинуть с себя тяжеленную тушу сидящего на нем сверху недавнего зэка. В глазах у Дениса помутилось, воздуха катастрофически не хватало.

— Влад! Прекрати! — истошно закричала Ксения, которой вся эта драка сразу же напомнила то жуткое избиение у гаражей. Владу же ничего не стоит забить Дениса до смерти!

Моментально забыв о злополучных фотографиях, она кинулась к мужчинам, вцепилась в куртку Демидова, изо всех сил потянула на себя. Глянцевые карточки снова рассыпались на снегу.

Напуганный криком матери, ее резкими, порывистыми движениями, ребенок заревел в голос. Бросился к ней, обхватил ее за ноги.

— Ма-ма, ма-ма, — ревел он, не переставая.

Неподалеку уже начали скапливаться любопытствующие, но Демидовы-Соколовы никого не замечали. И разнять драчунов никто не рискнул.

— Ты мне сына напугал, урод! — Влад напоследок хорошенько тряханул Соколова и наконец-таки расслабил пальцы. Надрывный детский плач подействовал на него отрезвляюще. — Говнюк, ***! — тяжело дыша, он поднялся на ноги. Потянулся к сыну, хотел взять его на руки, успокоить, но ребенок спрятался от него за спиной матери, протестующе затопав ножками, чуть ли не завизжал. У Влада аж уши заложило. Вот ****!

— Это ты! Я знаю, это ты! — через надсадный кашель, но с непримиримой ненавистью в голосе, процедил Денис, с трудом принимая стоячее положение.

— Что я?! — очень стараясь не использовать матерные слова, заорал Демидов. — Ты что творишь, идиот?!

— Это ты… Это твоих рук дело… Фотографии, — продышался, наконец, парень. — В подъезде…

— Какие фотографии? В каком подъезде? — уже просто громко, но отнюдь не спокойно, спросил Влад. Хотя он уже начал догадываться, о чем речь…

— По всему подъезду валяются эти фотографии, — брезгливо указав на раскиданные, кое-где затоптанные, снимки, повернулся к Ксении Денис. Качнув головой в сторону Демидова, презрительно добавил: — Больше некому, кроме него… Ясно, чего добивается…

— Слышь, ты за «базар» готов ответить, а? — снова вскипел Влад, потянулся к парню, сильно толкнул в плечо.

Денис тут же развернулся к Демидову, готовясь дать сдачи в случае атаки. Драка грозила начаться по новой, поэтому Ксения, совершенно не желая еще больше пугать малыша, сразу же отреагировала. Встала между мужчинами и, стараясь не выказать собственной паники, приказным тоном потребовала:

— Перестаньте! Немедленно!

Как будто и не билось сердце оглушительно сразу во всех частях тела.

— Хватит! — повторила уже спокойнее. Даже не спокойнее, а замедленнее, потому что поймала на себе взгляд Влада. И этот взгляд ей не понравился.

— Завтра я въеду к себе, и завтра же мой сын будет ночевать у меня, — не терпящим возражения тоном объявил он. В глубине его зрачков мелькнула холодная решимость, глаза сузились: — А любовнику своему скажи, чтобы больше не лез ко мне. Если не хочет инвалидом остаться, — перевел взгляд на стоявшего позади Ксении парня: — Ты все понял? Чтобы больше мне на глаза не попадался! И возле сына чтобы я тебя больше не видел, ясно! То, что ты с ней спишь, никаких прав тебе не дает, понял? Ты никто… так… трахаль мелкий. И в отцы моему сыну даже не вздумай набиваться, не проканает! — и, резко развернувшись, ушел в темноту к машине.

— Денис! Ты с ума сошел?! — порывисто повернулась к парню Ксения и, всплеснув руками, возмущенно выпалила: — Что на тебя нашло?

Не дождавшись ответа, она тут же опустилась на корточки перед сынишкой и, утерев его слезки с холодных и покрасневших щечек, крепко прижала к себе.

— Все, успокойся, — приговаривала ласково, поглаживая Дениску по спинке, а сама все это время укоризненно косилась на Соколова. Что за непонятный концерт? Из-за чего? Потом ее взгляд скользнул вниз, на чуть припорошенные снегом фотографии, и она помрачнела еще больше. Вспомнила. Что там Денис говорил насчет подъезда? Но только не здесь, не на глазах у посторонних.

Уже дома, раздев и покормив сына, отправив его играть в детскую, Ксения задала вопрос, который так и не выходил у нее из головы с того самого момента, как они вернулись домой. На этот раз спрашивала она уже тихим голосом — не хотела привлекать внимания сына, но в котором все равно без труда можно было уловить тревожные нотки.

— Денис, объясни, пожалуйста, что случилось? Почему ты так разозлился?

Они находились на кухне. Денис, хмуро уставившись поверх ее головы куда-то в стену, стоял, оперевшись поясницей о подоконник, скрестив руки на груди. Вся его поза свидетельствовала о том, что он пребывал в крайней степени раздражения.

И Ксения его понимала. Сейчас, спустя почти час после инцидента, когда первые эмоции улеглись, она осознавала, что, увидев эти проклятые снимки, не рассердиться Денис не мог. Это еще хорошо, что он оказался умен и сразу же смекнул, что это все чистой воды фальшивка. Другой на его месте, не стесняясь ни в выражениях, ни в действиях, закатил бы скандал ей. Ей! И ей бы стоило огромных трудов доказать впоследствии, что развратная девица на фото не имеет к ней никакого отношения.

Именно поэтому Ксения теперь и говорила без негодования в голосе, и стояла, почти прижимаясь к парню.

— А как, по-твоему, я должен был себя чувствовать, увидев всю эту… дрянь? — возмутился Денис, усмехаясь. — Весь подъезд был усыпан фотками моей девушки в голом виде! И не просто в голом виде, а… — не закончив фразу, он замолчал.

— Но почему ты сразу решил, что это он? — все так же негромко спросила девушка, напрасно пытаясь поймать взгляд Дениса. Он намеренно этого избегал.

— А кто?! Ксюша, кто?! — наконец-то он на нее посмотрел. Посмотрел изумленно: — И ты его защищаешь? Его?!

— Я его не защищаю, — неуверенно ответила Ксения. — Но ты сам подумай, зачем ему это надо?

— Да это же очевидно, — глаза Дениса потемнели от гнева, — чтобы нас разлучить. Забыла, чем он тебе грозил, мне что обещал? — процитировал с нажимом в голосе: — Сына заберу… И ее заберу… Придется привыкнуть…

Понурив голову, девушка задумалась, а он тем временем продолжал:

— Смотри, вся эта ерунда началась, как только он вышел, — сбавив тон, Денис пробормотал как будто в сторону: — И зачем его только выпустили? Там ему самое и место!

— Он говорит, что это не он, — тихо произнесла Ксения, словно боясь признаться в том, что верит тому, кому не следует. Вроде Влад привел резонные доводы в свою защиту. — Обещал помочь найти того, кто за этим стоит.

— Помочь?! — скривился парень. — А, ну да, конечно, — засмеялся ехидно. — Он же у нас мент, в два счета преступника скрутит. Без него никак. — В сердцах зло выдохнул: — Мент-насильник, блин!

Девушка вспыхнула, отшатнулась от Дениса, изменилась в лице. Кровь прилила к щекам. Мазнув его колким и неприязненным взглядом, она сделала движение в сторону двери, но он уже понял, что сморозил глупость, задел ее нечаянным упоминанием прошлого, поспешил загладить оплошность. Не дав ей уйти, схватил за предплечье, притянул к себе, крепко обнял.

— Прости, — прошептал ей в макушку, пока она стояла, безвольно опустив руки вдоль тела. — Прости, я не хотел тебя обидеть.

Ксения закрыла глаза, сама прижалась к парню. Горько стало от его слов — всегда между ними будет стоять «это», словно лезвие бритвы отсвечивать, не давая приблизиться друг к другу, чтобы как одно целое.

— Спасибо, — неожиданно для Дениса подняла она на него взгляд.

— За что?

— За то, что фоткам не поверил, — улыбнулась через силу.

— Конечно, не поверил, — горячо заверил парень. — Просто мерзко все это, и грязно, — не смог скрыть гримасу брезгливости.

Девушка ненадолго закрыла глаза, а потом снова открыла.

— Как думаешь, много людей их уже видели? — меж бровей у нее пролегла морщинка, говоря о том, что она не настолько спокойно относится ко всей ситуации, как могло показаться со стороны.

— Не знаю, — Денис тоже был озадачен. — Надеюсь, что нет. Боишься, что за спиной болтать будут?

— Если совсем чуть-чуть, — немного подумав, ответила она. — Меня сейчас другое беспокоит, — поделилась сомнениями: — А вдруг он, правда, завтра захочет Дениса забрать к себе с ночевкой?

— Не вдруг, а захочет, — убедил ее парень. — Он же не считается ни с тем, что ты его мама, ни с тем, что ребенок его совершенно не знает. Ему же главное — чтобы было, как он хочет, а на других плевать.

— Что же делать? — вопросительно и в то же время тревожно взглянула Ксения. Да, она как-то сказала Денису, что он не должен вмешиваться в то, что касается троих Демидовых. Сказала резко, но сейчас ей нужно было услышать его мнение, так как сама она не знала, как поступить правильно.

Но Денис, видимо, и сам этого не забыл, да еще не улеглось в душе унижение от жалящих слов бывшего опера. Любовник… Трахаль… Не лезь к моему сыну… Отчего-то пронзительнее, явственнее стало ощущение того, что Ксения не горит желанием связывать себя с ним узами брака. Хоть и дала согласие, но… И «мент» этот чувствует ее отношение к нему, несерьезное, словно ненастоящее, потому и сам позволяет себе хамство.

— Я не могу тебе ничего советовать, я же тебе просто «любовник», — пожав плечами, уже в который раз за вечер съехидничал парень.

— Не говори так! — Ксения остро почувствовала его обиду и… свою вину. Из-за нее Денису пришлось сегодня вытерпеть унижение. А сколько еще предстоит?

Потянувшись к нему губами, она подарила ему нежный поцелуй, что было на нее не похоже — обычно инициатором любых нежностей всегда выступал Денис, а она лишь ему отвечала. Если отвечала…

Но сегодня все было иначе…

И поздно вечером, когда сынок уснул, наверное, впервые за всю историю их отношений близость с ее стороны была действительно «любовью», а не скорым «перепихом», бездушным «сексом»; когда она, закрыв глаза, просто ждала, пока Денис кончит, и на его вопрос «Тебе хорошо?», беззастенчиво лгала.

И сейчас ей было почти хорошо, пока он не прошептал ей в губы, нависая сверху:

— Давай без резинки. Я ребенка хочу.