Глава 17

Почти то же самое заключение ему озвучили в травматологическом отделении их районной больницы, куда Влад помчался вместе с сыном. А куда его было девать? Сначала узнает из «первых уст», что с Ксюшей, а потом, уже пристроив Дениску куда-нибудь, он вернется и пройдет прямо к ней.

— Так, Демидова Ксения, — глядя в карточку, устало выдохнул немолодой дежурный врач. — Диагноз: сотрясение головного мозга, — начал монотонно зачитывать с дрожащего в руке листа бумаги, на котором было слишком много букв, — закрытая черепно-мозговая травма, множественные ссадины и ушибы мягких тканей лица, спины и ягодиц, левого плечевого сустава, ушиблено-рваная рана левой надбровной дуги, гематома век правого глаза, ушибленная рана подбородочной области. Также имеет место ретроградная амнезия, — оторвал глаза от бумажки и пояснил: — пострадавшая не помнит, что произошло, но обычно это проходит в течение двадцати четырех, сорока восьми часов. Были наложены швы.

— Как она себя чувствует? — тихим голосом спросил Влад, пребывая в легком шоке от подробностей. Обернувшись в сторону открытой двери в коридор (там сидел и не спускал с него настороженных глаз Дениска), добавил еще тише: — К ней можно?

— Сейчас она спит, а вот когда проснется, можно будет, но только ненадолго. Часа через два-три, не раньше, и то, на пять минут. Ей показан полноценный сон и отдых, а также отсутствие психических и физических нагрузок. Имейте это в виду.

Демидов кивнул, соглашаясь, прикидывая в голове свои дальнейшие действия. Итак, первым делом, сын…

Выйдя из больницы, он тут же набрал Воронова и, пока особо не вдаваясь в детали, поинтересовался, нельзя ли к ним на пару часов определить Дениса. Не вопрос — последовал краткий ответ Саши, и Влад нажал на «сброс».

— Папа Лад, а где мама? — Дениска, оказывается, все это время чутко вслушивался в телефонный разговор. Задрав голову, не обращая внимания на медленно кружащиеся в воздухе и оседающие холодными колючками снежинки, он наблюдал за отцом. — Я к маме хочу.

Подавив тяжелый вздох, стряхнув с шапочки сына налипший снег, «папа Лад» снова солгал:

— Мама на работе, а мы сейчас к тете Юле пойдем, к Даниле и Полине. Помнишь их?

Вороновы встретили их во дворе, всем семейством. Веселые, розовощекие Данил и Полина, с визгом носились по площадке вслед за матерью, обстреливая друг друга снежками. Глава семьи стоял чуть поодаль, щурясь под летевшим в лицо снегом, с довольной улыбкой провожая взглядом игру своих домочадцев на свежем воздухе.

Увидев показавшихся из машины Демидовых, Воронов отбросил в сторону докуренный бычок, пошел навстречу гостям. Пожав руку другу, точно так же, по-взрослому, поздоровался и с застеснявшимся Денисом — маленький Демидов уже успел позабыть дядю Сашу.

— Что-то случилось? — Воронов стразу же «прочел» лицо Влада.

— Ксюху избили, — тихо поведал ему Демидов, когда приветственные речи стихли, и Дениса утащили в свои игры дети Воронова, под присмотр Юли. — Вчера вечером, во дворе. Она в больнице.

На лицо Саши легла неподдельная тревога, моментально согнав радушное прежде выражение. Тревога сменилась суровой решительностью.

— Местные делают что-нибудь? — он вытащил из кармана мобильный, пролистав контакты, принялся звонить, Влад уже догадался, куда: — Сейчас начальника их озадачу, — уверенно пообещал: — Землю носом будут рыть, но найдут этих козлов.

В последнем Демидов даже не сомневался. Он и сам их найдет. И сделает с ними то же самое. А Воронов его прикроет.

Кинув взгляд на часы и удостоверившись, что данные врачом «два-три часа» еще не истекли, Влад направился домой. Руки чесались поговорить с этим чертовым любовничком, который больше пыли поднимает и видимость создает, что он за Ксю горой. Вот где он был, когда ее били?! Там же где и он сам? Дома?! Демидов чуть не зарычал от раздирающей его злости… А ведь он обещал ей помочь разобраться!

Домофон упорно молчал, как и утром. Где его черти носят?! С досады саданув по железной двери кулаком, Влад чуть ли не бегом бросился обратно к машине. Кровь кипела, требовала активных действий, горела желанием выяснить, что же вчера здесь произошло. Опросить соседей? Воспользовавшись влиянием Воронова, лично «контролировать» следственные мероприятия?

Так, стоп… Сначала неплохо было бы узнать все от самой Ксю, а для этого необходимо сбавить обороты. Как там доктор говорил? Отсутствие психических нагрузок? Но спросить-то все равно придется. Только мягко, не давя.

Когда он, накинув на плечи халат, вошел в палату, Ксения все еще спала. Одна из двух кроватей, ближняя к двери, пустовала, а на второй, укрытая почти до подбородка белым больничным одеялом, лежала она. Тихо ступая по каменному полу, стараясь не шуршать бахилами, Влад подошел к девушке и ужаснулся, увидев ее лицо. Конечно, в свою бытность опером он видел картины и похлеще, но смотреть на распухшее, в синяках лицо близкого тебе человека и знать при этом, что ты мог остановить избиение… Влад сжал челюсти.

Ресницы Ксении дрогнули, она едва слышно застонала. Нахмурившись, словно через силу, открыла глаза. Поморщилась, как от боли.

Демидов склонился над ней, с жалостью обвел взглядом ее лицо. На левой брови лежала повязка, скрывая наложенные на рану швы, правый глаз заплыл и отливал фиолетовым цветом. Правая щека и подбородок были располосованы ссадинами, в уголке рта запеклась кровь.

— Ксюш, ты меня слышишь? — осторожно позвал Влад, чтобы, не дай бог, ненароком не напугать ее. Неизвестно еще, как она отреагирует на него.

— Влад, — прошептала девушка, и ее глаза наполнились слезами.

— Как ты себя чувствуешь? — он аккуратно подтянул стоявший у окна стул, присел очень близко к ней.

Она ничего не ответила. Поморщившись, коснулась рукой синяка под бровью, а у Демидова снова сердце зашлось в бессильной ярости при виде ссадин и на руках. Наверное, лицо закрывала, когда били…

— Ксюш, ты помнишь, что случилось? — не мог больше молчать Влад. — Ты помнишь, кто на тебя напал?

— Нет, — ее лицо скривилось, она снова прошептала: — Не помню, — и еще одна слезинка скатилась с заплывшего глаза.

— Почему ты на улице оказалась? Ты была одна? — зашел издалека Влад.

— Я… — Ксения перевела взгляд на потолок, а потом снова посмотрела здоровым глазом на Демидова, словно вспомнила: — Я к вам пошла.

— А Денис твой где был?

— Он, — она сглотнула и, нехотя, но призналась: — Он ушел. Мы поссорились.

— Он мог тебя избить? — взгляд Влада потяжелел.

Девушка задумалась и ответила только после недолгой паузы.

— Это не он, — прошептала слабым голосом. — Это не Денис.

— Ты помнишь кто?

— Я его не знаю, — тихо заплакала Ксения. Картинки предыдущего вечера начали воскресать в памяти во всех красках.

— Не знаешь его, но помнишь, кто это был?

От нетерпения Влад пересел к ней на краешек кровати, склонился совсем низко.

— Сможешь описать его?

— Нет, — она попыталась приподняться, чтобы отодвинуться от него подальше, но была слишком слаба. — Я его не знаю, — повторила, плача.

— Он что-нибудь говорил тебе? — более спокойным тоном спросил Демидов, чуть отстраняясь от нее. Никаких нагрузок, напомнил себе. Блин, ну а как иначе-то?

Ксения затихла на мгновение, вспоминая, а потом подняла преисполненный ужаса взгляд на него:

— Сказал, что убьет! — скомкав в руках одеяло, она вся сжалась под ним, словно и сейчас пытаясь укрыться от пронзающих тело вспышками боли ударов, заплакала громче: — Он меня убьет! Убьет!

— Да кто «он», Ксюша?! — начал терять терпение Влад. Невыносимо было видеть ее слезы, выносить ее страдания.

— Я не знаю! — прокричала она, сжимаясь в комочек, заливаясь слезами. — Не знаю! Влад, мне страшно! — провыла куда-то в одеяло. — Я боюсь!

Влад встал с кровати. Сидеть спокойно не было сил.

— Он был один? — спросил устало, понимая, что стал виновником ее истерики. Без слов наблюдал за тем, как она содрогалась в рыданиях, теребя в руках больничное одеяло.

В какой-то момент она повернулась к нему боком, от ее елозаний казенная ночнушка задралась, представив на его обозрение несколько крупных синяков на бледной коже бедра. Демидов закрыл глаза и как-то сразу же увидел ту картину, свидетелем которой был всего лишь несколько секунд. Оранжевый в свете фонарей снег, скачущие тени рядом с его машиной…

Двое. Их было двое. Два ублюдка, жестоко запинывающих лежащую на земле жертву. Беззащитную девушку. Его Ксению. Да! Несмотря на то что она не с ним, она все равно была «его»! И до конца жизни будет «его»! Его бывшая подопечная, его, к счастью, несостоявшаяся сестра, его бывшая жена, мать его сына. Неважно, в каком статусе, но она «его». И горе тому, кто посмеет причинить ей вред. Прямо или косвенно.

Демидов зажмурился от сверлящих мозг навязчивых мыслей. А если бы она была с сыном? Спасло бы это ее или нет?

— Тук-тук, разрешите, — донеслось со стороны двери.

В палате появился незнакомый мужчина в форме следователя. Привычным жестом сверкнув корочками, представившись, он остановился возле кровати Ксении. Звонок Воронова подействовал, видимо.

— Я бы хотел задать несколько вопросов потерпевшей, — объяснил он свой визит, хотя это и было лишним.

Влад снова склонился над плачущей девушкой.

— Ксюш, успокойся. Возьми себя в руки, пожалуйста. К тебе пришли.

Услышав его призыв, она всхлипнула в последний раз и посмотрела на вошедшего. Понимая, что ее лицо сейчас далеко от того, каким было еще вчера, она сразу как-то смутилась, попыталась опустить голову, спрятать заплывший глаз ладонью.

— Вы кем будете? — следователь первый вопрос задал Владу.

— Я ее близкий, — ни к чему эти объяснения про бывших.

— Ясно, — мужчина присел на стул и, вытащив из папки бумаги, приготовился записывать. Случайно, кинув взгляд на руки Демидова, произнес с заминкой: — Я могу побеседовать с девушкой наедине?

Тот усмехнулся едва заметно — снова решили, что это он ее избил, и при нем она правды не откроет. Хотел было ответить, но тут вмешалась Ксения. С отчетливым испугом в голосе она воскликнула:

— Нет, Влад, не уходи!

Она сама себе не отдавала в этом отчета, но присутствие Влада ей внушало спокойствие. Было жутко возвращаться памятью в еще свежие болезненные моменты вчерашнего вечера, а именно это ей сейчас и предстояло.

— Я здесь, — одними губами ответил он ей.

Следователь воздержался от спора и приступил к своим непосредственным обязанностям. Задавал вопросы, попутно делая заметки, уточнял неясные моменты, поочередно поглядывая то на Ксению, то на Влада, который, скрестив руки на груди, тоже внимательно вслушивался в ее показания. Теперь перед ним предстала более полная картина вчерашних событий.

После ссоры со своим Денисом Ксения прилегла и незаметно уснула, а проснувшись, поняла, что находиться дома одна не может. Темная пустая квартира действовала на нее угнетающе, а переживания о сыне, впервые оставшемся у родного отца, погнали ее на улицу. Она и предположить не могла, что ее путь от одного подъезда до другого закончится столь плачевно. Она даже не поняла, откуда перед ней внезапно выросла фигура с натянутой на все лицо шапкой, человек просто вынырнул из темноты. Все, что она запомнила, это его глаза — большие, черные, с густыми длинными ресницами и отливающими ненавистью белками в прорезях импровизированной маски. И голос был под стать взгляду — глухой за шерстяной тканью, но так и изрыгающий злостью, источающий опасность. «Ну что, шлюха, пришел твой час?» — были его единственные слова, пока она еще что-то могла соображать, а потом ее резко и сильно толкнули, и град ударов посыпался со всех сторон. В живот, в спину, лицо…

Влад заметил, как задрожал голос Ксении, когда она повторила слова ублюдка, как она комкала в руках кончик одеяла, описывая побои, отчего в душе у него разливалась неукротимая ненависть. Ненависть к двум уродам вместе с чем-то еще, чему он пока не мог дать названия.

— Убить обещал? — уточнил следак, а у Демидова в ушах звенело другое слово.

Шлюха…

Как обухом по голове. Ее просто так обозвали, потому что это первое, что приходит на ум, когда хочешь оскорбить женщину? Или данный нелестный эпитет применили к ней обоснованно? Заслужила?