Глава 19.

Зоя.

Каждый его визит в палату – испытание для моих нервов… Потому что спокойно смотреть на неловкое знакомство новоиспеченного папаши с сыном – умилительное зрелище.

– Зоя, что я должен сейчас сделать? – округляет глаза Роб, когда Мишка сует в его руки игрушку. – Изобразить слоника? Или…

– Что хочешь, Роберт. Можешь прикинуться слоном или похвалить слоновьи ноги или длинные уши.

Я отворачиваюсь в окно и прячу увлажнившиеся глаза. Не думала, что все будет так… Он ведь хотел жениться на Заре, но вместо нее выбрал меня… Вернее, не меня, а долг – ко мне Роберт проявляет завидное равнодушие. Нет, он остается вежливым и заботливым, приносит нам вкусную еду из своего ресторана, навещает каждый день, рассказывает, как готовит квартиру к переезду сына, но… В его глазах нет радости… И осознание того, что он несчастен, отдается в душе острой болью… Я себя последней сволочью чувствую. Аферисткой, обманом женившей мужчину на себе.

Мишутка быстро идет на поправку. Почти каждый день нас навещают мама и Золотко – она опоздала на помолвку и не видела моего феерического выступления. И даже ей я не могу сказать, что происходит – я и сама пока не знаю… На все ее вопросы бубню дежурное «все нормально» или «все в порядке».

Нас выписывают в пятницу. Солнце путается в листве древесных крон, рассыпается золотой пылью на крышах домов и машин, отражается бликами от окон. Хороший день для начала новой жизни… Птицы весело чирикают, а теплый ветер мягко овевает щеки – все словно подбадривает меня, заставляя поверить в пресловутое «все хорошо».

Роберт забирает выписку, а я надеваю Мишутке сандалии, окидывая прощальным взглядом палату.

– Все, Зой. Я забрал документы, можем ехать.

Я не спрашиваю, как отреагировали его родители на наш переезд? Никак, вот и ответ. Узнав о смене фамилии и намерении Роба стать моим мужем и отцом для Миши, они намертво отвернулись от него… Все из-за меня… Он потерял все – любовь и уважение близких, возможность быть счастливым с другой, более подходящей женщиной. Все… Мне горько, больно и счастливо одновременно, ведь мой сынишка приобрел отца – заботливого, доброго, самого лучшего и похожего на него как две капли воды… Роберт несет Мишутку в одной руке, а в другой сжимает ручку моей сумки. Я семеню следом, не зная, как правильно себя вести. Дышу глубже, утверждаясь в мысли, что буду поступать по ситуации.

– Входите, теперь это ваш дом, – с придыханием произносит Роб, стаскивая с ног туфли. – Миша, ну-ка идем смотреть твою комнату?

– Ты освободил кабинет? – удивленно протягиваю я. – Как? Так быстро?

– Клининговая компания. Деньги творят чудеса, Зоя, – без особых эмоций отвечает Роберт. – Я решил самостоятельно не покупать Мише детскую мебель – немного освоишься, а потом поедем в мебельный магазин.

– А где он сейчас будет спать? Хотя есть же диван…

Заливаюсь краской, оглядывая спальные места в квартире – для меня нет отдельного места, а это значит, что спать я буду с Робертом.

– Ты правильно все поняла, Зоя. Твоя комната теперь во-он там. Раскладывай вещи. Я освободил левую часть шкафа.

– Роберт, может, я приготовлю ужин? А ты погуляешь с Мишенькой на детской площадке.

– Хм… ты научилась готовить? – хмурится он. – Нет, не подумай ничего такого, я не против. Продукты я купил утром.

– Будешь спагетти с грибами и томатно-сливочным соусом? – бойко произношу я, хлопая дверцами шкафов. Все необходимое для готовки имеется.

– Сгодится, – улыбается Роб. – Мишутка, идем гулять? Бери лопатки, совок. Куда наша мама все это запрятала? Зой, часа хватит?

– Конечно.

Мишка гулит и визжит от радости. Протягивает пухлые ручки, ожидая, что Роб подхватит его на руки. А Роберт тянет к сынишке свои – большие и сильные, надежные, как скала… Они уходят, тихонько прикрывая входную дверь. Оставляют меня наедине с новой квартирой, посудой, жизнью… Похоже, Роб обновил не только кабинет – в кухонных ящиках поблескивают новые сковороды, кастрюли, плошки, миски для салатов, разделочные доски. Он решил поменять все… Избавиться от прошлого, как от позорного пятна. Только это прошлое тянется между нами красной нитью, напоминая о себе непрощением и застарелыми обидами…

Ужин удается на славу. Я не пересолила соус и не переварила макароны. Роберт хвалит еду и помогает мне убрать посуду в посудомоечную машину. Включает Мишутке «Лунтика» и расправляет диван. Идеальная семья, не иначе.

Ночь крадется в дом, как черная кошка. Прогоняет лучи заката и окутывает чернильным покрывалом дома и деревья, сливается с темными бурлящими водами горной реки, шумящей неподалеку. Пока Роб разговаривает по телефону с поставщиками, я купаю Мишутку и укладываю его спать. Малыш отрубается после одной сказки, обнимает любимого мишку (уже без пластмассового носа) и сладко сопит.

Замираю, прислушиваясь к его голосу из спальни. Чувствую, как сильно стучит в груди сердце, а ноги сами собой идут к нему…

Роберт стоит возле окна, опустив ладони в карманы домашних штанов. Его широкие плечи мягко обливает лунный свет. И сейчас я особенно сильно завидую этому проказнику – он может беззастенчиво касаться гладкой как бархат кожи моего мужа. Подхожу ближе и робко обнимаю Роба со спины. Его мышцы напрягаются, а из груди вырывается вздох удивления. Мое сердце пускается в пляс, когда горячие ладони Роберта накрывают мои – ледяные и дрожащие…

– Уснул? – хрипло произносит он, продолжая сжимать мои пальцы.

– Да. Я хотела сказать… Я…

Роберт разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. Облизывает губы и часто дышит, ползет ладонями по плечам, шее, зарывается пальцами в волосы. Отыскивает в темноте мои губы и жадно целует. Я подаюсь вперёд и с тихим стоном отвечаю ему. Обнимаю своего мужчину, задыхаясь от счастья… Мы целуемся целую вечность. Стоим в рассеянном круге лунного света, не в силах отлепиться друг от друга.

Я пьянею от его ласк. Позволяю запретам заткнуться, а губам вымолвить:

– Я… Я люблю тебя.

Но вместо ответа Роберт застывает, как каменное изваяние и отвечает холодно:

– Никогда не произноси больше этого, Зоя. Пообещай мне.

– П-почему… – бормочу, встречая его горящей яростью взгляд.

– Потому что ты не любишь меня. Если бы любила, не предала. Мы условились жить, как большинство семей. И мне… Я не требую от тебя ничего такого, мне это не нужно. Я буду обеспечивать тебя, заботиться о Мишке.

– То есть ты бы мог так жить с любой девушкой? Более-менее подходящей твоему вкусу во внешности? Строить обычную среднестатическую семью? – с нотками раздражения в голосе произношу я.

– Наверное, да. Я сказал, что не верю во всю эту фигню.

– Ну… Ладно. Я уже просила у тебя прощение за… За Креста, – вздыхаю вымученно.

– Зой, идем в душ. Сейчас я не хочу разговаривать. Я хочу тебя.