Глава 20.

Зоя.

Уверена, найдутся те, кто посчитает меня неблагодарной тварью или слетевшей с катушек сумасшедшей… Нахмурятся, покачают головой и приведут в пример некую Машу из пятого подъезда, которую бьет муж… Или денег ей не дает. Или ребенка лупит, а, может, то и другое… Скорее всего, они будут правы – мои невидимые судьи. Тогда, чего еще мне надо?

Морские волны закручиваются в пышную пену и облизывают ступни. Шелестят по берегу, качают привязанную к столбику лодку, играют с яркими солнечными лучами.

Мишутка бегает за Даной, а мы со Златкой сидим на пластиковых шезлонгах, лениво наблюдая за ними.

– Покажи еще раз, Зайка, – с придыханием шепчет Златка.

– На, Золотко, смотри. Скоро дырку протрешь в моих шикарных украшениях. Будь они неладны…

– Не понимаю я Роба… И не верю ни единому его слову. Не может равнодушный мужчина дарить такие подарки.

– А вот может, Злата, – разглядывая золотой браслет, поблескивающий в лучах солнца, отвечаю я. – Он запретил мне говорить о любви. Я… У меня случайно с губ сорвалось, а потом еще раз. Я не знаю, как мы будем жить, Злат? Может, я зажралась? Наверное, я наглая избалованная и… Моя жизнь похожа на сказку. За эту неделю… Ох, Златка… – слова путаются, а сердце заходится от волнения.

– Ну расскажи мне какой он? Вы… Он и в постели такой сухарь? – краснеет она, перебирая песок между пальцев.

– Если бы! Я все время спать хочу, потому что… Ну ты сама понимаешь. Похоже, это единственное место, где мы понимаем друг друга без слов… И он не выпускает меня из постели, пока я не разделю с ним удовольствие. Он внимательный, щедрый, замечательный… Посмотри, какое кольцо? А дома еще серьги новые.

– Я смотрю, Роберт тебя приодел, – улыбается Золотко, отводя за ухо непослушную прядь. – Зойка, я тебе так завидую. Нет, ты не подумай, я очень счастлива с Ником, но наши безумные ночи остались в Красной поляне… Помнишь, как он меня повез туда на задание? – Золотко закатывает глаза. – А сейчас у нас дети, которые не дают расслабиться.

– Помню. Миссия называлась «родить сестренку для Никитушки». Да, Злата, у нас медовый месяц, но все какое-то искусственное, напускное… Роберт все заменяет вещами. За эту неделю у меня появились не только золотые украшения. Новые платья, туфли, сумка… Он покупает вещи на свой вкус, наряжает меня, как куклу. И отмахивается, если надоем. Я игрушка для него и предмет мебели, который…

– Зойка, да перестань ты, все наладится, вот увидишь, – обнимает меня подруга. – Он не может простить тебя, не доверяет… Боится снова ошибиться, обжечься. Присматривается к тебе, проверяет… А как ты хотела? Чтобы он встал на одно колено и признался тебе в любви? Вот так сразу, после твоего вранья и предательства? Не жди. Роберт знает себе цену.

– А я, выходит, нет? Если позволяю ему все это? – вздыхаю грустно. Собираю песок в ладони и медленно его рассыпаю.

– Что это? Заботиться о себе, целовать и дарить ночи, полные страсти? Одевать себя, кормить?

– Златка, он такую мебель купил для Мишутки! Бабуля грозится прийти посмотреть, а мама… Она все время плачет.

– Почему?

– Наверное, понимает, что все это временно… Знаешь, Злат, когда строят дом, берут основу – фундамент, кирпичи. Это и есть доверие и любовь, верность. А страсть, деньги – это цемент. Вот у нас есть лишь цемент… Дома из него не построишь. Когда-то все лопнет, как большой мыльный пузырь.

– Не говори так, дорогая, – поднимаясь и стряхивая песок с рук и одежды, произносит Золотко. – Он пошел против всех ради тебя, Зойка. Не общается с тетей Гаяной, родственниками… Бросил невесту… Он старается ради вас.

– И я стараюсь, Златочка. Я готовить научилась. Я ведь все для него… Все сделаю. Я на все готова, только бы простил…

Золотко моет Дане руки в море и собирает лопатки в детский рюкзак. Я следую ее примеру, переодеваю Мишутку в сухую одежду и обуваю его в сандалии. Отвожу Золотко к ее бабуле Ирине Максимовне и спешу вернуться домой – в уютную квартиру мужа. Пока сынок играет в гостиной, грею сковороду на плите. Режу крупными кольцами лук, шинкую морковь, нарезаю мясо для бефстроганова… Даже манник успеваю испечь, только Роберт так и не появляется…

Походив по пустой квартире, сажусь на диван и со вздохом строчу мужу сообщение:

«– Ужин готов. Когда ты приедешь? Мы с Мишуткой по тебе скучаем».

«– Приеду поздно. Не ждите, ложитесь спать».

Хм… Это что-то новенькое. Роб всю неделю стремился домой. Обнимал меня с порога и ждал, пока Мишка заснет. А потом не выпускал из объятий, лаская меня до исступления…

«– Что-то случилось? Извини, не знаю, как должна себя вести жена в таком случае? Мне стоит волноваться?»

«– Зоя, если бы я хотел сказать, то сказал. Ты обеспечена всем необходимым, у тебя нет повода для волнения. А у меня есть своя жизнь и работа. Ложитесь спать».

Вот так… Надо ли говорить, что я так и не засыпаю? Выглядываю в окно и вздыхаю. Нюхаю его вещи и борюсь с желанием позвонить. Стрелки часов перешагивают полночь, когда входная дверь клацает… Я поднимаюсь и выхожу в прихожую, чтобы встретить мужа.

– Не спишь? – пошатываясь, произносит он.

Выпил… С друзьями или партнерами, с теми, кто достоин быть частью его жизни…

– Я волновалась. Теперь вижу, что незачем.

Ступаю к нему навстречу, чтобы обнять. Роберт отмахивается. Снимает рубашку и вкладывает ее в мои руки. Прижимаю ее в груди, чувствуя, как аромат чужих женских духов вбивается в ноздри…