Глава 44.

Зоя.

Я знаю, как ему сейчас больно… Через рубашку проступают темные пятна, да и на лбу Роберта поблескивает испарина. Под глазами темнеют круги, а губы смыкаются в тонкую напряженную линию. Ему больно, но радостно… Он стоит и ходит, пользуясь тростью. А меня переполняет гордость за мужа… За нас – глупых, но немного образумившихся со временем. Он не стесняется крепко держать меня за руку, искать взглядом среди толпы, знакомить с коллегами, называя меня «своей Зайкой». Не стыдится наших чувств, бесконечно доказывает свою преданность, как будто стремясь наверстать упущенное время…

И, да… Я все-таки уговариваю Роберта посетить конкурс. Поступок умерит его гордость, но возвысит достоинство. Впереди еще много конкурсов. А с ними побед или поражений.

Воздух сотрясают голоса, аплодисменты, перешептывания, шорохи, звон бокалов. Роберт внимательно смотрит на сцену банкетного зала. Крепко сжимает рукоятку трости и держит спину прямо. Несломленный солдат, полный невыразимого восторга от увиденного.

Посередине сцены Рихард, а немного поодаль – участники конкурса. На Кире элегантный брючный костюм цвета чайной розы, на Петре Жильцове и Женьке Касторнове – коллегах Роба – вычурные костюмы поваров. Можно подумать, они все сами готовили!

– Гляди, Роб, какие они важные, – касаюсь его локтя, пытаясь хоть немного отвлечь. Чувство, когда ты остался за бортом, слишком хорошо мне знакомо.

– Потому что нужно все контролировать самому, тебе ли не знать, Заяц. То пережарили, то передержали… Эх, когда я уже к работе вернусь? – мечтательно протягивает Роб. В его душе все еще тлеют зависть к счастливцам и сожаление об аварии.

– Совсем скоро вернешься. Я буду помогать и…

– Победителем конкурса становится Кира Лоренц!

Зал взрывается аплодисментами. Кира счастливо визжит и вешается на шею Рихарду. Ведущие громко аплодируют и поздравляют победительницу с победой. Она мечтала об этом, как и Роб… Но не все мечтам суждено сбыться…

– Расстроился? – шепчу, ища его взгляда.

– Я предполагал, что так будет. Теперь Рихард откроет сеть, а Кира станет управляющей. Ресторанов десять, не меньше. Идем, Зайка? Наверное, Мишутка проснулся и испытывает бабулино терпение.

– Ну уж нет, Зайченко. Мы подойдем и поздравим победителя. Ты пожмешь ей руку и пожелаешь удачи. Да и с Рихардом тебе надо помириться.

Чиновники и члены жюри рассаживаются за столы, гости принимаются за угощения. Воздух наполняется звоном посуды, чужими голосами, ароматами мяса и свежих овощей, вина и кальяна… Не понимаю, зачем нам было стоять в стороне? Да еще так долго? Можно было сесть и наблюдать за происходящим в комфорте. Но разве упрямство Роба можно сломать? Он хотел стоять. Хотел, чтобы окружающие видели, что он не инвалид.

– Да, ты права. Мне чертовски повезло с женой.

Роб слегка опирается на трость и идет к сцене. И с каждым неуверенным, вымученным шагом, растет мое уважение к мужу.

– Роберт Шнайдер, привет дорогой, как ты? Молодец, что пришел, – Рихард приветливо улыбается и хлопает Роберта по плечу. – У тебя очаровательная жена. Здравствуйте, Зоя.

– Добрый день, Рихард. Я хотела сказать, я… – тараторю, мгновенно теряясь в его присутствии. Уж очень он представительный, да и энергетика от Миллера исходит нешуточная. – Вы не подумайте, что Роберт женился на мне из-за конкурса. Я очень люблю мужа и я… Боже, что я такое говорю, – опускаю глаза и растираю переносицу.

– Зоенька, успокойтесь, не волнуйтесь. Я знаю, как вы относитесь к мужу. Наверное, для вас будет откровением, но Роберт сказал мне то же самое – что женился на вас по любви. И сынишку он своего любит. А фамилия… Плевать на нее. Не знаю, кто распутает эти сплетни обо мне? Да, я бы обратил внимание на немецкую фамилию, но выиграть в конкурсе она бы не помогла. Кстати, Роб, – он переводит взгляд на смутившего Роберта. – У меня для тебя предложение. Как насчет сети рыбных ресторанов под твоим руководством?

– Что? А как же Кира? Она же…

– Я выбрал ее, потому что меня попросили, – поджимает губы Рихард. – Видишь того толстяка за третьим столиком? Она его протеже. Он и денег мне дал за победу Киры. Неужели ты думаешь, я променяю высокую кухню на ее сеть блинных? Или что там у нее?

– Пирожки, – улыбается Роб. – Так финансирование, оно…

– Передам деньги толстяка Кире и пусть сама крутится. Она уже все знает. Но ей важно помелькать перед журналистами, подержать кубок в руках, а потом поставить его в своем кабинете. Она знает, что все это фикция. Достойным кандидатом был только ты и… В Москве я нашел еще одного целеустремленного парнишку, пожалуй, с ним тоже не грех наладить контакт. Когда мы можем обсудить сотрудничество? Про широкую сеть речь не идет, но… Один-два приличных заведения я смог бы открыть.

– Рихард, у меня нет слов, – вздыхает Роберт. – То есть все мои предрассудки, они…Звоните в любое время, я готов к беседе.

– Мне не нужны никакие конкурсы, что понять человека и его возможности. А теперь прошу меня извинить – я должен уделить внимание гостям. Не люблю бюрократию, но без нее никуда, – шепчет Рихард и уходит.

Не успеваю выразить восхищение и поздравить Роберта, к нам змеей подползает Кира. Нарочито широко улыбается, держит лицо, не догадываясь, что нам все уже известно – и о любовнике из чиновничьей среды, и о липовом, созданном для ее самоутверждения конкурсе.

– Поздравляю, Кира. Прошу прощения, мне нужно отойти, – произносит побледневший Роберт. Ему нужна передышка, без слов понимаю я. – Зой, я быстро, ты сама справишься?

– Конечно, иди, родной.

– Ну, привет, – хищно протягивает Кира, провожая Роберта нарочито сочувствующим взглядом. – И как тебе живется с инвалидом?

– Роберт не инвалид, ясно? – прищуриваюсь гневно. – Если тебе больше нечего сказать, то…

– Мы переспали тогда. Он тебе соврал. Он… Он потом еще один раз ко мне приезжал. Тебе не жалко тратить время на этого вруна? Он… Он так и будет хромать и… Как он, кстати, в постели? Или там тоже полный ноль? Как и везде, как…

– Он потрясающий любовник, тебе ли не знать, – протягиваю спокойно. Внутри же разгорается пожар. Хочется врезать по ее хищному личику. – Жаль, что у тебя теперь останутся только воспоминания об этом. Променяла сильное мужское тело на… чиновничий жир?

– Что?

– Да мы все знаем, крошка. Мне тебя жаль.

– Я сделаю все, чтобы Рихарду не дали открыть ресторан, – цедит она. – А мой протеже поможет в этом.

– Кира, мне тебя очень жаль. Ты несчастный человек. Если ты вывалила на меня все дерьмо, прошу тебя уйти.

Нервно сглатываю, чувствуя, как живот каменеет. Спину ломит, во рту пересыхает… Мой малыш… Господи, только бы с ним было все хорошо… Слова тонут в приступе нестерпимой тошноты. Цепляюсь напряженными пальцами за край стола и поднимаю на нее взгляд.

– Что, детка, захлебнулась завистью? – не унимается Кира. – Побледнела, подурнела.

Бедра словно обжигает липкая кровь, мышцы спины сводит судорога… Обвожу зал взглядом, ища Роберта, и шепчу с мольбой в голосе:

– Вызови скорую. Я… беременна.

– Пошла ты. Пусть он… сдохнет.

Кира уходит, а я, наконец, замечаю мужа, выходящим из туалета.