Глава 47.

Зоя.

– Зойка, аккуратно, держи живот, – заботливо произносит Роб, помогая мне спуститься к машине.

– Какой еще живот? У меня его нет! Или… уже есть, – удивленно опускаю голову. – Ну тебя, Зайченко. Скажешь тоже…

Роберт опирается на трость, а другой рукой держит большущий пакет с моими пожитками.

– Вот вы где! Сынок, ты зачем сам вещи несешь? Чего меня не дождался? – кричит дядя Коля, завидев нас. – Гаяна меня задержала. Пахлаву пекла к возвращению Зоеньки. Роб, давай сюда пакеты. Эх, вы…

– Ничего страшного, мы на лавочке сидели, воздухом дышали, – весело отвечаю я. Какое же это все-таки счастье – выписка. Совсем скоро я увижу Мишутку. Да и пахлавы, испеченной руками свекрови, хочется отведать.

– Какой тут воздух? Эти беременные вон… курят за деревьями. Кошмар просто! – возмущается дядя Коля. Вас домой? А ты как добрался, сынок?

– На такси, – хмуро отвечает Роберт.

– Поедем к нам. Гаяна соскучилась. Поболтаем, чаю попьем. Потом я вас домой отвезу.

Мой любимый до сих пор комплексует по поводу своей временной нетрудоспособности. Мужественно терпит боль и некоторые лишения, связанные с аварией. И очень напоминает мне папу в молодости…

Отчего-то сейчас, когда я жду второго малыша, воспоминания об отце отдаются в сердце жгучей болью. Я так с ним нормально и не попрощалась… Виляла хвостом перед Крестовским, ходила на свидания, скрывала свои проблемы от Роберта, не удосужившись узнать у папы истинного положения вещей. Так уж серьезно он тогда влип? Откуда взялись в уголовном деле липовые улики, добавившие отцу срок? Теперь-то я понимаю, откуда… Но тогда я принимала ложные обвинения за чистую монету. Злилась на папу и отдалялась от него… Отец казался мне предателем и обманщиком. Я жалела, что связалась с Крестом, ведь папа был недостоин моей помощи…

А когда я узнала, что ношу под сердцем малыша, перестала писать папе… Это ведь из-за него я лишилась Роберта? Сейчас же я испытываю жгучую вину…

Выходит, меня можно так легко обвести вокруг пальца? Выставить близкого мне человека мерзавцем и заставить поверить ложным сведениям? А я еще обижалась на Роберта… Я совсем не лучше него.

– Зойка, ну чего ты? – голос Роба вырывает из задумчивости. – Дома я помогу тебе расслабиться, обещаю.

– А как же твоя спина?

– Я справлюсь, Заяц. Или ты меня уже со счетов списала. Чего ты загрустила?

Мимо проносятся скверы, магазины и палатки торговцев. Надувные круги, резиновая обувь, купальники – кажется, в нашем городке такие товары имеют круглогодичный спрос. А я думаю о море в период грусти… Отдаю ему свою боль, окунаюсь в волны и шепчу: «Здравствуй, море… Мне сейчас так плохо, подержи меня на своих волнах… Покачай».

– Ну, Зойка.

– Роб, мне так грустно, я хочу на море.

– Так пойдем. Сейчас? А как же купальник? Хотя можно купить в лавочке. Зой, я должен тебе еще кое-что сказать, – мнется Роб, поглядывая на дядю Колю. Тот чертыхается, пропуская на повороте наглого таксиста.

– Давай. Добавь мне грусти.

– Ресторан закрыли. Я две недели отбивался от инспекций, но так и не смог ничего сделать. Мы… Я остался без работы, Зой. Клиентов нет, а на моих плечах куча штрафов.

– Господи, разве они не делают предписаний? Сразу штраф? Так бывает или это…

– Я думаю, постарался любовник Киры. Он влиятельный человек в правительстве, один его звонок, и меня закроют навсегда.

– Роберт, может, мне поговорить с ней?

– Думаешь, я сам не пытался? Я звонил, встречался, – отводит глаза Роберт.

– Встречался? Когда я лежала в больнице?

– Да, именно так, Зой. Приперся и унижался перед ней. Говорил про детей, семью, необходимость работы. Я отказал ей, Зойка. Женщины не прощают такое. И отказал довольно грубо, так что…

– Она снова на тебя вешалась? – хмурюсь я. – Я этого так не оставлю, Роб!

– Что ты задумала? Не вздумай идти к ней. Ты ребенка хочешь потерять? Я не желаю скандалов, я… Мужик я или кто? Пойду работать к отцу, как раньше. Ты же меня таким и полюбила? Простым официантом из кафе «У Шариповых»…

– Все так. Но я не позволю какому-то чиновнику заниматься самоуправством. Я найду способ их приструнить.

– Что ты задумала, Зоенька? – включается в беседу дядя Коля.

– Я опозорю эту Киру на весь город. У тебя же есть знакомые журналисты? Помнишь, ты помогал Никите? К тебе частенько захаживает репортер новостного канала. У них есть интересная рубрика, называется «Честная пятница».

– Точно! – выкрикивает дядя Коля, совершая резкий поворот на перекрестке. – Гаяна любит смотреть ее, как раз вечером эфир, во время ужина, очень удобно.

– Острожно, пап. Не дрова везешь, – бурчит Роб. – И что ты хочешь? Эфир?

– Да. Я надену красивое платье и бриллианты, что ты мне дарил. Приду на программу уверенной в себе красавицей, а не жалкой домохозяйкой, и расскажу, все как есть. Про ее приставания, превышение должностных полномочий со стороны чиновника – ее покровителя. Попрошу журналиста пригласить на эфир представителя следственного комитета.

– Да что его просить. У вас же Шевелев есть, пусть притопает, – предлагает дядя Коля. – Невестка у меня мегамозг. Повезло тебе, Роберт.

– Зой, ты уверена, что хуже не будет?

– Уверена. Я готова биться за наш ресторан до конца. И я знаю тебя, муж… Ты аккуратный, мудрый директор. Я не видела такого идеального порядка на кухне и в зале ни в одном месте. Они несправедливо тебя обвинили. Все эти липовые предписания… Их легко опровергнуть.

– Зой, ты не думай, что я проявляю трусость. Скорее, благоразумие. Ты уверена, что они не сожгут ресторан в отместку и не подкараулят тебя в темном переулке? Я очень боюсь за Мишутку… И за вас с малышом.

– Уверена. Между вами нет конфликта, Роб. Кира что-то должна тебе? Нет. И ты ей тоже. Ну, отказал ты ей… Так что из этого? Разве это повод покушаться на жизнь твоих близких? Глупости… Или она сумасшедшая?

– Давай посоветуемся с Либерманом и Шевелевым по этому поводу. Но завтра. А сейчас поедем к родителям.