107. Вячеслав

Любезная стюардесса Air France в красных перчатках вывезла Вячеслава Адамова в рукав трапа аэропорта Шарля де Голля часов в одиннадцать по местному времени.

Слава мысленно сказал себе спасибо, что, приводя в порядок дела, позаботился спрятать в пластиковом корпусе ноутбука документы и немного денег.

Шенген, открытый на пять лет, ещё действовал. Новую симку в купленном специально ради операции «Валерик» телефоне не успели перепродать другому владельцу, хотя прежний два года не выходил на связь. Евро ещё не вышли из обращения, а ноутбук, заряженный в зоне отлёта, исправно показывал красный огонёк в сплетениях улиц пятнадцатого округа Парижа.

Слава ткнул в огонёк, показывая таксисту, куда им нужно.

Таксист кивнул и занялся своими делами. Как его пассажиры справляются со своими колясками, чемоданами и прочим инвентарём, судя по всему, его не особо беспокоило.

Честно говоря, когда Адамов решил лететь в Париж, один, без помощи и сопровождающих, то думал, с аэропорта поедет сам, на своих четырёх, не надеясь на милость местного такси и отвратительного французского сервиса, чего бы он ни касался. Но судьба распорядилась иначе по всем пунктам, и через приложение какой-то G7 удалось заказать машину, приспособленную в том числе для перевозки инвалидов.

На пересечении улиц Сен-Шарль и Жину такси остановилось около полудня.

Скромная вывеска «Motel», красные герани в оконных ящиках на всех пяти или шести этажах, фотосалон.

Слава прокатился по улице туда-сюда, следя за красной точкой, но телефон Ди, что он отследил, явно подавал сигнал с другой стороны узкой проезжей части — из квартир над офисом транспортной компании, что-то типа нашего СДЭК, если Слава правильно понял аббревиатуру KFL.

На двери подъезда стоял домофон. Но Адамов не знал ни номер квартиры, ни слова по-французски. И самый простой способ был, конечно, позвонить Ди. Но тогда какой же это будет сюрприз.

Адамов решил, что должен поступить как влюблённый Ромео, с надеждой глядя на французские балконы, которые можно открыть и даже выглянуть на улицу, но, по сути, это была просто кованая решётка на фасаде. Должен, наверное, даже что-нибудь спеть, чтобы Диана выглянула.

Но он прочистил горло, задрал голову и просто негромко позвал:

— Диана!

Потом чуть громче:

— Пончик!

Он уже представил, как вся улица: и пожилая женщина с тележкой, что обернулась на его голос, и двое детей, что бежали наперегонки, но остановились, и мотоциклист, что ждал кого-то на своём железном коне, увидев, как Слава смотрит вверх, снял шлем — соберутся и будут все вместе скандировать «Пон-чик! Пон-чик!» Интересно, на французском языке это что-нибудь значит?

Но её голос прозвучал не сверху, а со спины.

— Слава?!

Адамов повернулся, жужжа электромотором.

Диана стояла, держа в руках пакет с продуктами.

— Ты сказала, что хочешь меня обнять, — сказал он. — Ну вот, я здесь.