110

Историю о том, как Еве досталась квартира в старом османовском доме, которые Наполеон III доверил барону Осману строить в Париже в середине девятнадцатого века в рамках реконструкции города, Диана рассказала Славе в первые дни приезда в Париж.

Мима, бабка Жерома, и, по сути, главная владелица их бизнеса, получила её в подарок от своей свекрови, которая сказала: «Как бы ни сложилась твоя жизнь в дальнейшем, пусть у тебя будет то, что позволит тебе никогда не зависеть ни от одного мужчины». Её муж, француз, был далеко не подарок, и даже его мать это понимала. Вот такие женщины были в семье Бертье. И Ева была достойным продолжением их женской линии. Ей, можно сказать, по наследству, Мима и вручила ключи от этой квартиры, когда Ева вышла замуж за Жерома, с теми же словами. С одним условием: она не может квартиру продать. Только передать следующей Бертье. И будет это её невестка, дочь, внучка — неважно.

Юридически квартира принадлежала Еве, но платил за неё трастовый фонд, что открыли на её имя, когда она стала женой Жерома. Фактически, если Ева выйдет замуж повторно, это бремя ляжет на неё. А счета за квартиру такие, что ей дешевле будет подарить её новой жене Жерома, чем содержать. Но пока квартира в пятнадцатом округе Парижа была доступна ей в любое время года и доставляла её гостям неизменные комфорт, удовольствие и вид на Эйфелеву башню.

— Так, выходит, ты заложница этой квартиры? — справедливо предположил Руслан. — Подарок оказался с подвохом.

— Вовсе нет. Ведь я могу её сдавать, — ответила Ева.

Она дала Арине кусочек огурца, что помыла для салата, и та, отложив книжку, с удовольствием стала грызть огурец.

— А чем занимается семья Бертье? — спросил Руслан, поставив в духовку противень.

Слава помнил, что у Берье два или три ресторана, но, честно говоря, его смущало, что они могут приносить такую прибыль, что позволяет всей немаленькой семье поддерживать тот уровень жизни, о котором он тоже знал от Дианы: квартиры, машины, дома, поездки, частные школы. Поэтому отчасти удивился, а отчасти ему стало многое понятно, когда Ева ответила:

— У них фармацевтический бизнес.

— Вот как, — удивился и Ожгибесов. Трудно сказать приятно или неприятно.

У Руслана Ожгибесова было много достоинств, и вряд ли свою финансовую состоятельность он считал одной из них, но всё же покорять девушку всегда лучше с деньгами, чем без, но, если смотреть со стороны, как это делал Слава, Жером Бертье с каждым словом Евы задирал планку всё выше, а Руслан стремительно терял очки.

Так, конечно, даже интереснее. Вряд ли Руслана всё это остановит — с достойным соперником и сражаться приятнее. Но если Ожгибесов решит потягаться с Жеже за Еву, Слава не знал, на кого бы поставил, хотя знал, за кого бы болел. Конечно, за Руслана.

И всё больше хотел познакомиться с Жеже. Как бы много слов Диана про него ни сказала, что за фрукт этот француз Слава так толком и не понял, его образ у него так и не сложился.

— И это не сеть аптек, — улыбнулась Ева, продолжая рассказывать.

Или правильнее было сказать: топить Ожгибесова?