113

— Звучит не очень радостно и совсем не вдохновляюще, что дочь нам могут не отдать, — вздохнула Диана, когда они остались со Славой вдвоём.

Вернее, когда закончили заниматься сексом.

Наконец-то на кровати. Наконец-то с тем прежним пылом, что они не растратили.

Даже с большим. Они истосковались друг по другу — это раз, а два — Диана злилась, а когда она злилась, у Адамова не оставалось ни шанса сказать ей нет. Но он и не собирался.

Он всё также сходил от неё с ума. Она всё также отдавалась со всей страстью, что в себе и не подозревала. И секс с ней был всё так же томительно сладок, обжигающе горяч и божественно прекрасен.

Ариша спала. Ева пошла с Русланом по ближайшим гостиницам — не все из них предлагали свои услуги в интернете, а те, что предлагали, были под завязку до рождественских праздников.

— Но не будет же суд навязывать ему ребёнка, если он от него откажется? — нахмурилась Диана, натягивая одежду.

Почти сутки проведя в кресле и напряжении, Адамов наконец, вытянулся на кровати и расслабился, пребывая в волшебном состоянии блаженной лёгкости и благодарности этому миру за эту чёртову жизнь, что всегда вызывала в нём близость с Ди.

— Во-первых, это не так просто. Во-вторых, не всё зависит от Ожгибесова. Не думаю, что ему всё это тоже доставляет удовольствие, но закон есть закон, — ответил Слава. — Ты была права — адвокат нам действительно понадобится. Хорошо, что ты с ней договорилась.

— А если нам Арину не отдадут? Я не хочу всю оставшуюся жизнь приезжать к своей дочери в гости, — тоскливо вздохнула Диана.

Слава подтянул её к себе.

— Этого не будет. Ты, кстати, сказала родителям?

— Нет, Слав. Нет. Что я могла им сказать? — неожиданно отстранилась она.

И Адамов ожидал чего угодно, но только не того, что она так сильно расстроится и ещё больше разозлится из-за невинного вопроса, и даже после секса они поругаются.

— Почему ты не сказал, что те деньги в спортивной сумке, что мы с Сергеевной проверяли — деньги Ожгибесова? — плотно заперев дверь, чтобы не разбудить Арину, она ходила по комнате из угла в угол, перескакивая с темы на тему, то обвиняя Славу в том, чего он не делал, то требуя ответов, которых у него не было.

— Чтобы ты заранее себя не накрутила, чем ты сейчас и занимаешься. Ты ещё ничего не сказала родителям, а уже боишься, что они тебя осудят.

— Они меня не осудят. У меня лучшие в мире родители, они поймут. Очень надеюсь, что поймут. И почему я врала. И почему молчала. Но им будет очень тяжело. Куда тяжелее, чем мне, знать, что у них есть внучка, но им нельзя с ней общаться.