112

— Увы, есть одно но, — сказал Ожгибесов Диане после обеда, повторив всё то же, что он предложил Славе.

Ева пошла укладывать уснувшую у неё на руках Арину.

Остальные перебрались в гостиную, принесли недопитую за обедом бутылку вина.

— Без суда, его решения и прочей волокиты не обойдётся, — пояснял Ожгибесов, разливая остатки вина по опустевшим бокалам. — Через месяц вступит в силу завещание, в котором Александра все свои сбережения и имущество оставила Арине, и, боюсь, с этим будет полно сложностей.

— Мы не претендуем ни на какое её имущество, — горячо возразила Диана. — Если надо подписать отказ, я подпишу.

Слава покачал головой.

— Что? — занервничала она.

— Один раз ты уже подписала отказ, ни с кем не посоветовавшись, — сказала Ева. Она вернулась, прихватив из кухни тарелку с закусками. — Поэтому сейчас будем слушать адвокатов. Я же правильно поняла, что дело за ними? — повернулась она к Руслану.

— Да, — ответил он. — И боюсь, это будет небыстро. И непросто. Я даже рассматриваю вариант, что суд может принять решение в мою пользу, потому что Александра возложила заботу обо всём, что касается дочери на меня. А поскольку Арина и по закону моя дочь, и по завещанию я человек, что имеет право распоряжаться её наследством, суд может счесть это достаточным основанием оставить ребёнка в семье усыновителя.

В его словах не было ни капли лжи или желания сгустить краски. Именно так и сказал его адвокат, но как же больно это было слышать Диане.

— А я так надеялась, что эта крыса напишет в прощальном письме правду. Как она соврала, подделала тест ДНК и обманом забрала у меня ребёнка. Так ждала, что хоть напоследок она покается, попросит найти меня и всё рассказать. А ещё лучше — попросит вернуть мне ребёнка, — сказала она зло. — Но я, как обычно, слишком хорошо думаю о людях. Всегда даю им второй шанс. А то и третий, и четвёртый. Ты была права, — повернулась она к Еве. — Она двадцать лет жила со штопанным гондоном, что не имел ничего святого, ни одна нормальная баба не выдержала бы, но не она.

Диана подхватила свой бокал и вышла на балкон за распахнутыми настежь раздвижными дверями.

Ева вышла за ней.

Ожгибесов развёл руками:

— Мне жаль. Мне правда жаль, но Александра не только ничего не написала, но даже мне не сказала.

И мне, — подумал Слава.

Возможно, Александра собиралась. Возможно, не Руслану, а Славе она хотела рассказать правду. И когда заверяла «у тебя есть причина жить, и не одна», именно дочь имела в виду.

Но, скорее всего, как и Диана, он думал о ней лучше. Иначе жена Валерика не стала бы выдирать из дневника листы, убрав всё о беременности Дианы, кроме того, что Ди хотела сделать аборт.

Ещё у Адамова было предположение, что Александра хотела приехать к Славе ещё раз, но не успела. Но он и его отмёл. Зачем ей это? Это было не в её интересах. А она осталась верна им до конца.