122

— Да ты счастливчик, Адамов, — выдохнула она. — Через четыре дня открытие сезона, а значит, у нас будут билеты — Мима никогда не пропускает премьеры, тем более первой дают «Аиду». Как говорится, шоу ещё не закончено, пока толстая дама не споёт.

Слава засмеялся.

— Звучит прекрасно, но что это значит?

— Традиционно опера завершается женской арией в исполнении пышнотелой дивы, которой подводится финальный итог всему действию, — ответила Ева. — Это пошло с оперы Вагнера «Кольцо Нибелунга», что заканчивается арией Брунгильды, традиционно очень полной дамы. Рано делать выводы, исход дела не ясен, пока толстая дама не споёт, счастливчик. Как-то так.

— А Риц? — сглотнул Слава, немного разволновавшись.

Это не он счастливчик, это значит, что он всё делает правильно, раз вдруг всё стало складываться, словно само собой.

— С Риц не бывает проблем, Адамов. Это же Риц, — хмыкнула Ева. — Доверься мне, я знаю здесь все мели, — подмигнула она и вдруг остановилась.

Слава подумал, что всё же они заблудились. Ева осматривалась по сторонам, словно не знала, где они. Но всё оказалось проще.

— Дом, где я жила, — Ева задрала голову, глядя на окна, — когда первый раз приехала в Париж.

Слава посмотрел на типичный парижский фасад.

Белый камень. Чёрные кованые решётки.

— Мне было восемнадцать лет, и я была такая дура, — усмехнулась Ева.

— Восемнадцать? Я думал… э-э-э, — засомневался он, не перепутал ли чего.

— Первый раз я приехала в Город огней по программе Au pair. С французского переводится «на равных». Это программа международного обмена, где приглашённый в семью человек помогает с повседневными делами, главным образом с детьми и несложными бытовыми задачами. Сборы в сад и школу, прогулки, игры, домашние задания. Сходить в магазин, помочь со стиркой и так далее. В обмен ему предоставляют комнату для проживания, питание и карманные деньги. Ещё мне оплачивали курсы языка и медицинскую страховку.

— То есть Жером?..

— Жером был потом, спустя четыре года. А в то лето я два месяца прожила во французской семье с тремя детьми и закрутила свой первый в жизни роман, — улыбнулась Ева.

Закружилась, танцуя, и что-то напевая на французском языке.

— А потом разбилась вдребезги, — она резко остановилась, — совершив свою первую большую ошибку, что изменила меня, наверное, навсегда. Но та добрая, наивная девочка, которой я тогда была, где-то так и осталась здесь, на этих улицах.

Она снова запела, но теперь уже Эдит Пиаф, её знаменитую «Я ни о чём не жалею».

— Диана никогда… — не знал Слава, что сказать, когда она замолчала.

— Диана не знает, — наклонившись к нему, сказала Ева. Перешла на шёпот. — Даже лучшим подругам мы порой рассказываем не всё. Я и сама стала забывать, как десять лет назад нянчилась здесь с детьми, пока не взяла на руки Аришку. — Она приложила она палец к губам. — Это будет наш секрет.

— Как скажешь, — улыбнулся Слава, прекрасно понимая, что никакого секрета в этом нет. У каждого из них за плечами есть история первой любви, как правило, несчастной. — Я всё равно понятия не имею, где мы, — шутливо оглянулся он по сторонам, — поэтому вряд ли тебя выдам.

Ева засмеялась.

— Это Париж, Адамов. Всё, что случается в Париже, остаётся в Париже. Здесь все имеют секреты. Хотя да, у нас ведь уже есть один. И какой! — подмигнула она и резко развернула его коляску. — Надеюсь, они там уже закончили читать дочери нотации? Нам ещё платья бальные покупать и вообще… ещё не конец, пока не споёт толстая дама.