123

Ева заряжала Адамова своей энергией, жаждой деятельности и оптимизмом.

Слава подозревал, это был её способ сбежать от настоящего — занять себя заботой о других. Но он не Диана, чтобы с ней откровенничать или изливать душу, поэтому мог только гадать.

Что происходит у них с Русланом, что у каждого из них на уме, Адамову было неведомо.

До отъезда родителей Слава ещё попробовал поговорить с отцом Дианы, тот всё же был умным, несклонным к скоропалительным выводам человеком. Дипломатом, послом, мужиком, в конце концов. И они со Славой раньше неплохо ладили.

Адамов хотел заручиться хотя бы его поддержкой. Но тот лишь покачал головой.

— Я ни на чьей стороне, Вячеслав. Я не за, и не против, мы не в суде. Но в любом случае я выберу ту сторону, где Диане будет лучше. Сейчас наша задача вернуть ей дочь, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь, — слово в слово повторил он слова жены, в том числе «дочь Дианы», словно Слава Арине не отец и вообще ни при чём, его это не касается. — Что из всего того, что мы услышали, правда, а что ложь, по сути, уже неважно. Вы расстались. Расстались плохо. Диана сбежала, скрывалась, ничего не хотела о тебе знать. Поставь себя на моё место. Как бы поступил ты?

Слава развёл руками:

— Думаю, так же.

Может, они и не в суде, но Адамов понимал: что бы он ни сказал, это будет использовано против него. Будет, а не может быть использовано. Против, а не за. Поэтому ничего не сказал ни в свою защиту, ни в оправдание. Как обычно.

— Я бы скорее руку себе отрубил, чем тронул её хоть пальцем, — поделился он с Ожгибесовым.

Родители Дианы вернулись в Алжир, оставив после себя гнетущее ощущение беды. Вины. Несправедливости. Ошибки.

День выдался дождливым, унылым и пасмурным.

Они с Русланом сидели на балконе и тупо пили, пока девчонки обходили парижские магазины.

Лететь обратно Арина, видимо, будет уже с тремя чемоданами, о чём красноречиво сообщали фотографии и голосовые сообщения Ди, а ещё СМС о списании средств со Славиной карты.

Он глянул на очередную сумму, потраченную в Ле-Бон-Марше, и сунул телефон в карман.

Как Адамов ни старался держаться, ему было горько, обидно, неприятно и, кроме Руслана, поделиться не с кем.

— Хорошо тебя понимаю, — кивнул тот.

Настроение у Ожгибесова тоже было не из лучших.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Руслан.

— Скорее нет, чем да, — ответил ему Слава. — Только не меняй своего решения насчёт Арины.

— И не собирался, — плеснул он в оба бокала из квадратной бутылки с красным сургучом на горлышке. И вдруг сказал: — Я спрошу только один раз, сделай одолжение, ответь честно. Что у тебя с Евой?