127

— Ты мать, — подтянул меня Адамов к себе. Обнял. — Ты будешь о ней беспокоиться всегда, даже когда она станет старше, чем ты сейчас. И будешь корить себя за всё. Не за это, так за что-нибудь другое. Волноваться, что всё делаешь не так, независимо от того, росла она эти первые два года с тобой или нет. Как и я. И у меня для тебя две новости. Это нормально, что тебе страшно.

— Это хорошая? — вздохнула я. От него исходила спокойная сила, баюкающая как океан. Единственное место, где я бы хотела спрятаться от всего мира, единственное, где получала всё — от заботы до утешения — в его больших, сильных руках.

— Да. А плохая: это не пройдёт, — ответил Слава. — Никогда. С того момента, как ты первый раз взяла её на руки, и до того, когда в последний закроешь глаза, ты будешь за неё бояться. И словно сдавать экзамен, к которому не готовилась. Это жизнь, Пончик. Мы все живём её первый раз. Без кнопки повтора. Без кнопки перезагрузки.

— А мне так нужна сейчас большая красная кнопка «СТОП». Я устала. Я хочу домой. И я боюсь, что с ней не справлюсь. Даже с твоей помощью.

— Конечно, справишься.

— Спасибо, что ты в меня веришь, — я отстранилась, остро осознав, как сильно изменилась наша жизнь. Сильно. Внезапно. Необратимо. И несётся на всех парах, как сумасшедший паровоз, сошедший с рельсов. — Я, наверно, должна рассказать Руслану. Он может подсказать, было ли такое раньше. Что делать, если это снова случится. Никто не знает Арину лучше него.

— Расскажи, — согласился Слава.

— И понимаю что надо, и боюсь, — я устало опустила плечи. Это был такой тяжёлый день. — Вдруг он сочтёт, что я не готова? Неспособна? Некомпетентна? Вдруг побоится её со мной оставлять. Я не знаю, что мне делать, Слав. Не знаю, что делать с собственным ребёнком. Мне страшно даже думать, что будет потом, когда мы останемся одни. Я же не могу каждый раз звонить Ожгибесову, когда Арина распсихуется, испугается, разрыдается, или, не дай бог, заболеет.

— Ди, — заставил он меня на себя посмотреть. — Просто надо время. Нам всем. Тебе, мне, Арине. Ты можешь рассказать Руслану, если тебя это беспокоит. Поделиться, попросить совет. Уверен, он всё правильно поймёт. У него трое детей, он знает об этом больше нас. Но у него тоже нет ответов на все твои вопросы. Ни у кого нет. Но мы справимся. Ты справишься. Ты умная, сильная, смелая. И очень её любишь. Ты будешь лучшей мамой на свете, — уверенно, упрямо сказал он.

Он всегда в меня верил куда больше, чем я сама.

И он всё же меня убедил. Может, ненадолго, но убедил.