129

Я вытаращила глаза.

Боже правый! А это-то здесь при чём?

— Я знаю, да. Ко мне тёть Зоя приходила, — кивнула я. — А откуда знаешь ты?

— Ирка сказала. Кулинич хотела заявление в прокуратуру писать, а тёть Ира же там работает.

Я всё время забывала, что они, как и мы с Оксанкой, выросли в одном районе, учились в одной школе и жили в соседних домах: моя мама, её подруга Ирка и Зойка Кулинич. Хоть та и была старше лет на пять и дважды замужем, мать Филатовой они до сих пор звали по девичьей фамилии.

Да и потом виделись на родительских собраниях, встречались на улице, сталкивались в магазине, а с тёть Ирой даже купили рядом дачи, и та теперь присматривала и за своей, и за маминой (огородница из моей вышла та ещё).

— Слава здесь ни при чём, мам. Тем более у тёть Зои есть запись. И я её видела.

Мама взяла паузу, чтобы обдумать услышанное или придумать, как ещё мне возразить. У неё всегда было своё мнение, но сейчас для неё словно важнее всего было, чтобы оно не совпадало с моим. Я и не представляла, что моя мама может быть такой непрошибаемой.

— А ты уверена, что Слава Оксанке брат? — спросила она всё с тем же недоверием в голосе. — Что он не водит тебя за нос? Я лично склонна верить, что с Филатовой они сеновалились.

Я тяжело вздохнула. Но мама проигнорировала.

— Я, кстати, помню её отца, — удивила она. — Он как-то приходил в школу. Вам тогда было лет по девять или по десять. Мы за одной партой с ним сидели на собрании. Разговорились о том о сём. Вячеслав на него совсем не похож.

— А Оксанка? Похожа? — в этом театре абсурда мне не хватало аргументов.

— Очень приятный мужчина, — словно не слышала меня мама. — Честно говоря, даже и не помню, о чём ещё мы говорили, но помню, ему понравились мои духи. — Она слегка покраснела. — Со Славой у них определённо ничего общего.

— Это точно, — уверенно кивнула я.

Молчаливый угрюмый Слава, не бросающий слов на ветер, и его пиздобол отец были похожи как курица и яйцо.

Сказать, что его отец всего несколько недель как вышел из тюрьмы, было всё равно, что подписать Славе смертный приговор. Судя по маминому настрою, она и это повернула бы против него. Но я всё равно сказала.

Пусть думают, что хотят, я устала умалчивать и щадить их чувства — мне и за прошлые свои прегрешения вовек не расплатиться.

Как ни странно, маму это слегка обескуражило, но отрезвило.

— Правда? Никогда бы не подумала. Такой приятный мужчина, — повторилась она. — А за что его посадили?

— Понятия не имею. Как минимум за организацию и содержание притона под вывеской стриптиз-клуба. Вот так подсядет такой приятный мужчина к одинокой доверчивой даме на родительском собрании, очаруется её духами. А та и оглянуться не успеет, как уже секс-рабыня в его клубе, — съязвила я с непроницаемым Адамовским лицом.