132

— У тебя что-то болит? — разволновалась я.

— Всё в порядке, — ответил он, как обычно отвечал, когда хотел не привлекать внимания к своим проблемам и сменить тему. — Мою сестру зовут Стася. Анастасия, но имени Настя она предпочитает Стася. Они с мамой жили в Таганроге. Её мама и сейчас там живёт. А Головастик поступила в мед и третий год учится в Питере.

— Они не знали, что с тобой случилось?

— Нет. Мы общались нечасто. Ей было четырнадцать, а мне двадцать шесть, когда мы познакомились. Довольно большая разница для общих тем, но всё же общий язык мы нашли. Потом я ещё пару раз к ним ездил.

— Я помню, ты привёз мне из Таганрога пряник с домиком Чехова, — улыбнулась я.

— Да. Именно так. Нечасто, но мы общались с Головастиком в сети. А потом я пропал с радаров, и на этом всё закончилось.

— А сейчас?

— Я прочитал её письма, зайдя со старого акка. Она увидела. И сразу откликнулась.

— Наверное, была в шоке от всех твоих новостей, — предположила я.

— Ещё в каком. А потом отец приехал в Таганрог. Жаль, что ты не слышала, как она плевалась в трубку, когда мама ей сообщила: Филатов явился.

— Вижу, они его не сильно… э-э-э… уважают, — подобрала я слово понейтральней.

— Примерно, как я. И в этом мы с ней похожи. Да и мама у неё боевая. Она никогда на моего отца и не рассчитывала, и знать о нём ничего не хотела, когда он её бросил, как и всех остальных. А его, видимо, наоборот, это подстёгивало. Он всё пытался перевезти их в Москву, но у Евгении Анатольевны своя компания, цеха, склады, доставка — ей и даром были не нужны ни столица, ни мой отец. А потом его посадили, и всё решилось само собой.

— Так там тоже есть чем поживиться, — подумала я вслух, — поэтому он туда и попёрся?

— Не исключено. Но там ему точно ничего не светит. У Евгении есть старший брат, — в этот раз меняя позу, Адамов не скривился и виду не показал, но смертельно побледнел и покрылся испариной, а это было ещё хуже. — Так что отец вернулся злой и изрядно потрёпанный.

Фразу он закончил. Выдохнул, собрался. И не дав мне времени ни о чём спросить, подтянул к себе на второй раунд. Я была не в состоянии сопротивляться, тем более, если это работало как обезболивающее. Куда лучше, чем просто поплакать у Адамова на груди. И куда действеннее для нас обоих.

***

Четыре оставшихся дня пролетели как один.

Остался последний многообещающий вечер.

Мы поехали в Оперу.

Парижское метро совсем не оборудовано для людей с ограниченными возможностями. Бесконечные лестницы практически не позволили Славе (и нам вместе с ним) даже на его луноходе им пользоваться. А Гранд-Опера порадовала.

С театром, конечно, пришлось связаться заранее, и приехать тоже сильно пораньше, но этим занималась Ева. Нас радушно встретили у главного входа (на углу улиц Скриб и Обер), проводили, помогли, даже показали, где находятся туалеты для инвалидов.

И специальный аудиогид для людей с ограниченными возможностями провёл для нас экскурсию на русском языке.

После неё мы сидели в своей ложе с шампанским, глядя, как заполняется пустой зал.

И я рассказывала Славе либретто «Аиды». Гранд-Опера всё же не Мариинка, здесь экранов с переводом на русский язык нет.