142

Я покачала головой, но перебивать не стала.

— В какой-то момент, — сказал Слава, — проживая заново события своей жизни, я перестал понимать, что из них действительно было, а что создано моим же воображением. Это совершенно сбило меня с толку.

— Это и есть тот побочный эффект, который нам отрекомендовали как не самый неприятный?

— Не знаю. В моей голове всё перепуталось. Словно мою память разобрали на фрагменты, а потом собрали неправильно, добавив лишние. Я не могу понять, что было на самом деле, а что сгенерировано искусственно, что из прожитого мной заново разблокированные воспоминания, а что симуляция и игра теней. В общем, ты была права, зря я согласился.

— Тебе стыдно за то, что ты увидел, вспомнил или почувствовал? — спросила я, когда мне принесли чай, лимон, сахар и плед, а Славе бокал вина.

— Мне надо время, — глотнул он бордо.

— Это настолько ужасно, что ты не можешь мне рассказать? — бросила я в чай лимон, тонкие ломтики которого лежали на отдельной тарелочке.

— Увы, да. Я хочу перестать об этом думать. Я хочу… — он покачал головой. — Я надеюсь, что ничего этого не было. И хочу, чтобы всё осталось, как было.

Он глотнул ещё вина.

— Можно мне поработать? — спросил Адамов. — Очень прочищает мозги.

— Да, конечно, — ответила я, понимая, что разговор окончен.

Я отхлебнула ароматного чая. Достала из сумки книгу про слонёнка Бабара.

Хотела прочитать предисловие, но Арина проснулась, заворочалась.

Руслан тоже встрепенулся, открыл глаза.

— Спи, спи, — сказала я Ожгибесову, забирая дочь.

Мы ушли на другой ряд кресел. И закутались в плед вместе.

— Чего-нибудь хочешь? — спросила я. — Писать? Кушать? Пить?

Она покачала головой и показала на книжку.

— Хоцю про Дуду.

— Отличный выбор, — я открыла первую страницу, устраиваясь удобнее.

— Однажды в Дремучем Лесу родился слонёнок. Его назвали Бабар, — прочитала я. — Правда, хорошее имя для слонёнка?

Аришка закивала. Я улыбнулась.

— Мама души в нём не чаяла. Она укладывала его спать и укачивала, тихо напевая слоновью колыбельную. Когда Бабар немного подрос, он стал играть с другими слонятами. Особенно ему нравилось взять большую раковину и рыть её песок. Он был ужасно симпатичным! Бабар обожал кататься у мамы на спине. Глядеть на всё с высоты — это так интересно! Но вдруг он услышал громкое «Бабах!». Это стрелял охотник, который прятался в кустах и подкараулил их. Мама легла на землю и больше не встала. От ужаса знакомые обезьянки вскарабкались на деревья… — я тоже сглотнула в ужасе, что любимая детская книжка французских детей начинается с такого трагического момента, но продолжала читать бодрым голосом. — Птицы разлетелись в разные стороны. Бабар горько заплакал, а злой охотник бросился к нему. Бабар испугался и побежал от него что было сил…

— А его мама плоснётся? — спросила Аришка.

— Нет, малыш. Она умерла.

— А ты тожи умлёшь?

Ох уж эти детские вопросы!

— Надеюсь, да, но не скоро.

— А я?

— А ты нет, — легонько стукнула я её по любопытному носику.

Она засмеялась.

— Я буду куфать.

— Мой ты слонёнок! — улыбнулась я. Сердце сжалось от любви и нежности. Такой маленькой ей уже так много пришлось пережить. — Сейчас принесу, что мы там тебе собрали с собой.

Я осторожно вытащила из-под ног Руслана сумку с едой, подгузниками и прочими детскими вещами. И вроде возня с ребёнком отвлекала, но в мыслях всё равно звучало:

Хочу, чтобы всё осталось, как было.

Как было, Слав — это как? А как стало? Я боялась даже предположить, что он имел в виду.

Что же тебя так смутило, Вячеслав Адамов, что ты даже не можешь об этом говорить?