143. Вячеслав

Слава закрыл глаза и потёр переносицу.

Прошло всего несколько дней, как они вернулись, а, казалось, в Париже они были не пару недель назад, а как минимум в прошлом году. А он до сих пор где-то в самолёте.

Москву за это время даже успело слегка припорошить снегом, который, конечно, сразу растаял, но всё же напомнил, что скоро зима.

Вернувшись домой, Диана развернула бурную деятельность.

Решила обустроить детскую, чтобы у Арины была своя комната. Выбирала обои, мебель, игрушки. Пока виртуально, склоняясь то к вычурно розовому, как у маленькой принцессы, то к нейтральному бежевому, то к безупречно белому.

Накупила поручней и разных приспособлений, чтобы сделать жизнь Славы более-менее сносной. Они так и стояли в коробке, ждали заказанную дрель.

Моталась к Ожгибесову, на работу, к адвокату.

Слава её днём почти не видел, за исключением тех моментов, когда они забирали Арину к себе или приезжали к дочери в дом к Руслану вместе.

Ди ещё пару раз пыталась выведать, что же случилось той ночью, но Адамов и под дулом пистолета не признался бы ни ей, ни кому-то другому, что…

Он изменил ей с Евой.

Может, лишь в своём воображении под действием лекарств и электрических разрядов, что пропускали через его тело и мозг.

Может. А может, и нет.

Хуже всего, он не мог сказать, была это правда или вымысел, настолько реалистичный, что Слава до сих пор не мог отделаться от липкого ощущения беды.

Кошмара, когда видишь настолько страшный сон, что просыпаешься с криком и в поту.

Пробирающего до дрожи ужаса, что Адамов почувствовал, когда в аэропорту встретился глазами с Евой. И она вдруг в панике покачала головой: «Нет».

Нет, не говори ей? Нет, никто не узнает? Или нет, ничего не было?

Но откуда ей знать, что было, если Еве он тоже этого не говорил?

Или говорил?

Или она имела в виду что-то другое, о чём Слава догадался или услышал в клинике, но при общей неразберихе в его мозгах ещё не понял?