165

— Он не мямля, Евк, не мямля, — как же я хотела сейчас её обнять, но мы были за тысячи километров друг от друга. — Он просто не понимает, что делать. Он сильный. Он верный. Он классный. Он любит тебя. Но ты для него загадка, которую он пытается разгадать, к сожалению, безуспешно.

— Привык, что бабы сами на него вешаются? Сами душат драконов и чистят конюшни. Ну как же! Высокий, красивый, умный. Состоятельный.

— Скорее, состоявшийся. Это важнее.

— Ну и это тоже. Но уже какая разница. Ничего у нас не вышло, Диан. А теперь и подавно не выйдет. Ну и хер с ним. Ты только Славку не бросай, очень тебя прошу, — совсем расклеилась она. — Пусть хоть у вас всё будет хорошо. Что бы там ему ни пригрезилось, он в этом не виноват. Это ничего не значит, Диан. Он не думал обо мне. Ты и Аринка — всё, что у него есть. Всё, что его держит. Всё, что ему нужно. Прости, что хотела стать ещё одной точкой опоры для него, всего лишь помочь, поддержать, но только всё испортила.

— Ты не смотрела мне в глаза. Тебе тоже было стыдно. Что Жером заставил тебя делать? — вдруг поняла я, что это был за стыд. — Всё остальное, что он заставил тебя делать, не только ради того, чтобы унизить, это что?

— Я не хотела говорить, но теперь ты, конечно, должна знать. Славе мерещился секс со мной не просто так. Мы с Жеже были в той же комнате, в его инвалидном кресле. Чёртов извращенец! — зарычала она. — Слава нас просто слышал, Диан. Нас. Меня. Я должна была произносить это. Говорить про Риц, про свои ощущения. Озвучивать грязные фантазии Жеже. И я привирала, как могла, Жером всё же по-русски не очень, соврала про тату, например. И очень надеялась, Славин мозг как-то трансформирует то, что он слышит, во что-нибудь другое.

— Вот что, Ев?

— Не знаю. В убийство, встречу с маньяком, во что-то страшное.

— Видимо, для Адамова нет ничего страшнее, чем изменить с моей подругой, — вздохнула я.

— Не скажи. Есть вещи и пострашнее. Но, с другой стороны, может, и хорошо, что он увидел, что увидел. Я теперь понимаю, Жером не импровизировал, он точно знал, что делает. И, наверное, надеялся, что это ударит по тебе прежде всего. По нашей дружбе. Что это нас рассорит.

— Или он метил в Руслана.

— Он не знает про Руслана. Руслана я скрывала от него, как могла. Но синяки на мне Жеже всё равно бы оставил. На всякий случай. Как послание моему новому мужику, если тот есть.

— Это то, чем тебе пришлось расплачиваться за Славино обследование?

— Если бы только этим. Но уже какая разница. Главное, Славе его сделали. Ему стало лучше. Скажу больше, он встанет. Он будет ходить. Оно стоило того, Диан.

— Господи, Ева, ты продала себя в рабство?

— Нет. Конечно, нет. В рабстве у Жеже я уже была, — горько усмехнулась она. — Но Жером никогда не останавливается на достигнутом. Он придумает что-нибудь ещё.