180

Чайник засвистел, и отец встал, чтобы его выключить.

Налил себе чая.

— Сто миллионов, — повторил он, макая в кипяток пакетик. — А придёшь со своим всратым предложением ещё раз, будет сто пятьдесят. Ты мне должен, Вячеслав. Ты — мне, а не я тебе.

— У тебя ничего нет на меня, — сказал Слава.

— Ошибаешься, — усмехнулся отец.

— В телефоне Валерика ничего нет, — повторил Слава.

Пакетик замер у отца в руке. И может, он был и самоуверенный мудак, но не дурак.

Отец толкнул на стол кружку, расплескав чай.

— Вот сука! — услышал Слава уже из комнаты.

Он не двинулся с места.

— Сука! Это же она, да? Катька? — вернулся он, тыкая в сохранённое видео.

Телефон неизменно отвечал песенкой из Аринкиных любимых мультфильмов:

Жить в своём доме всегда одному… Скучно и мне, и тебе, и ему…

Ведь сколько на свете хороших друзей… Хороших друзей… Весёлых затей…

— Ты вроде обещал ей разобраться с мужем? Вернуть сына? — хмыкнул Слава.

— Хуй в сраку я ей обещал. Вот дрянь!

— Ой, прекрати, — скривился Слава. — Там же всё равно ничего не было.

— Ну, тебе бы хватило, — швырнул в стену телефон отец, когда снова зазвучала песенка о зверятах, — ты всегда был доверчивым, как щенок.

— Я и был щенок. Мне было десять лет. Но, на твою беду, я вырос. А вот ты нет. И жизнь ничему тебя не научила. И возраст не прибавил мудрости. Был просто мудаком, а стал старым мудаком. Держи, — достал Слава из кармана и швырнул на стол фотографии, — это чтобы у тебя не осталось сомнений, что у меня в отличие от тебя, есть чем крыть.

Отец покосился на рассыпавшиеся по столу снимки. Нервно сглотнул.

— Зря ты не согласился на моё предложение. Но это твой выбор. Только дай мне повод — и я дам этому ход, — кивнул Слава на снимки. — И благодари Катьку, что ты ещё не в тюрьме. Она вымолила тебе отсрочку. Но, вижу, зря. Как и думал, ничем ты ей не поможешь. Ты просто пиздобол. Старый жалкий пиздобол.

Говорить им больше было не о чем.

Слава толкнул колёса коляски.

— А если помогу? — сказал ему в спину отец. — Обещаешь всё это уничтожить?

— Это уже не мне решать. Я отдам копию Катерине. Какая ирония, да? Всегда ты решал, чего заслуживает баба, ласки или оплеухи, а теперь твоя жизнь в её руках. Не ошибись!

— И ты, сынок! — конечно, не мог остаться отец в долгу. — Я, может, и пиздобол, но всё же слов на ветер не бросаю. А с тобой мы ещё не закончили. На свадьбу-то мне можно прийти?

Неприятно удивил он Славу своей осведомлённостью.

— Конечно, мы же не чужие люди, — усмехнулся Слава.

И это была не бравада. Отца он больше не боялся, а не только делал вид, что не боится.

Но, к сожалению, да. Они не закончили, как бы Славе этого ни хотелось.