179

К отцу Слава поехал отдохнувший и в прекрасном настроении.

— М-м-м… какие люди! — повернулся отец, когда Слава открыл дверь.

Филатов курил, лёжа в постели. Голая девица рядом с ним тыкала в телефон.

— Надеюсь, ты с хорошими новостями? — затушил он сигарету в стоящей на тумбочке пепельнице. Обратился к девице: — Ну-ка, ты, давай! Фьють отсюда!

— Я думал ты с Катериной, — усмехнулся Слава.

— Ну, ты же ей не скажешь, правда? — сказал отец, натягивая штаны.

Слава отвернулся, когда тот встал.

— Я же просил, не кури в кровати, — оценил он забитую окурками пепельницу.

— Ну, прости. Не послушался, — хмыкнул отец. — И откудова это к нам такого красивого дяденьку замело? — пошутил он.

— Вообще-то, это моя квартира, — не оценил шутку Слава.

— Да кто бы спорил. Конечно, твоя, — хмыкнул отец. — Чайку? — завязал он спортивные штаны, натянул футболку. — Или чего покрепче?

— Пожалуй, воздержусь, — ответил Слава.

— А я, пожалуй, выпью, — сказал отец по дороге на кухню. — Ты, может, есть хочешь? Я картоху на обед жарил. Могу разогреть?

— Я не голоден, — занял Слава свой привычный угол, где обычно сидел.

Он дождался, пока отец нальёт воды, почешет пузо, заглянет в холодильник, нальёт себе рюмку водки и, наконец, сядет напротив.

— Я подумал над твоим предложением, — сказал Слава.

— Похвально, — усмехнулся батя. Выпил. Занюхал рукавом. — И что решил?

— Что я тебе ничего не должен. Но могу кое-что для тебя сделать.

— Я не нуждаюсь в твоих одолжениях, сынок, — отломил тот кусочек хлеба и закинул в рот.

— А зря. Потому что это будет последнее предложение.

— Собрать свои манатки и покинуть страну? Нет, спасибо. Мне и здесь неплохо. Деньжатами вот только разживусь и заживу ещё лучше.

— Не заживёшь. Ещё месяц, максимум два и дашь дёру от кредиторов. И снова в бегах, в пути, ни родины, ни флага, и волка ноги кормят.

— А ты что мне предлагаешь? Сытую жизнь на привязи у кормушки.

— Могу заплатить твои долги и выделить некую ежемесячную сумму на содержание.

— При условии, что я никуда не лезу и сижу тихо?

— Лучшего предложения не будет, — смотрел на него исподлобья Слава.

Он бы сказал: лучше предложения и не придумаешь, но у отца, конечно, было другое мнение.

— Сто миллионов, и я от тебя отстану. Клянусь, — щёлкнул отец ногтем об зуб.

— У меня нет ста миллионов. Скажу больше, я сам должен в три раза больше, поэтому взять мне их неоткуда, и в долг мне тоже никто не даст. Но я и не собираюсь. Я предлагаю тебе честную сделку. Хотя, в принципе, мог бы и этого не делать. Но ты же мне отец.

— Конечно, отец, но нет, — он покачал головой.