36. Диана

Не знаю, как я доехала до офиса.

Навигатор подсказывал: «Через двадцать метров поверните налево. Перестройтесь в крайнюю правую полосу. Поезжайте прямо» — и я поворачивала, перестраивалась, ехала.

Не знаю, прошло пятнадцать минут или сорок — я совершенно выпала из времени.

Когда ворвалась в кабинет, пробежав без остановки по всему офису, французы — двое мужчин, постарше и помоложе, и женщина в возрасте, — довольно потягивали кофе и листали проспекты, а Ожгибесов с облегчением выдохнул.

— Ну слава богу! — поднялся он мне навстречу.

Я поздоровалась, извинилась за опоздание, предложила продолжить беседу и задавать вопросы.

Как говорится, ничто не предвещало беды.

Обычные рабочие вопросы. Деловая беседа. Приятные собеседники.

Слёзы потекли внезапно.

— Диана, с вами всё в порядке? — встревожился Руслан Аркадьевич, глядя, как я вытираю их руками.

— Нет, — покачала я головой. — Мне надо поплакать.

— Не понял, — растерялся он. — Что-то случилось?

— Нет. Мне просто надо поплакать, — всхлипнула я. — Мы можем сделать перерыв?

— Да, да, конечно, — он суетливо подвинул мне коробку с салфетками.

Развёл руками, не зная, что сказать гостям.

Французам я пояснила сама, пообещав, что пауза будет недолгой.

Пронеслась через приёмную. И едва успела добежать до туалета, чтобы никого не напугать своим плачем.

Сползла спиной по стене и разрыдалась, сидя на кафельном полу.

Ева прижала меня к себе, опустившись рядом.

Ни как пробежала мимо неё, ни как она вошла я, конечно, не слышала.

Какое-то время она ничего не говорила. Просто прижимала меня к себе и гладила по спине.

— Всё настолько плохо? — спросила она, когда, перестав выть в голос, я лишь тихонько всхлипывала.

— Куда хуже, чем я могла представить, — прошептала я. Покачала головой. — Я не могу. Не могу, Ев. Не могу его бросить так, оставить там, где он сейчас. Знаешь, что он у меня попросил? — я с трудом сглотнула ком в горле. — Единственное, что он попросил? Двести рублей. Двести, мать их, рублей. Что на них можно купить? Булку хлеба и сигареты? Хоть и сказал «на такси», думаю, он бы поехал домой на инвалидной коляске. И его квартира, там… — глотала я слёзы. — Ничего. Совсем. Пустые стены.

— Что с ним случилось?

— Я не знаю. Не знаю, — покачала я головой.

— Вы ни о чём не говорили?

— Ну, о чём-то говорили, — рвано вздохнула я. Отстранилась. Вытерла нос. — Но ни о чём. О нашем браке. Смешно, — я горько усмехнулась, — но он считал его счастливым. Он был со мной счастлив, понимаешь?

— Ну так и ты с ним тоже. Что не так-то?

— Что всё это была ложь. Его ложь. Вот что не так.

— А если не была? Если ты не позволила себе в это поверить и теперь боишься это услышать?

— Неправда. Я не боюсь.

— Ещё как боишься.

— Да нет же, Ева! Я ведь ушла от него не поэтому. Не только поэтому.

— Вот именно! Не только! Диан, вам надо поговорить, — покачала она головой.

— Я знаю, Ева, знаю! — с отчаянием выдохнула я. — Но дело не в этом! Я даже не знаю, как тебе объяснить. Думаю, он не захочет меня больше видеть. И мои разговоры ему нужны сейчас меньше всего. Он и так кое-как держится. Не знаю на чём. На чистой злости. А я лишу его и этой опоры.