37

— Давай, ты не будешь решать за него. Ты сама-то чего хочешь? — смотрела на меня Евка.

— Это эгоизм — думать сейчас о себе. Чего бы я ни хотела — это не повод делать ему больно.

— Повод. Потому что иначе не получится. В общем, умывайся, приводи себя в порядок, — встала она. — Я пойду закончу с французами.

— Чёрт, французы! — спохватилась я. — Ожик меня на хрен уволит.

— Не уволит. Он нормальный мужик. Короче, я пошла.

— Стой! Ты игрушку отвезла?

— Конечно, — обернулась она у двери. — Поговорим потом.

— А есть о чём?

— Да.

Дверь за ней захлопнулась.

Конечно, пытаться вернуть нормальный вид опухшим от слёз глазам холодной водой было бесполезно, но хотя бы потёкшую косметику смыла.

Когда я вернулась, в кабинете Ожгибесова шла вполне себе оживлённая беседа.

Руслану Аркадьевичу, кажется, всё нравилось, или он не показывал вида, французам тоже.

— On boit un coup ou on s’encule? — спросила Евка, увидев меня в открытую дверь.

«Он буа ун куп у он с’энкюль?» — застыла я в ужасе.

Так говорят, когда какое-то обсуждение слишком затянулось, участников всё достало и уже хотелось бы поскорее найти решение вопроса.

А если в звучании оригинала: выпьем уже по стаканчику или в жопу трахнемся?

Французы на секунду замерли, а потом расхохотались. Я покачала головой, Евка подмигнула. Ничего не понял только Ожгибесов. Ничего, кроме того, что старший из французов просто открыл папку и размашисто подписал договор.

Они договорились.

Дальше французов ждала культурная программа с гидом-переводчиком (ни одна из нас на роль гида не годилась), плотный ужин и отлёт домой.

Француз помоложе предложил мне к ним присоединиться, но я, как могла вежливо, отказалась.

Ожгибесов предложил то же самое Евке, но и она сослалась на занятость.

— Я на вокзал, встречать своего Д’Артаньяна, — ответила она мне и посмотрела на часы. — А ты…

— А я в «Эхо», — вздохнула я.

Петровская прислала сообщение с напоминанием. И спасибо ей за это, я бы точно забыла.

— Да пошла она на хрен, пусть сама выясняет отношения со своим Скворцовым, — сказала на это Бертье, пока я строчила ответ, что, конечно, всё помню.

— Не могу. Я обещала. И я поеду. Приведу себя в порядок, не ехать же как чучело, приду немного в себя и поеду, — захлопнула я сейф, что обычно означало конец рабочего дня.

Ожгибесов вернулся за какими-то бумагами.

— Хороших выходных! — пожелал он нам уходя.

Мы с Евкой синхронно покивали, как китайские болванчики.

— Что ты узнала? О чём нам надо поговорить? — закрыла я дверь в кабинет директора и загородила входную перед носом Бертье.