46

— Но ты же… Ты же сказал, она тебе понравилась. Мы не властны над своими чувствами, — выразительно развела я руками.

— Я сказал тебе, как есть, Ди. Я увидел её до того, как Торн меня просветил, что это и есть Филатова. Я просто увидел одинокую девушку на террасе. Падал снег, и она так красиво курила.

— И ты ей не сказал?

— Нет. А зачем? — он знакомо приподнял бровь.

— Но она же считала… все считали… — у меня не было слов.

— Я не отвечаю за то, что думают, считают или говорят другие люди. Но знаю, с чего это началось. С момента, когда Торн меня представил. Оса была сильно не в настроении в тот день, они с Торном опять поссорились. И я даже рта не успел открыть, когда она смерила меня взглядом и заявила: «Тоже нищеброд? Как же вы меня все достали! Милый, если денег у тебя нет, даже не смотри в мою сторону». Торн пошутил: «Зато у него есть яйца. И член двадцать сантиметров. Могучий неутомимый член». Он заржал. Я закатил глаза: «Дебил!» А Филатова хмыкнула и гордо ушла.

Я судорожно пыталась вспомнить хоть одну фразу из их разговоров. Из тех чёртовых диалогов с видео, что всегда казались мне странными, но я упрямо отмахивалась от этого чувства. И, конечно, только сейчас поняла, что в них было не так.

Только сейчас, как в той головоломке, когда уже показали, как её собирать, всё кажется так просто. Но сама я бы никогда не додумалась. А теперь видела: все выводы, что делала Филатова, исходили только от неё. Она выдавала их за истину, говоря Славе: «Я не выйду за тебя, Адамов!», а он и не предлагал. Она уверяла: «Ты меня добивался!», а у него и в мыслях не было. Она уложила меня на лопатки, когда заявила: «Ты её никогда не любил!», а он…

Я закрыла глаза, осознав истину.

Как же сильно я ошиблась.

— Ну, почему, Слав? — я покачала головой и уставилась на него. — Почему ты мне не сказал?

— Мне казалось, я сказал. Сказал: мне плевать на неё. Попросил мне верить. Иногда этого достаточно.

— Видимо, не в моём случае, — тяжело вздохнула я.

Он развёл руками.

Как же сильно мне не хватало его ума, его терпения, его силы и его… глубины.

Я казалась себе сейчас такой глупой, недалёкой, поверхностной. Такой…

— За что ты меня только любил? — покачала я головой.

— Любил? — усмехнулся он. Горько, но всё же усмехнулся.

И мог бы промолчать. Тот Вячеслав Адамов, за которым я была замужем, промолчал бы, но тот, которого я не знала, до понимания которого так и не дотянулась, который говорил мало, но какой силы были эти слова, мне и не снилось, покачал головой.

— Есть такие люди, ты, может быть, знаешь, их называют однолюбы. Они не ищут мимолётных связей, не прельщаются случайными встречами. Если однажды они дают клятву, то остаются ей верны всю жизнь. Идиоты, конечно, редкостные идиоты — хранить верность в мире, где всё так изменчиво. Ждать, верить — какая глупость. Но в их сердце есть место только для одной любви, той, что становится для них смыслом жизни, источником силы, сутью, вдохновением, всем. Той, что держит их в этой жизни. Я, увы, из них. И я бы ни за что не предложил тебе руку и сердце, если бы любил чуть меньше, или сомневался. Но однажды я сказал «люблю» и поклялся в верности. Тебе, чёрт тебя побери, Диана! Тебе!

— Но ты…

— Что? — он упёрся руками в край ванной.

И я увидела у него на груди… своё обручальное кольцо.