47. Вячеслав

— Это же… — показала Диана на кольцо.

Её смятение делало ему куда больнее, чем её злость.

Да, он бы не продал это кольцо, даже если пришлось голодать.

И он злился, что ему больно, а не на Диану.

Злился, как злился каждый раз, когда речь заходила про Оксанку.

Злился на Филатову, что не будь она такой тварью, всё могло бы сложиться иначе.

И злился на себя, что до сих пор испытывал острое чувство потери, сродни тех, что испытывал всю жизнь, когда потерял мать, потом деда, потом Диану и даже Витольдовну.

Отец и Оксанка были в том же ряду, хоть того и не заслуживали, потому что были одной породы и похожи куда сильнее, чем сами об этом догадывались, но Слава ничего не мог с этим поделать — они были его родным отцом и сестрой, внутри, за бронёй, там, где он был беззащитен. Не знал, как бороться с этим всратым чувством привязанности и безусловной любви, хоть и испытывал чаще боль, разочарование и отвращение.

Семью не выбирают, а они были его семьёй.

Как бы он ни сопротивлялся — семьёй.

— Да, — коротко ответил он Диане. — Это твоё кольцо. Давай всё же договорим, Ди. Что я?

— Ты ждал две недели. Две чёртовых недели. И заказал вот это всё, лепестки, ленты, — не находя слов, помогала она себе, размахивая руками, — в тот день, когда… когда Оса… Прости, но сказала тебе «нет». На твоё, мать твою, Слава, предложение!

— Я вернул тебе ключи в обед, Диан. И запасных у меня не было. Человек, что приехал украшать твою комнату, уже был там в то время, когда я и понятия не имел, что Оса вообще приедет.

— Но ты сказал, что она пожалеет, и разбил руку от досады.

— Моя досада, как ты её назвала, была никак не связана с её отказом. А предложить я ей хотел естественно далеко не замуж и далеко не себя. Может, долю в клубе, часть бизнеса отца. Он всё же и её отец тоже, я чувствовал себя обязанным что-то для неё сделать. Может, дать бабла, чтобы доучилась хотя бы. Я не помню, что именно хотел предложить ей в тот день. Но помню, что в итоге передумал. Это были благие намерения, которые никакого блага никому не принесли бы. Но о том, что отказалась от денег, Оса бы точно пожалела, поэтому я так и сказал.

— Ты был с ней на свадьбе Торна. Ты купил ей кольцо. Уверена, это ты его купил. И ты, во-первых, был у неё в тот день, когда я имела неосторожность услышать ваш разговор, во-вторых, накануне у тебя на шее был засос, а в кармане цепочка из её пупка, а в-третьих, — Диана сглотнула, — ты сказал «я подумаю» и «увидимся завтра». О чём, твою мать, ты собирался думать?

— Да, ни о чём! Господи, Ди! Уж точно не о том, не развестись ли мне. Не спорю, да, местами я переигрывал, издевался над ней, паясничал, изображая увлечённость, где-то, наверное, перебарщивал подначивая. Но этот спектакль не был предназначен для чужих глаз.

— Зачем ты вообще к ней пошёл, — выдохнула она.

Адамов не понял: это вопрос или нет, но как никогда готов был ответить.