7

Я так и стояла с телефоном в руке, слушая гудки.

Вернее, я их слушала, но не слышала — все звуки заглушал стук моего сердца, когда в приёмную ворвалась Евка.

— Ого! — присвистнула она, оценив мой, наверное, бледный вид. — Что с лицом?

— Бывший, — шёпотом ответила Альбина.

— Кто?! — вытаращила глаза Ева.

Альбина пожала плечами. Бертье уставилась на меня.

— Адамов, — сглотнула я.

— Явился не запылился? — улыбнулась Евка и сгрузила на стол бумажные пакеты, от которых пахло мясными котлетами, грилем, луком.

— Вроде того, — сунула я телефон в карман.

Вот чёрт!

Руки тряслись. В горле пересохло.

Сердце билось так сильно, что его стук могли слышать в соседнем кабинете.

Вячеслав Адамов так и остался единственным мужчиной в моей жизни.

Первым, чтоб его, и единственным, если не вспоминать того козла, что меня изнасиловал и стал биологическим отцом моего ребёнка.

Первый и единственный, кого я любила.

Первый и единственный, за кого вышла замуж.

И хоть мы давно развелись, так и остался первым и единственным.

Правда, не первым, и не единственным, кто, будучи женатым, любил другую.

— Так и знала, что этого не избежать. Что в этой чёртовой Москве мы обязательно встретимся. Что… А ты чего лыбишься? — с подозрением посмотрела я на подругу.

— Потому что это прекрасная новость, — она расстегнула куртку.

Под лёгкой ветровкой на Евке была типично французская тельняшка. Широкие штаны держались на красных подтяжках. А в новой короткой стрижке на концах тёмных волос горели алые пряди.

Тощая, бесстрашная, бойкая — она была сгустком всех моих триггеров, начиная от подтяжек и заканчивая ореховыми глазами, но ни один из них не оправдала.

Ева Бертье была лучшей подругой, о которой только можно мечтать.

Мне как-то даже приснилось, что она мой ангел-хранитель. Тот самый отличник от ангелов-хранителей, что однажды облажался и теперь пытался всё исправить.

Я ненавидела сны, категорически не верила в знаки судьбы, мистику и чертовщину, но то, как однажды появилась в моей жизни Ева, буквально свалившись мне на голову с забора, позволяло нам шутить, что она мне послана. Вот только откуда? (здесь дьявольский Евкин смех).

Каким-то чудом она порой действительно знала больше, чем я ей рассказывала, понимала, о чём я думаю, и продолжала за меня предложения.

У Евки были варианты, что она мой потерянный в детстве близнец, реинкарнация старого бабушкиного пса, ну и всякая банальщина про эмпатию, хорошо развитые интуицию, воображение и «со стороны виднее».

Я охотно верила во всё. Жаль, родился мой близнец на год и три месяца раньше меня, а интуиция не помогла ей не выйти замуж за абьюзера, хоть и француза (козлы есть всех национальностей).

Но с тех самых пор, как свалилась на мою голову, эта упрямая зараза с невыносимым характером старого ворчливого пса и огромным добрым сердцем стала самым верным моим другом, а ещё адвокатом Адамова.

Не то, чтобы Адамову требовалась от меня защита, но Ева, независимо от моего желания, стала его преданной фанаткой и ярой заступницей после того, как я рассказала ей нашу историю.

Свой «тюремный дневник», я потеряла, куда-то кинула (видимо, в мусор), иначе дала бы ей почитать, но мне нетрудно было и повторить, плюс Еве достались видеозаписи, что я до сих пор зачем-то хранила.