66

— Здр… э-э-э… Бонжур, мадам! — бодро сказала я.

Её лицо вдруг изменилось.

— Парле ву франсе? — всё ещё пристально изучала она меня.

— Уи, мадам. Жё мапель Диана.

Никогда бы не подумала, что именно здесь мне пригодится французский, но она вдруг заметно подобрела. Даже довольно улыбнулась. Жестом пригласила меня войти.

— Маргарита, мне пора ехать, — сказала она женщине лет сорока, что вышла на её голос из кухни. — Я сейчас всё покажу Диане. Она приехала посидеть с девочкой. Будьте добры, сходите за ней наверх.

— Да, конечно, мадам, — ответила Маргарита и поторопилась на второй этаж.

— Ванна там, — кивнула мадам Ожгибесова мне. И на мой удивлённый взгляд, ответила: — Вы же не собираетесь идти к ребёнку с грязными руками.

— О да. То есть нет, конечно, не собираюсь, — почти побежала я в указанном направлении.

Когда я вышла, моя девочка уже сидела в манеже прямо посреди гостиной, сосредоточенно собирая какую-то игрушку, а я с ужасом поняла, что ничего, абсолютно ничего о ней не знаю.

И понятия не имею, что делать с детьми в её возрасте.

— Это здесь, это здесь, — что-то показывала и рассказывала мне Антонина Яковлевна, как представилась мама Руслана Аркадьевича.

Конечно, я слышала и слушала очень внимательно, но не могла не заметить две вещи.

Во-первых, она звала мою дочь исключительно «девочка».

— Здесь комната девочки. Здесь у девочки одежда. Здесь игрушки, — водила меня за собой мадам Ожгибесова. Комната, ванная, кухня. — Расписание. У девочки режим. Здесь указано, когда она должна есть, когда спать.

Во-вторых, когда малышка заплакала, ей стало скучно и одиноко в манеже, мадам даже не обратила на неё внимания.

— Можно мне? — спросила я, показав на плачущего ребёнка.

— Не стоит бросаться к детям по первому крику, — назидательно смерила меня взглядом Антонина Яковлевна. — У вас есть дети?

Это был такой сложный вопрос, что я даже не знала, как на него ответить.

Невнятно мотнула головой.

К счастью, мадам Ожгибесову это удовлетворило.

— Пусть поплачет, ничего с ней не случится, — ответила она. — А как долго вы прожили во Франции?

— Не так долго, как хотелось бы, — ответила я, сделав незаметный шажок к манежу.

— Вот и я, — осталась она довольна ответом. — У меня в Париже квартира. Но пришлось её оставить. Поудочеряют детей на мою голову, а мне возись. Словно мне родных внуков мало. Ещё эта приблудная, прости господи. Теперь я занимаюсь… — она потрясла головой, отчего все её двойные подбородки затряслись, как у индюка, — чужим ребёнком.

Её явно раздражал плач, но при этом мадам хотела, чтобы малышка плакала.

— Вы позволите? — на свой страх и риск повернулась я к манежу. Сердце разрывалось у меня в груди, глядя на огромные горошины слёз, что текли по щёчкам моей девочки.

— Как вам будет угодно, — фыркнула Ожгибесиха.

Я наконец прижала мою малышку к себе, она всхлипнула и затихла. И я бы перестала обращать внимание на противную тётю, как на жужжащую муху, но пока не могла себе этого позволить, зато вдруг поняла, что я справлюсь.

Ради дочери справлюсь с чем угодно.