84

— Что это с ним сегодня? — прижимая к себе стопку писем, что обычно разносила с утра по кабинетам, встретила меня Наташа у двери директора. — Никогда его таким не видела.

Она обескураженно покачала головой и побежала дальше, я вошла, не зная, чего ожидать.

И услышала из-за приоткрытой двери недовольный голос Руслана Аркадьевича.

— Альбина, я не могу заниматься только твоими делами. Тебе нужна была помощь — я приехал. Ночь не ночь — собрался и приехал. Ты попросила посмотреть квартиру — я поехал с тобой и туда. Но у меня и кроме тебя полно забот.

Я не услышала, что ответила ему Петровская, пока пристраивала свою дорожную сумку и двигала стул. Зато хорошо услышала, что ответил ей Ожик.

— Я не обязан. Мы не пара. Да, по старой дружбе я согласился. Но мне и так есть чем заняться, не нужно испытывать на прочность моё хорошее к тебе отношение.

— Руслан, я ведь не так много прошу, — сказала Петровская.

— И всё же это куда больше, чем я могу себе позволить. Думаю, на этом разговор окончен. Прости, но я сейчас занят.

Из кабинета она вылетела пулей, не то что не поздоровавшись, но, кажется, даже не заметив меня за столом.

Зато Ожгибесов явно меня и слышал, и видел.

— Это что? — спросил он, выйдя из своего кабинета с каким-то листом в руках.

Я с надеждой посматривала то на дверь, то на часы, надеясь, что Евка всё же приедет. На сообщения она не отвечала, трубку не брала. Конечно, я была готова: под столом сумка, а в почте купленный билет. Руслан же явно был не готов.

— Что именно? — уточнила я.

Он положил мне на стол лист, подписанный Бертье.

— Видимо, заявление, — выдохнула я, понимая, что ждать её здесь бессмысленно.

— Она… — он развёл руками и покачал головой.

И вот теперь я это увидела. Увидела, так ясно, что почти не сомневалась.

Играющие желваки. Хмурую морщинку, что словно приросла к его лбу. Нервное движение кадыка на его красивой шее. И взгляд. У него был такой тоскливый взгляд.

Он выглядел как человек с разбитым сердцем. И даже этого не скрывал.

Только теперь я понимала ещё меньше, чем до этого.

То есть я понимала, конечно, что Петровская выдала желаемое за действительное, а проще говоря, тупо соврала.

Я не понимала, зачем он поехал.

Или это и есть та самая волшебная кнопка? Встроенная в каждого нормального мужика функция: бросаться на помощь. Он просто не мог поступить иначе. Она плакала — и он сорвался посреди ночи. Нуждалась в поддержке — и он не мог оставить её в беде.

А ещё я чувствовала себя виноватой. Ведь я увидела всё именно так, как хотела Петровская.

Ещё и рассказала об этом Еве.

— Она вернулась в Питер? Я не могу ей дозвониться, — сказал Руслан.

— Нет, — покачала я головой. — Не в Питер. Руслан Аркадьевич, — я встала, — простите, но мне тоже надо уехать. Очень срочно. Прямо сейчас.

— А у вас что случилось?

— Наверное, то же, что и у вас, — достала я из папки своё заявление. Протянула ему лист.