85
Он ни черта не понял, что я имела в виду Еву. Или мысли его были заняты совсем другим.
— Надеюсь, вы хотя бы не увольняетесь? — спросил он, не взяв заявление.
Я положила его на стол.
— Не знаю, как получится. С Наташей я уже договорилась. Секретарь из офиса… — сочла я нужным пояснить, мне показалось, что мысли его где-то далеко отсюда.
Но мне только показалось.
— Я помню, кто такая Наташа, — сказал Руслан Аркадьевич, уставившись на меня неожиданно внимательно. Словно он что-то всё же понял или хотел спросить. Или…
Будет странно, наверное, вернуться на работу и начать оспаривать с ним право на ребёнка, думала я, пока он двигал в уме свои шахматные фигуры, размещая их на нужные места.
Давно я не чувствовала себя такой виноватой, как сейчас. Возможно, с того дня, как отдала дочь.
Но, честное слово, зря я устроилась к нему на работу, зря поехала к нему домой, зря притащила сюда Еву, и зря всё это затеяла.
Всё это было неправильно. Абсолютно неправильно.
Поэтому всё так и вышло.
И Евка страдает теперь из-за меня. И Ожик отвергнут и несчастен.
И Альбинка где-то до сих пор, возможно, ещё питает тщетные надежды или строит коварные планы.
— Руслан Аркадьевич, — невыносимо захотелось мне сказать ему, что он должен срочно лететь в Париж. Я даже отдам ему свой билет, если надо. Набрала в грудь воздух. — Я…
Ничего не успела сказать.
У Ожгибесова зазвонил телефон.
Он глянул на экран. Встрепенулся.
— Простите. Простите, Диана. Я должен… — он не договорил, прижав к уху телефон.
И кажется, тут же про меня забыл.
— У тебя всё в порядке? — отвернулся он и пошёл в кабинет. — Кирилл, ну нельзя же так, — от волнения он даже охрип. — Мама с ног сбилась… Ты вышел гулять с собакой… Честер бросился в драку?.. Зачем же ты?.. Он кинулся тебя защищать?!..
Очевидно, ему звонил сын. Но я даже не знала, старший или младший.
— Ну, конечно, я сейчас приеду. Я и так собирался… Прямо в ветеринарку? Ну хорошо. Ты сам-то как? Испугался? Подожди… Диан, — Ожгибесов вышел из кабинета с вещами и ключами от машины в руках. Приложил руку к груди, видимо, извиняясь, что не может сейчас меня выслушать.
И заторопился к сыну.
Ноль процентов осуждения. Сто процентов понимания.
«Только не вздумай ему сказать, что я в Париже!» — прилетело от Бертье.
Ну, что я могла ей на это ответить? Только то, что она меня знала лучше, чем я себя сама.
«Почему?» — написала я. И вдогонку:
«А ты уже в Париже?»
«Да. Я сама поговорю с Русланом. Точнее, я уже всё ему написала», — ответила она.
«Господи, что ты ему написала? Ева, сотри это немедленно, пока он не прочитал!»
«Ему не всё равно! И с Петровской там всё не так. Клянусь, я всё неправильно поняла!» — строчила я ей сообщение за сообщением.
«Это уже неважно»
«Да нет же, важно! Ева!»
«Диан, Жером в больнице. И я здесь с ним. Я и вся его семья»
На меня словно вылили ведро ледяной воды.
«Что»
«Случилось?»
«Не знаю. Его избили. В какой-то уличной стычке. Позвонила его маман. Я вылетела первым же рейсом»
«И что говорят врачи?»
«Пока ничего хорошего. Прости, но я тебя не встречу» — в том, что я всё равно прилечу, она даже не сомневалась.
«Я доберусь сама. Напиши адрес больницы. Держись!»
Я тяжело вздохнула, бросив прощальный взгляд на свой кабинет.
Закрыла дверь. И понеслась по коридору, надеясь, что не опоздаю на самолёт.
«Ты как, малыш?» — написал Слава.
«Расскажу в такси» — ответила я в лифте.
«Буду ждать» — написал Адамов.
«И я, — ответила я. — Мне без тебя никак»
«И мне без тебя», — ответил он.