87

Отец долго плескался в горячей воде. Затем проверил холодильник. Прошёлся по квартире.

С голым торсом, полотенцем на шее и куском рыбы, что привезла Ди из «Эхо», в руке вернулся в комнату.

Поставив на колени ноут, Слава работал. Вернее, пытался.

Все детские воспоминания, связанные с отцом, словно выплеснулись на него разом, как ушат грязной воды, и мешали сосредоточиться. Мешали думать. Мешали принимать адекватные решения.

Больше всего он боялся именно этого — что примет неверное решение. Психанёт. Оголит свои чувства, покажет слабое место, куда отец и нацелится, чтобы получить всё, чего он хочет.

И Слава точно знал, чего.

— А что случилось с твоими хоромами? — сплюнул отец на пол косточку, опершись плечом о косяк. — Куда делись дедовы сокровища? — вложил он в слово «сокровища» издёвки сколько мог, прекрасно зная, что всё это были фальшивки.

Хотя это никогда не мешало ему сбывать дедовские раритеты за неплохие деньги, видимо, выдавая их за настоящие. Каждый раз он уходил, унося с собой всё, что ему приглянулось «в качестве компенсации», как он выражался, за нетёплый приём, вложенные средства, моральный ущерб, или ещё за что-нибудь, чем оправдывал своё откровенное воровство.

Что квартиру «обнесли» настолько, он явно не рассчитывал.

— Понятия не имею, — ответил Слава. — Я полгода провалялся в клинике. Вернулся уже в пустые стены.

— Да, я помню, помню, ты писал, — цвиркнул он языком, убирая застрявшее в зубах. — Но не думал, что так-то, — раздосадовано качнул головой. — А что ментов? Вызывали? Расследование там какое начали? Может, всплывало что? Поискать хорошо — и нашли бы?

— Может, — уклончиво ответил Слава.

— Ясно, — кивнул отец. — Ну ладно, хули делать. Будем исходить из того, что есть…

— Всё, что говорит отец, логично, правильно и располагающе звучит, — рассказывал Слава Диане по видеосвязи несколько дней спустя. — Но ничем хорошим не закончится.

Что бы ни делал, о чём бы ни думал, чем бы ни был занят, он всегда словно говорил с Ди.

Этот мысленный диалог, что Адамов мог бы записывать, словно стал его неотъемлемой частью, была в его жизни Диана или нет.

Он научился с ней говорить ещё в их недолгую жизнь вместе, может, не так многословно, как ей бы хотелось, но всегда думал, что она ответит, как удивится, расстроится или обрадуется. Потом, когда читал и перечитывал её дневник, мечтал, как рассказал бы ей это, вот это и ещё вот то, а теперь, наконец, снова просто мог сказать, что думает.

Что именно этого — возможности с ней поделиться, будет сильнее всего не хватать, он не мог себе и представить. Именно эта пустота в том месте, где должна была быть она, убивала его сильнее всего.

Но что бы он ни мечтал ей сказать, как передать словами, что почувствовал, когда она призналась, что у них есть дочь — он не знал. Что их малышка родилась, жива и здорова.

Он мог сказать только два слова, а, точнее, три.

Господи, спасибо! И спасибо, Ди! За то, что долгих девять месяцев ты её берегла, пела ей колыбельные, читала книжки, любила. За то, что подарила её ему и этому миру. Пусть технически он об Арине не знал, но ведь это и его девочка тоже. Его дочь. Его жизнь. Они обе — его.

Сейчас он им нужен, как никогда.

И Слава, наконец, знал, что ему делать.

Он работал.

У него остались незаконченные проекты. Слава хотел посмотреть, насколько они ещё актуальны, закончить и продать. К счастью, для этого ему даже из комнаты выходить не нужно, была бы связь — всё делается онлайн. Это был пункт его плана номер один — заработать денег.

Сейчас они были ему нужны, как никогда. Сейчас они — его способ обрести свободу, избавиться от отца и вернуть дочь.