89

Спустя пару дней, как отец закончил обустраиваться, а Диана улетела в Париж, начались вечеринки — обязательный атрибут всех его помпезных возвращений.

Отец каждый день придумывал тему, приглашал гостей и праздновал до утра.

То это была итальянская вечеринка с пиццей. То, выставив на крышу казан, он готовил плов. Потом карнавал с масками и коктейлями. Затем шашлыки и праздник пива.

Кто были эти люди, что по очереди таскали в спальню Катиных девчонок, Слава понятия не имел. Его старые друзья, тюремные кореша, «нужные» люди или прежние клиенты «Луны», которым пока за символическую плату отец предлагал хорошо провести время и приятную компанию — Слава мог только догадываться. Но шампанское лилось рекой, музыка гремела до утра, и веселье не утихало ни днём, ни ночью.

— В конце концов, имею я право отпраздновать своё возвращение? — говорил он Славе, глотая с утра из бутылки минералку. — Я, сука, десять лет отсидел. Десять лет от звонка до звонка.

А должен был, как минимум, двенадцать, — добавлял про себя Слава.

Адамов ни во что не вмешивался. В весельях не участвовал, хотя его, конечно, притаскивали как свадебного генерала. Увешивали гавайскими гирляндами, или наряжали в бумажную сомбреро.

Выбрав момент, он всегда уезжал к себе.

Работал. Или набирал Ди.

— А где он берёт на всё это деньги? — удивилась она, когда, сбежав с очередной попойки, Слава сдирал с шеи дождик и вытрясал из волос конфетти.

— Он неплохо поднялся на шлюхах и наркоте перед тем, как его посадили. Нелегальные доходы клуба намного превышали легальные, на которые ему было плевать. Возможно, часть ему удалось припрятать. Возможно, кто-то ему ссужает. Бывшие должники или банки, но это их проблемы. Понятия не имею, о каких суммах идёт речь, но хватит ему всё равно ненадолго. Всё это пыль в глаза: вечеринки, планы, обещания.

— А чего он хочет?

— Скоро узнаем, — уклончиво ответил Слава.

Глядя на всю эту знакомую до дрожи вакханалию, он неизменно думал: как хорошо, что Диана внезапно улетела в Париж.

Хотя всё, что им осталось — только перезваниваться.

— Я не могла поступить иначе, Слав, — объясняла Ди своё внезапное решение. — Она мой лучший друг. Уверена, ты бы поступил, как она. Бросила всё и поехала со мной, когда мне нужна была помощь.

— Я всей душой тебя поддерживаю. Просто пытаюсь понять, что случилось.

— Сначала случился Жером, — объясняла Ди. — Чертовски красивый, чертовски привлекательный и чертовски испорченный.