99

— Ты правда не знал? — хмуро уставился на него Ожгибесов.

— У каждого была своя часть работы. Я просто сделал свою. И получил свою долю. Триста миллионов. А Вожанский выходит…

Ожгибесов хохотнул.

— Всё остальное. С чем я тебя и поздравляю.

— А я ещё думал, не сильно ли я с ним жестоко, — горько усмехнулся Слава.

Не то, чтобы он всерьёз об этом думал, за Диану он убил бы любого, и это не фигура речи, но, выходит, Валерик всё же заслужил и помимо этого.

— Подожди-ка, — подошёл ближе Ожгибесов. — Так это ты? — Пальцем он провёл по горлу, но сказал о другом: — Был с ним в машине, когда… — он оценил инвалидное кресло.

— Я, — кивнул Слава.

Конечно, Ожгибесов знал. Знал куда больше, чем остальные, ведь он был мужем Александры.

— Но давай вернёмся к деньгам, — предложил Адамов. — Скажи, сколько я тебе должен. Я верну. И мы будем в расчёте.

— Что всем вернёшь? Я же не один у вас был такой.

— Со всеми остальными я уже рассчитался. Там были куда меньшие суммы. А потом я перестал работать с Валериком, за что этот трус выместил злость на моей жене и подписал себе смертный приговор.

— Хм, — стоял перед ним Ожгибесов, хрен знает о чём раздумывая.

— Сколько, Руслан? Сейчас денег у меня, конечно, нет, но я заработаю. Буду работать, пока не верну.

— Честно? Любую сумму, что я назову? — всё так же хмуро смотрел на него Ожгибесов.

— Любую, — кивнул Слава. — Хочешь честно, хочешь соври. Всё равно. Я торговаться не буду.

— Ладно, начистоту, так начистоту. Большую часть мне уже вернула Александра. Такой у нас был уговор. Ей нужен был муж, чтобы усыновить ребёнка. Валерик с твоей помощью отправился в адово пекло, где ему самое место, а она вернула мне то, что отошло ей после его смерти, когда получила, что хотела. Брак у нас был не настоящий, но Аринку я люблю всей душой. Моё искреннее уважение за Вожанского. Это было… по-мужски. Честно и бескомпромиссно. Пусть, сука, горит в аду. Но…