Глава 17

Я забила данные в интернете, сайта у бара не оказалась, но была группа в социальной сети. Располагался бар в спальном районе, работал с двенадцати дня до трех часов ночи. Место было явно молодежное, в баре имелась сцена и проходили концерты, названия групп сплошь мне незнакомые, видимо, молодые ребята нашего и близлежащих городков.

Я как раз раздумывала, каким образом лучше добраться до места, когда услышала сигнал автомобиля. Повернув голову, увидела машину Карельского, свернувшую на обочину недалеко от меня. Вздохнув, направилась в его сторону. Усевшись на пассажирское сиденье, спросила:

— Какими судьбами?

— Ехал мимо, вижу, ты стоишь, напряженно раздумывая. Куда собираешься? — он вернулся в поток машин.

— Хотела съездить в этот бар, реггиджа.

— Адрес? — Я назвала, он хмыкнул. — Далековато забрались.

— Андеграунд в чистом виде, — улыбнулась я, он бросил на меня взгляд, и улыбку я убрала.

— Ну давай скатаемся в этот андеграунд.

Дорога заняла добрых сорок минут, в центре были пробки. Ехали мы молча, я все ждала, что Арсений спросит, как прошел мой разговор со Стасом, но он даже попытки такой не сделал. Неинтересно? Или это ниже его достоинства, я должна сама рассказывать? Нет уж, не дождется. Но Карельский, кажется, реально не собирался. Так и не задал ни одного вопроса.

Машину пришлось бросить на главной улице, и отправиться искать бар во дворы. Он нашелся в подвальном помещении одного из домов, натыканных вокруг чуть ли не вплотную друг к другу. Мы прошли через арку и завернув направо, увидели перетяжку из ткани с названием бара. Арсений почесал щеку.

— Да уж, романтичное местечко.

— Пойдем внутрь? — кивнула я в сторону бара. Сейчас даже рада была, что оказалась тут не одна. Место и впрямь не вызывало расположения.

— Зайдем, только никаких расспросов, поняла? Просто осмотримся.

Он направился ко входу, а я последовала за ним, думая о том, насколько он неуместно тут смотрится даже в обычных джинсах и рубашке. Определенно, наше появление не останется незамеченным. Когда мы открыли дверь, звякнул колокольчик. Бармен, парнишка лет двадцати с небольшим, усердно натиравший до этого стойку, поднял голову и уставился на нас с явным удивлением.

— Эспрессо и капучино, — кинул ему Арсений, усаживаясь за один из столиков в углу таким образом, что перед его глазами было все помещение.

Мне пришлось сесть напротив спиной к залу. Правда, я все равно обернулась, осматриваясь. Помещение было небольшим, один зал с десятком столиков, барной стойкой и маленькой сценой в углу. Ничего интересного. Это я и сказала, повернувшись к Арсению. Он только кивнул. Бармен, поставив перед нами чашки, удалился за стойку, но то и дело поглядывал с удивлением.

— Клочок с билетом появился у тебя дома после убийства, — заметил Арсений тихо, делая глоток, — значит, связь с этим местом должна быть. Нужно больше узнать об этом баре.

Допив кофе, мы вышли из заведения и не спеша направились к арке.

— Место явно гнилое, — заметил Карельский, я усмехнулась.

— Потому что не соответствует твоим доходам?

— Потому что атмосфера там такая. Здесь явно собирается своя тусовка, а там, где она есть, обычно есть еще что-то.

— В смысле? — не поняла я. Арсений не успел ответить, за поворотом под аркой раздался взрыв мужского гогота.

Мы притормозили, переглянувшись, но прежде чем он успел что-то сказать, я прильнула к краю стены и выглянула за угол. И тут же отпрянула обратно.

— Черт, — высказалась тихо, слушая, как приближается толпа, — там пацаны, и среди них пасынок Остапова. Он может меня узнать.

Я обернулась по сторонам, но прятаться было совершенно негде. Арсений вдруг толкнул меня к стене, а сам навис сверху, оказавшись губами возле моего уха, таким образом прикрыв от пацанов.

— Обними меня, — шепнул, потому что я находилась в некотором оцепенении.

Я обняла его за талию, тут же почувствовав тепло его тела. Толпа с шумом прошла мимо, Арсений, прикрыв меня с другой стороны, посмотрел им вслед, а потом повернул ко мне голову и спросил:

— Который из них?

И оказался так близко, в считанных милиметрах от моих губ. Я непроизвольно сжала ладони, сминая его рубашку. Он так и стоял, поставив ладони по двум сторонам от моей головы, глядя мне в глаза, а у меня сердце стучало, как бешеное. В губах закололо от предвкушения, а в горле пересохло.

Я приоткрыла губы, и Арсений перевел на них взгляд, отчего сразу заныло все тело. Я вдруг поняла: хочу, чтобы он меня поцеловал. Неконтролируемое, не поддающееся логике желание. Я ждала, глядя ему в глаза, пока Арсений не повторил вопрос:

— Который из них, Карин?

Очнувшись, резко повернула голову в сторону бара, отцепляя руки. У него даже мысли в голове не возникло о поцелуе, а я?.. Да почему же я такая идиотка?

Все произошедшее длилось секунды, а мне показалось, прошла вечность. Ребята как раз подошли к бару. Кивнув в их сторону, я сказала:

— В красной футболке.

Арсений, посмотрев в ту сторону, тоже кивнул, хотя мог увидеть парня только со спины. Отстранившись, позвал:

— Идем.

Я поплелась следом за ним из двора, чувствуя себя выжатым лимоном. Что-то сегодня меня слишком колбасит. Еще пару часов назад я плакала оттого, что могла бы быть со Стасом, а только что мечтала о том, чтобы Карельский меня поцеловал. Что у меня в голове? Разве такое возможно вообще? Один должен меня ненавидеть, второй разрушил мою жизнь…

Но что чувствую именно я к каждому из них?

Дверца салона захлопнулась, возвращая меня в реальность, я перевела взгляд на Арсения, усевшегося рядом.

— Что скажешь? — задал вопрос, заводя двигатель. Я пожала плечами, собирая мысли в кучу.

— Появление пасынка Остапова наводит на мысли, — произнесла все же. — Особенно если предположить, что соседка видела с Остаповым именно его, а сам парень утверждал, что не встречался с отчимом с того момента, как они разъехались. Обрывок из бара, и появление здесь Павлика…

Арсений кивнул.

— К парню определенно стоит присмотреться. Он может знать больше, чем говорит. О баре тоже узнать не помешает.

Он достал телефон и, позвонив кому-то, попросил узнать информацию об одном месте.

— Данные сейчас скину сообщением, нужно срочно, — добавил в конце. Повесив трубку, передал мне телефон со словами:

— Скинь данные, в контактах Вадим Киренко.

Я быстро вбила название и адрес, отправив сообщение, хотела вернуть телефон, когда он завибрировал в моих руках. На экране высветилось «Майя».

— Держи, — я сунула ему трубку, отворачиваясь к окну. Арсений ответил.

— Да, привет. Конечно, я помню. Буду, как обещал… Хотя погоди, — он бросил взгляд на часы, не отрывая руку от руля, — наверное, задержусь немного… Ну не будь занудой, тебе это не идет.

Я против воли обернулась и смотрела на мужчину почти с самого начала разговора. Потому что все в нем вдруг стало другим: голос мягким, даже взгляд как будто потеплел, на последних словах губы тронула улыбка. Я вцепилась в ремень безопасности, резко отворачиваясь.

На меня он никогда так не смотрел и не говорил со мной так. Сейчас как никогда я почувствовала себя тем самым пустым местом. Потому что с этой Майей Арсений говорил совсем иначе. С любовью, нежностью. Не могло быть сомнений: эта девушка ему очень дорога.

Я потерла лоб, пытаясь справиться с потоком мыслей. И чего меня опять так накрыло? Может же он кого-то любить, почему нет? Хотя раньше я считала, что такие не способны на чувство в принципе. Оказывается, способны, и вот оно подтверждение.

Карельский успел договорить, повернувшись ко мне, сказал:

— Давай поедим, как ты?

Я молча пожала плечами. Как будто это был вопрос, а не констатация факта. И мое мнение могло бы что-то изменить. И все же мы отправились в центр, пообедали в кафе, а когда вышли, Карельский, посмотрев на часы, заметил:

— Скатаемся еще кое-куда, а там глядишь, и по бару что пришлют.

— А тебе на работу не надо? — поинтересовалась я.

— Я директор, могу и прогулять, — усмехнулся он, садясь в машину, я только головой покачала, но все же улыбнулась.

— Куда мы едем? — задала вопрос.

— Здесь недалеко музей современного искусства, надо там кое-что забрать.

Я не стала уточнять, что именно, Карельский само собой не распространялся.

Музей располагался в небольшом старинном здании, занимая первый этаж. На входе нас встретила девушка примерно моя ровесница, может, старше на пару лет. Красивая, подумала я сразу, как только ее увидела. Длинные каштановые волосы собраны в строгий хвост, одежда современная и стильная, а еще живот. Огромный такой, явно скоро в роддом.

— Добрый день, Арсений, все готово.

— Знакомьтесь, — сказал он, — это Рогожина Алиса, управляющая музеем, а это Карина, моя знакомая.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась девушка, я кивнула в ответ, — пойдемте.

Мы прошли в коридор для сотрудников, а из него в кабинет. Алиса передала Арсению, судя по всему, небольшую картину, завернутую в подарочную упаковку.

— Спасибо, Алиса, — он улыбнулся ей, девушка улыбнулась в ответ, я молча стояла в стороне. Кажется, холодное равнодушие — это только мой удел, с остальными Арсений может быть весьма милым.

Когда мы уже шли к машине, я спросила:

— Откуда у тебя знакомства среди работников искусства?

Карельский усмехнулся.

— Ее муж Илья Рогожин — мой хороший знакомый. Он, кстати, владеет юридической фирмой, которая занималась твоим разводом.

Я кивнула, отворачиваясь. Видимо, такой же тип, пробивной и беспринципный, как Карельский. По крайней мере, фирма его явно процветает. С каких пор я стала судить о людях таким образом? Это все Карельский.

Только мы тронулись с места, как у Арсения зазвонил телефон. Бросив взгляд на экран, он ответил. Внимательно выслушав собеседника, поблагодарил и повесил трубку.

— Это по бару? — задала я вопрос. Он кивнул.

— Бар известен тем, что в нем толкают наркоту.

Я вздернула брови, и тут же мысли закрутились в новом направлении. Остапов долгое время работал курьером на Маркелова, но когда этот бизнес накрылся, и Макеев ему отказал, мог же он податься, так сказать, в низы? А что делать, если нет работы, а ты привык к деньгам? Положим, у него были поставщики, через которых он мог поставлять наркотики по заведениям, подобным джареггибару.

— Смотрю, у тебя есть мысли? — Карельский бросил на меня взгляд, вздернув бровь. Немного подумав, я рассказала ему о незаконной деятельности Остапова. Он только усмехнулся.

— Мужик, смотрю, не особенно запаривался, раз пришел в открытую к этому вашему менеджеру.

— Как раз запаривался, только не мог нигде пристроиться, видимо.

Карельский кивнул, о чем-то думая и хмурясь. Я покусала губу, но все же спросила:

— После смерти Маркелова-старшего кто-то ведь должен был заняться этой сферой?

Он бросил на меня быстрый взгляд, усмехаясь.

— Я не связываюсь с наркотой, если ты об этом. Пусть люди убивают себя без моего участия, если уж им так хочется.

— Тогда кто?

Он отмахнулся.

— Не бери в голову, ты все равно не знаешь этого типа.

— То есть он не может быть связан со всеми… вами, — сказала я в итоге, прозвучало так себе, но Арсений понял.

— Нет. После смерти Маркелова мне предложили взять эту, как ты выразилась, сферу себе, но я отказался. Так что никаких претензий или недопониманий там не было.

Я еще немного помолчала.

— Если Остапов занимался поставкой наркотиков, — сказала в итоге, — обрывок от билета мог быть и у него в кармане.

Карельский качнул головой.

— Черт его знает, попробуем разведать больше об этом Остапове. Мне докладывали, конечно, что он возил наркоту для Маркелова, но эта деятельность сама собой иссякла после смерти того. Но ты права, ничего не мешает ему толкать дурь среди местного населения.

— Ты знал? — открыла я рот. — И почему не рассказал мне?

Он быстро пожал плечами:

— Не бери в голову. Тогда я не думал, что это может быть связано с его смертью. Маркелов скончался несколько лет назад, с тех пор мужик был не у дел. Поэтому я не отнесся к данному факту всерьез.

Я только головой покачала. И сколько еще вот таких «не бери в голову» будет? Карельский сообщает мне то, что считает нужным. И возможно то, что выгодно ему. И если будет информация, которая ему лично покажется неприемлемой для того, чтобы я ее знала, он просто промолчит. Еще и направит меня по ложному пути.

— Может, поведаешь, что еще ты узнал об Остапове? Так, чтобы я имела представление, а не блуждала в потемках.

Карельский усмехнулся.

— Ты что, обиделась? — покосился в мою сторону. Я только глазами захлопала.

— Больно надо, — фыркнула в итоге. — Просто я бегаю по всем знакомым погибшему людям, пытаясь узнать хоть что-то… А ты, оказывается, все давным-давно пробил по своим каналам.

— Да ничего существенного, Карин. Кроме того факта, что он был курьером. В остальном совершенно обычный мужик, ничем не примечательный.

— Однако он оказался в моей квартире с пробитой головой. И это, знаешь ли, меня немного тревожит.

Карельский усмехнулся, бросая на меня очередной взгляд.

— Рад, что ты сохраняешь чувство юмора.

Я только глаза закатила. В этот момент мы заехали в какой-то двор, и Арсений запарковался недалеко от шлагбаума, закрывающего проезд.

— Теперь куда? — спросила я, вылезая следом за Карельским, взявшим с собой полученный от Алисы презент.

— Идем, — сделал он жест рукой, следуя к подъезду.

Дом был, что называется, из элитных. Новостройка в центре, современная, стандартов высокого класса. Частный двор, подземная парковка.

— Я могла бы подождать в машине, — заметила ему.

— Если бы были подобные неловкости, я бы тебя об этом попросил. Так что успокойся.

В лифте я все же не удержалась:

— Может, хотя бы скажешь, к кому мы идем?

— У мамы день рождения, надо ее поздравить. Я обещал заехать на семейную встречу.

Наверное, мои глаза напоминали в тот момент чайные блюдца, а рот открылся неприлично широко.

— Что? — усмехнулся он, повернувшись ко мне. — Тебя так удивил факт, что у бездушного и холодного монстра есть мама, или что он хочет ее поздравить?

Рот я закрыла, а еще покраснела. Зачем-то мотнула головой, отворачиваясь. Ну да, несложно догадаться, кем я его считаю, особенно после того ночного разговора. Но сейчас речь шла не об этом.

— Ты везешь меня домой к своей маме? — спросила я.

Лифт звякнул, створки открылись. Арсений подтолкнул меня вперед, указывая на одну из квартир на просторной лестничной клетке. Я двинула туда, и уже у двери тормознула, резко разворачиваясь. Не первой же мне идти, в самом деле. Арсений в это время как раз потянулся и нажал кнопку звонка, и мы оказались снова лицом к лицу.

Какое-то наваждение, честное слово. Он рассматривал меня со странным вниманием, словно пытался в голову залезть. Звонок за моей спиной навязчиво дребезжал, а я не отводила взгляд и думала, что же ты за человек, Арсений Карельский?

— Кнопку звонка отпусти, — услышала сзади девичий голос, вздрогнув, обернулась.

На пороге стояла девчонка лет семнадцати: светлые кудрявые волосы, похожие черты лица — без сомнений, Арсению она родственница. Только глаза добрые, хотя насмешливые, как и у Карельского. Оглядев меня, она вздернула брови в удивлении, которое даже не пыталась скрыть. Переведя взгляд на Арсения, сказала:

— Ну заходите.

Мы прошли в просторную прихожую, девчонка тут же закричала в сторону комнаты:

— Мам, тут Сеня пришел. С девушкой.

Последнее она особо выделила, так что я и вовсе стала чувствовать себя неловко. Тут же появилась высокая женщина лет пятидесяти, выглядела она, что говорится, на отлично. Ладная фигура, красивое платье, прическа, легкий макияж. Она замерла в нескольких шагах от нас, разглядывая почти с изумлением.

Меня, конечно. На сына даже не взглянула. Это Арсений называет «нет никаких неловкостей»? Я переминалась с ноги на ногу, пока Карельский, поцеловав мать в щеку, вручал ей подарок. Она прижала его к груди, переводя взгляд с сына на меня, и обратно.

— Ты нас познакомишь? — спросила наконец.

— Конечно. Это моя мама, Инна Александровна, это сестра Майя, а это Карина…

— Твоя девушка, мы поняли, — закончила Майя чуть ли не с восторгом.

Так вот с кем он говорил по телефону — с сестрой, а не какой-то девицей. Почему-то сразу отлегло. Хотя легче в целом не стало. Я продолжала чувствовать себя крайне неловко. Особенно когда на последнее замечание Майи Арсений больше ничего не добавил. То есть он привел меня сюда как свою девушку? Это у него игры такие?

— Подарок посмотришь? — улыбнулся Карельский.

— Да, конечно, — опомнилась Инна Александровна. Внутри и впрямь оказалась картина. Но впечатления она произвела куда меньше, нежели я.

— Спасибо, дорогой, — женщина снова поцеловала Арсения, — проходите, что же мы на пороге стоим?

Мы разулись и прошли к ванной вымыть руки. Я тут же прошипела:

— Что все это значит?

— Да расслабься, — отмахнулся он, скрывшись в ванной.

Я пошла мыть руки после него, а когда вышла, обнаружила у дверей Майю. Ничего не говоря, она схватила меня за руку и потащила на балкон. Оказавшись там, широко улыбнулась, говоря:

— Ну расскажи, как ты растопила сердце этого Кая?

Я только рот открыла, не зная, что сказать. И все-таки не одна я считаю его холодным, даже вот родная сестра говорит подобное. Только ответить мне ей совсем нечего. Ничье сердце я не растопила.

— Да у нас не то чтобы серьезно, — пробормотала я. Майя рассмеялась.

— Ага, конечно. Знаешь, сколько раз мама просила его познакомить нас хоть с какой-то девушкой? Он отвечал: когда я решу, что эта та, с кем я хочу быть, тогда и познакомлю. И знаешь, скольких он приводил?

— Скольких?

Майя демонстративно загнула пальцы на руках, а потом разжала ладонь.

— Ни одной. Ты первая.

Я открыла рот и снова закрыла, не зная, что на это можно сказать. Тут открылась дверь, и появился Арсений, переведя взгляд с меня на сестру, спросил:

— Ну и что ты пытаешься выпытать у Карины?

Он встал сзади меня и, положив руки мне на живот, прижал к себе. Я перестала дышать. Его тело было горячим и каким-то уютным, что ли. А вот ладони на моем животе… Не дышать вышло недолго, потому что сбитое дыхание разбило грудную клетку, я понимала, Арсений прекрасно чувствует, как часто я дышу, как быстро двигается мой живот под его руками. Но ничего не могла с собой поделать.

— Карина рассказывала мне, какой ты страстный любовник, — она показала брату язык, а я только вспыхнула. Даже стоя спиной к мужчине, почувствовала, как он усмехается.

— Сильно сомневаюсь, что Карина могла бы рассказать тебе такое. И вообще, мелочь, рановато подобным увлекаться.

Майя только фыркнула, в этот момент раздался звонок в дверь.

— О, это папа, — высказалась девчонка, — пойдемте, хочу на его лицо посмотреть.