Глава 20

Состояние было ни к черту, я приняла душ, но особенно не помогло. Хотелось растечься лужицей и не двигаться. А лучше заснуть и не проснуться. Нет, так нельзя. Нужно отвлечься от происходящего, чем-то себя занять, иначе я просто с ума сойду.

А чем, когда у меня все дела крутятся вокруг Остапова и смерти мамы Стаса?

“Вот первым и займись”, - шепнул внутренний голос явно со спасительными интонациями. Ладно.

Остапов. Что там у нас с его пасынком? Можно заняться им, это должно помочь собраться. Для начала неплохо бы побеседовать, наверное. Только как это сделать, чтобы не вызвать подозрений? Может, сходить в этот бар еще раз? Но не днем, когда там никого нет, а вечером?

Я залезла в интернет и посмотрела афишу, из-за лета она была скудной, однако мне повезло, ближайший концерт ожидался завтра. Что ж, не будем пока трогать парня, подождем денек, а там, может, что и прояснится.

Усевшись на кухне с чаем, я прокрутила в голове разговоры со Стасом и Петром. То, что отец не решился рассказать сыну правду о смерти матери, не удивило. У них и впрямь были непростые отношения. Все-таки Стас его единственный ребенок, наверняка Маркелов полагал, что он подхватит дело, только вот Стас надежд не оправдал. Объективно говоря, он бы вряд ли и потянул, не тот характер. Так что может, оно и к лучшему, что он не стал лезть во все это.

Я вспомнила расширенные испуганные глаза Ольги и ее слова: он был там. И стало не по себе. Действительно ли она была права, говоря это? Убийца был в доме? И Маркелов, сообразив, что к чему, заплатил Остапову, чтобы тот заставил жену убрать из показаний факт наличия кого-то еще? Потому что он знал, кто это был. Что ж, вполне себе складывается в картину. Только вот к моему расследованию это никак не привязать.

Звякнул телефон, повествуя о входящем смс, нахмурившись, я разблокировала экран. Сердце на мгновенье замерло, сообщение было от Арсения. Руки против воли задрожали, что за реакция такая? Быстро открыв сообщение, я глубоко вздохнула, только сейчас поняв, что не дышала.

«Остапов развозил по городу партии. Бар — одна из его точек.»

Лаконично, что тут скажешь. Я отбросила телефон, почему-то чувствуя досаду. Ну а что я рассчитывала найти в сообщении?

— Да ничего, — буркнула себе под нос.

Значит, я была права, и Остапов приторговывал наркотой в городе. Что ж, тогда корешок от билета вполне мог оказаться в его кармане, если мужчина приехал в клуб в вечер концерта. Хотя своих обычно пропускают и так, в крайнем случае, через служебный вход.

Короче, вопросов меньше не стало, а нервозность только возросла. От нечего делать я решила скататься к дому, где жила вдова с пасынком. Сама не знаю, какие цели преследовала, но сидеть в четырех стенах означало вывернуть себя наизнанку мыслями, а этого мне хотелось меньше всего.

Добиралась я двумя маршрутками. И когда уже села к окну во вторую, скользнула взглядом по широкой наклейке с указанием маршрута. Финальной точкой значился поселок «Ромашково», тот самый, где произошло убийство Анастасии Маркеловой. Делать там мне было совершенно нечего, да я даже уверена не была, что смогу найти нужный дом, да и зачем, спрашивается?

Однако на планируемой остановке не вышла. До Ромашково доехали три человека, включая меня. Парнишка лет пятнадцати, который размашистой походкой направился в сторону видневшегося неподалеку озера и старушка в белом платочке и простом платье. Она двинула по дороге в сторону домиков, рассыпанных по сторонам от нее.

— Простите, — нагнала я старушку. — Это ведь Ромашково?

— Точно, — улыбнулась она мне.

— Не знаете, где дом Маркеловых?

Она на несколько мгновений задумалась.

— Даже не припомню таких, они с какой стороны озера?

Прикинув и не найдя ответа, я пожала плечами.

— Тут две стороны, — пояснила старушка, — с этой в основном старые дома, еще послевоенных застроек, а на той, — она указала в сторону озера, куда удалился парнишка, — новые дома, богатые. Участок был выкуплен каким-то агентством недвижимости, а потом все распродали кусками по бешеной цене. Теперь там вроде элитного поселка. Здесь у нас, — она кивнула в сторону дороги, — все друг друга знают, Маркеловых точно нет. Может, оттуда они?

— Возможно, — согласилась я и решила рискнуть. — Это у них несколько лет назад женщину убили в доме.

Старушка охнула, качая головой.

— Помню, помню, столько шума история наделала. Пытались дом ограбить, а хозяйка приехала не вовремя. А вообще, про этот дом потом много слухов ходило, муж этой женщины ведь тоже в течение года умер, говорят, сердце не выдержало.

— Что за слухи? — нахмурилась я, готовясь услышать какую-нибудь мистическую байку, коими любят грешить в деревнях. Даже если они близко от города и вроде как вполне цивильные.

— Ну что место плохое, — подтвердила старушка мои догадки. — Местные в принципе ту сторону озера никогда не любили. Мы на пригорке ведь, и нам озеро и та сторона как на ладони видна. А не строились там, потому что болотисто было всегда, лес рядом, и земля плохая. Но эти, кто ее выкупил, какие-то работы провели, вроде как осушили или что-то такое, жить стало можно. А в доме том огни мигали, — закончила она совершенно неожиданно. Я уставилась в непонимании.

— У Маркеловых?

— Ну где женщина погибла.

— Какие огни?

— А шут их знает. Это один из местных мальчишек заметил, что перед смертью женщины огни в доме мигали, будто кто с фонарем ходит, что ли. И потом мигали, а после и хозяин того…

— Так, может, света не было? — предположила я.

— У всех был, а у них нет? — пожала она плечами.

— И что же, мальчишки эти ваши следили за домом, что ли? — не могла представить я саму ситуацию.

— Да чего за ним следить, говорю же, на горе мы, а они в низине. А у местных ребят место собра напротив этого дома получалось. Про огни это уже потом слух пошел, после второй смерти. Лешка Самсонов, видела его, с нами ехал, вот дружок его Антон и разболтал по деревне об этом. А уж как это все связано или нет, не брешет ли вообще, это уж не с меня спрос. Тебе зачем Маркеловы-то эти?

— Родственники… дальние, — сказала я задумчиво и, поблагодарив старушку, направилась в сторону озера, где скрылся парнишка. От дороги туда шла хорошая тропа, по обеим сторонам которой росли высокие кустарники.

Услышанное от старушки мне не нравилось. Байкам о леших и мистических огнях я не готова была верить, но если откинуть вымыслы, то вполне могло быть, что кто-то бродил в доме с фонарем. Только с какой целью? Искал пресловутый компромат?

Карельский утверждал, что никакого компромата не было, но другие ведь могли об этом не знать. И решились пробраться в дом к такому человеку, как Маркелов, ради сомнительной выгоды и куда более вероятно больших проблем? Сомнительно. Расчет был верен: решиться на такое мог только один человек — Карельский. Остальных Маркелов бы просто размазал по асфальту. Но тогда что за огни? Откуда они?

Через несколько минут я вышла к озеру. Эта его сторона была песчаной, с нее открывался отличный обзор на поселок на той стороне. Там берег был заросший камышом. Болото оно и есть болото, хоть что с ним делай. Но ушлые ребята из агентства молодцы. Со стороны, конечно, конфетка. Огромная комариная конфетка, зажатая между болотистым берегом озера и лесом.

Усмехнувшись, я осмотрелась. Народу на пляже было много, но паренька я не увидела. Вправо начинались кустарники, зато влево дорога уходила в горку, покрытую деревьями. Я решила подняться туда. Здесь народу почти не было, разве что в самом начале, где еще деревья были реже. Тропинка уверенно петляла между ними, я прошла, наверное, метров триста, когда увидела по правую руку небольшую поляну практически на откосе. На ней лежали бревна, посередине между ними кострище. Тут же нашелся Лешка Самсонов. При моем появлении он вскочил, кинув под ноги бычок и старательно его затоптав.

— Привет, — улыбнулась я, пробираясь на поляну.

— Ты кто? — он не стал утруждать себя радушием.

С косогора открывался отличный вид на высокий добротный дом за забором.

— Это дом, где женщину убили? — кивнула я в ту сторону.

Я не особенно хорошо помнила его, а с такого ракурса тем паче. Паренек кивнул, продолжая хмуриться.

— Я родственница убитой. Расскажи про огни, что в доме мелькали. Их твой друг, кажется, видел?

Лешка еще несколько секунд рассматривал меня подозрительно, потом нехотя произнес:

— Мы все их видели. Просто Тоха первый подметил, что они перед смертями были.

Он сел на бревно, с сожалением посмотрев на недокуренный бычок, я сделала вид, что не заметила. Ничего, курить вредно, здоровее будет.

— Так а чего рассказывать? — почесал он голову. — Сами видите, дом отсюда, как на ладони. Баба эта умерла в начале осени, мы еще тут тусовались по выходным, а мужик в начале лета следующего… Вот за день или два до смерти, я уж не помню, огни, словно кто с фонариком по дому шарится. И бабу убили. Ну мы тогда не соотнесли как-то. А потом уже летом сидели, а там опять огни. Вот Тоха и пошутил, помните, мол, в прошлом году как было? А на утро оказалось, мужик умер. Но он вроде как сам, сердце остановилось. Но Тоха про огни растрепал по деревне… Я ему говорил, молчал бы лучше, люди там не бедные, неизвестно, чем твоя болтовня обернется, мало ли что… приедут еще выяснять, а мы с этими огнями крайними окажемся.

Он снова посмотрел на меня с подозрением, я широко улыбнулась.

— У меня никаких претензий, просто интересно стало.

Он кивнул.

— Ну вот и мужик так же сказал.

— Какой мужик? — насторожилась я. Лешка пожал плечами.

— Да тоже выспрашивал у местных, не видел ли кто чего.

— Давно?

— В то лето, как мужик умер.

— А что за мужчина? Молодой? Описать сможешь?

Лешка похлопал глазами, снова пожимая плечами. Я сама не знаю, почему заволновалась.

— Ну высокий, волосы светлые, кудрявые такие. Богатый, видно…

Он еще что-то говорил, а я уже не слышала. Светлый и кудрявый… Карельский искал убийцу, чтобы отомстить, так выходит? Пытался выяснить, кто конкретно ударил по голове Маркелову? А не найдя, перекинулся со своей местью на Стаса? Вполне возможно.

Я с досадой подумала, что из-за всего случившегося мы с ним так и не поговорили о смерти Маркеловой, а судя по всему, ему было что мне рассказать. Хотя что мешало ему сделать это раньше? Вопрос. Большой вопрос.

— Спасибо, — встала я, еще раз улыбнувшись, — а как бы мне на ту сторону попасть?

— Есть объездная дорога, через деревню, а на машине можно и с другой стороны еще подъехать, автобус туда не ходит, так что там только свои. С обеих сторон шлагбаумы с камерой.

— То есть попасть просто так нельзя?

— Есть тропинка вдоль озера, — он кивнул на ту тропу, по которой я шла, только в другую сторону, — с пригорка вниз, потом направо, только там мало кто ходит. Раньше по ней в лес было хорошо идти, но когда все застроили, местные стали в обход, мало ли, что этим богатеям на ум придет.

— То есть гипотетически в поселок можно попасть, оставшись незамеченным?

— Ну да, если про тропу знаешь, можно.

— А если бы кто-то шел в тот вечер оттуда, ему пришлось бы пройти мимо вас?

— Необязательно. Как с косогора спустишься влево тоже тропинка, выходит к задам деревни. А вообще непонятно, зачем эти камеры, для отчетности? Сзади же лес, а поселок с ним никак не огражден.

Тропинка была вполне сносной, я могла обдумать все, что услышала. И чем больше думала, тем больше приходила к выводу: слишком подозрительно все произошедшее. Огни эти, смерти, тропинка к поселку… Теперь я уже не спешила соглашаться с версией Карельского-старшего, слишком много вопросов появилось просто в течение получаса, что я тут нахожусь. Только вот ответов на эти вопросы я не видела. А Арсений? Нашел ли он их?

«Чего проще переступить через себя и спросить об этом его?» — задал вопрос внутренний голос. Но я только упрямо топала дальше. Просто не могу ему поверить на слово после всего того, что случилось.

Через некоторое время дорога ухудшилась, под ногами чавкало. Однако спустя в общей сложности минут двадцать я оказалась на другом берегу. Лес начал редеть, и вскоре я вышла на открытый участок, практически упершись в дом Маркеловых. Если кто-то хотел остаться незамеченным, у него были все шансы сделать это. Хочешь через деревню и тропинку, хочешь через лес.

Тропинка выходила к торцу дома, он был крайним с этой стороны, влево и вправо уходила асфальтированная дорога, видимо, к выездам. Сзади лес. Шмыгнуть к дому незамеченным, особенно вечером, раз плюнуть. Я прошла к забору, но вместо того, чтобы двинуть к воротам, пошла вокруг дома и наткнулась на заднюю калитку с торца на самом углу. Сейчас все тут заросло травой, но я уверена, что ей пользовались для выхода в лес. Очень удобно. И для того, чтобы пробраться в дом, в том числе.

Не спеша я вышла к воротам, грызя травинку, сорванную за домом. С виду он выглядел неприступным, а на деле… Ольга говорила, что она бросилась к соседям, только вот я не знаю, к которым. По идее, тут все соседи. Но логично, что в ближайший дом. Попытать счастья и попробовать что-то узнать?

Я прошла к соседнему дому, он был выполнен в строгом стиле, и на фоне Маркеловых смотрелся чуть ли не замком. Осмотрев добротный забор, я нажала на значок домофона, ну хоть он тут вообще есть, уже неплохо. Ответили мне далеко не сразу, мужской голос отрывисто бросил:

— Слушаю вас.

— Добрый день. Я бы хотела поговорить по поводу смерти вашей соседки.

Ну да, вот так сходу, но меня явно не пустят без веской причины. Из-за этой тоже, конечно, могут не пустить, но что делать.

Пауза длилась неприлично долго, ну мне так показалось. Но дверь все же открылась. Я с опаской заглянула во двор, ожидая увидеть какого-нибудь добермана, двор был пуст. Выложенная камнем дорожка вела к дверям с широкой лестницей. Пока по ней шла, дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина лет пятидесяти, на вид среднестатический дядька, ничем не примечательный. Разве что в дорогих шмотках и очень недовольный. Ну повод у меня, прямо скажем, не из радостных. Он окинул меня оценивающим взглядом, спустившись со ступенек.

— Вы кто? — задал вопрос.

— Я жена Стаса Маркелова, — немного отошла от истины. Он, сощурившись, поглазел.

— Бывшая жена, — заметил мне. Я кивнула, почувствовав досаду. А еще собралась, не так прост он, как может показаться. — И что вам надо?

— Мы можем поговорить? Ольга Остапова, та, которая нашла Маркелову, она ведь прибежала к вам в дом?

Он нахмурился.

— Ко мне, — еще раз окинув взглядом, заметил, — ладно, идемте.

Дом был прямо шикарный, почти как музей. Мы прошли по коридору в кабинет, встретив женщину лет тридцати пяти в униформе.

— Галина, сделайте мне чай, а девушке… — он посмотрел на меня.

— Тоже чай, спасибо, — поспешно сказала я. Женщина только кивнула в ответ. Вскоре мы сидели в кабинете.

— С чего вас вдруг заинтересовала смерть Маркеловой?

— Вы были знакомы? — поинтересовалась я у мужчины.

— Я был знаком с ее мужем. Ну и с ней, конечно, но шапочно.

— Можете мне рассказать, как все произошло в тот день?

Мужчина снова сощурился. Черт, я даже имени его не знаю, мало ли кто сейчас передо мной сидит.

— А ваш бывший муж знает, чем вы занимаетесь?

— Хотите ему сообщить?

Он пожал плечами.

— Даже не знаю. Момент спорный. Если честно, я задаюсь вопросом, не позвонить ли Арсению Петровичу.

Я вспыхнула. Совершенно неуместно и необоснованно.

— А он тут при чем? — спросила, нахмурившись.

— Хочу понять, с чьей стороны вы, так сказать, выступаете.

— Я выступаю, — язвительно ответила я, хотя стоило бы, конечно, сдержать подобные интонации, — со своей стороны. Мне интересна смерть женщины по личным причинами, не имеющим отношения ни к одному из мужчин. Может, для начала вы тоже представитесь?

Он еще немного на меня попялился.

— Меня зовут Аршавин Максим Кириллович. Легче стало?

Почему он вообще разговаривает со мной в таком тоне?

— Не особенно. Вы расскажете о случившемся?

— Хорошо, хотите слушать — пожалуйста. Эта ваша подружка Маркеловой прибежала к моим воротам с дикими воплями. Я был дома один, жена уехала на ужин, дочь с нами не живет. Открыл ворота, вышел на улицу, на дамочке лица не было, бледнющая, вся тряслась и несла ахинею.

— Какую именно?

— Ну что-то вроде там убили, она там, голова, убийца, я слышала… несвязный бред, вызванный шоком. Единственное, что я понял, что что-то случилось. Подошел к дому, распахнул дверь, там стояла тишина, женщина лежала за диваном в гостиной, я увидел ее, сделав пару шагов внутрь. Было сразу понятно, что она погибла. Я вернулся к этой даме, она сидела на крыльце моего дома, раскачиваясь. Позвонил Маркелову, он попросил пока придержать вызов ментов, приехал минут через тридцать, мы все это время сидели на крыльце. Он зашел в дом, потом пришел к нам, вызывал ментов и скорую для этой дамочки.

— Долго он пробыл в доме?

Мужчина пожал плечами.

— Не знаю, минут двадцать.

В кабинет после стука вошла Галина с подносом, прошла в нашу сторону, а я спросила:

— Вы когда-нибудь замечали огни в доме Маркеловых?

Через мгновенье я вскочила, закусив губу, потому что Галина уронила поднос с чашками.

На Максима Кирилловича не попало, на меня, по счастью, немного, но ощутимо.

— О Господи, простите, — женщина принялась хлопотать вокруг меня. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного, — выдохнула я, тряся промокшую штанину, — сейчас пройдет.

— Еще раз простите…

— Галина, уберите тут, пожалуйста. Может, вам пройти в ванную? — обратился он ко мне.

— Нет, все нормально, просто неожиданно.

Женщина, быстро собрав чашки, спросила:

— Мне сделать снова?..

— Не надо, спасибо, — отозвалась я, она покраснела.

— Идите, Галина.

Женщина почти выскочила из кабинета.

— Прошу извинить ее, вообще-то она хорошая домработница, но со всеми бывает.

— Ничего страшного, я все понимаю.

— Что за огни вы имели в виду? — вернулся мужчина к нашей беседе.

— Говорят, местные видели огни в доме, вроде как кто-то ходил с фонариком.

Мужчина фыркнул.

— Я не слежу за соседями, и тем более за местными слухами. Извините, никаких огней я не видел.

Я кивнула.

— Маркелов не обсуждал с вами случившееся?

— Мы были не настолько близки.

— Вы знаете, как он умер?

— Инфаркт. У него было больное сердце, рецидивы уже случались, он везде таскал с собой лекарства.

— Рядом с ним никого не было?

— Он умер ночью. Насколько я знаю, жил один, домработница, как и у нас, была приходящая.

— Что ж, — я поднялась, — спасибо вам за беседу, Максим Кириллович.

Он встал следом.

— Всегда рад быть полезен.

Даже так. Только что-то мне в это слабо верится. Когда мы вышли в гостиную, я увидела в дверях кухни испуганную домработницу. Она тут же скрылась за дверью. Что-то мне подсказывает, вовсе не из-за того, что пролила чай, она так обеспокоена. Здесь явно другое.

Мужчина проводил меня до ворот. Я не спеша двинула по дороге в сторону предполагаемого шлагбаума. Но через некоторое время аккуратно вернулась к дому Маркеловых. Обогнув его, оказалась позади, пройдя лесом по небольшой дуге, вышла к дому Аршавина.

На улице уже темнело, часы показывали восемь вечера. До скольки может работать домработница? Максимум до десяти, и то это перебор, ей же надо как-то добраться домой. Впрочем, хозяева могут и такси оплачивать. Я прошлась вдоль забора Аршавина сзади дома. Камер вроде бы нет, ну я на это надеюсь. Забор каменный, так что и подсмотреть некуда, но вот в конце обнаружилась деревянная калитка, рядом с которой был небольшой зазор.

Я прильнула к нему, вглядываясь в сумерки. Моему взору предстал кусок открытой веранды позади дома, дверь в который была открыта. Минут пять я смотрела на неменяющуюся картинку и уже успела почувствовать себя идиоткой, когда на веранду вышла Галина. Она была в униформе, но без передника. Сделала несколько глубоких вдохов, махая на лицо руками. Плакала? Так часто делают женщины, чтобы успокоиться. Тут появился Аршавин.

Они о чем-то говорили, но до меня ничего не долетало. А потом он притянул к себе женщину и стал целовать. Руки запустил под униформу, Галина явно была не против. Почти сразу они скрылись в доме, я задумчиво уставилась в лес. Очень интересно. Выходит, мужчина спит со своей домработницей, пока жены нет дома, поэтому она, вероятно, и задерживается допоздна. В день смерти Маркеловой его жены также не было дома, что, если эта Галина была здесь и видела что-то? Иначе чего ей так пугаться при вопросе о Маркеловых? А может, видела не в тот день, а раньше? Те самые огни?

В общем, я загорелась желанием поговорить с ней, только вот осуществить его не смогла. Почти через час из дома выехала машина, выглянув из-за угла, я приметила в ней женщину. По всей видимости, Аршавин в такие вечера сам отвозит Галину домой. Ну ничего, это же не каждый день происходит, может, мне повезет в следующий раз? Завтра я пойду на концерт, так что придется отложить.

Идти назад по тропинке было сомнительное удовольствие. Я светила фонарем на телефоне, то и дело ожидая, что из кустов кто-нибудь выскочит. Спокойней стало только, когда вышла к пригорку и услышала смех. Решив, что вторую дорогу, выводящую к задам деревни, исследую в следующий раз, быстро поднялась наверх. Компания собралась большая, горел костер, на меня внимание обратили, сразу притихли, но ничего не сказали. Я решила не останавливаться. Все, что было надо, уже успела выяснить.

Мне повезло, автобус как раз подъехал к остановке, когда я к ней подошла. Ехала в город в одиночестве, размышляя над услышанным. Определенно, домработница что-то знает, и, видимо, Аршавин тоже, но предпочитают оставить это при себе. Он ей наверняка сейчас неплохо мозг промыл, так что разговорить дамочку может оказаться непростым делом. Но попытаться в любом случае стоит. Потому что ясно одно: в этой истории все не так просто, как может показаться.

Маркелов замял дело, потому что ему было так выгодно, вот никто и не стал рыскать по округе и расспрашивать местных. А даже если и стали бы, то очень фильтруя информацию. Единственная надежда распутать это дело была у Карельского-старшего, но он отказался от этого, решив просто смириться. Тоже выход, в конце концов, каждый выбирает сам.

А вот Арсений, кажется, в отличие от отца пытался разобраться. Только вопрос: что нарыл.

Домой я заходила уставшая. Денек выдался тот еще, да и время было уже позднее. Быстро приняв душ, застелила постель и улеглась. Сложила на груди руки, натянув одеяло на грудь, и уставилась в темный потолок. Странное дело, вроде я дома, а как-то неуютно себя чувствую. Может, это из-за Остапова, хоть кровать и новая, а все-таки он лежал в моей квартире мертвый…

Вздохнув, перевернулась на бок. Да нет, просто все как-то не так, неправильно. У Карельского я спала отлично, не чувствуя вот этого всего. Я чувствовала себя там защищенной, что ли. Вот странная. Защищенной в логове зверя, готового сожрать тебя в любой момент.

Я снова легла на спину, потерла лицо. На самом деле я ведь так не думаю. Да, виню Арсения в том, что он совершил, но…

Нет, не будет никаких но. Их просто не может быть. Спать.