Глава 13

 Повествование от лица Лин И

Ленивая и спокойная река еще днем превратилась в черного дракона, который вырвался из цепей. Мы бежали к берегу сквозь темноту, и рев воды заглушал даже стук моего сердца.

Воздух был насыщен сыростью и запахом тины, поднятой со дна. Шлюзы выше по течению открыли полностью, это было очевидно. Уровень воды поднимался на глазах, пожирая берег, кусты ивняка и наши мостки. Факелы рабочих метались во тьме, как испуганные светлячки.

— Держите! Навались! — ревел Тигр.

Я выбежала на мокрый песок и замерла от ужаса. Зрелище было катастрофическим, течение усилилось втрое. Огромные плоты, на которых стояли собранные конструкции крыши Павильона, плясали на волнах, натягивая канаты до предела. Пеньковые тросы, толщиной в руку, звенели как струны. Они были привязаны к вековым ивам на берегу, но деревья стонали. Корни одной из ив уже показались из земли, почва вокруг ствола трескалась.

Если дерево упадет или трос лопнет, понтоны унесет. Их разобьет о опоры городского моста ниже по течению. Месяц работы, императорский кедр, наша надежда — всё превратится в щепки.

— Мастер! — Тигр подбежал к нам, его лицо было мокрым от брызг и пота. — Течение слишком сильное! Центральный плот срывает! Трос перетирается о камни!

Хань Шуо мгновенно оценил ситуацию. Он был бледен, его раненая рука была прижата к груди, но в здоровой он сжимал топор.

— Нужно завести дополнительные растяжки! — крикнул он, перекрикивая шум воды. — Вяжите тросы к каменным столбам ворот!

— Не хватит длины! — отозвался Ли. — И у нас нет времени вязать узлы! Смотрите!

Раздался зловещий треск. Ива, державшая главный плот, накренилась, земля осыпалась в бурлящую воду.

Хань Шуо бросился вперед.

— Нет! — закричала я, хватая его за здоровый рукав. — Вы не удержите его руками, Мастер! Вы порвете швы!

— Я не буду стоять и смотреть, как гибнет моя работа! — он рванулся, его глаза горели безумным огнем.

Он был готов вцепиться в канат зубами. Он был в отчаянии. Я посмотрела на реку, на натянутые струны канатов. На огромную массу воды, давящую на плоты. Это была физика. Грубая сила. Бороться с силой реки силой рук — бесполезно. Даже сотня рабочих не удержит такой вес. Нам нужно что-то другое.

В голове всплыли страницы из старого трактата «Канон воды и дерева», который отец заставлял меня учить наизусть. Там описывалось, как древние мастера усмиряли бурные потоки при строительстве плотин.

«Не борись с потоком, раздели его. Или дай ему то, что тяжелее воды».

— Железное дерево! — выдохнула я.

— Что? — Хань Шуо обернулся ко мне.

— Нам нужны якоря! — закричала я, хватая его за плечи. — Мы не удержим плоты с берега! Вектор тяги неправильный! Нас стягивает в воду! Нам нужно бросить якоря сверху по течению!

— У нас нет якорей! — прорычал Тигр. — Мы не на корабле!

— У нас есть железное дерево! — я указала на штабель черных бревен, лежащих у забора. Это были заготовки для свай. Тему — дерево настолько плотное, что оно тонет в воде, как камень. — Оно тяжелое!

Глаза Хань Шуо расширились. Он понял.

— Бросить их с мостков... выше по течению... на длинных тросах, — пробормотал он. — Они лягут на дно и будут работать как тормоз. — Он повернулся к рабочим. — Слушать Лин И! — его голос перекрыл рев стихии. — Тащите бревна железного дерева! Все! Быстро! Вяжите их к носу плотов! — Рабочие колебались секунду. Бросать драгоценный материал в воду? — Живо! — рявкнул Мастер, и в его голосе прозвучала та самая небесная власть.

Работа закипела. Это был адский труд. Бревна весили сотни цзиней. Мужики, скользя в грязи, катили их к воде, используя ваги и рычаги. Я была в центре хаоса.

— Тигр! Вяжи мертвым узлом! — командовала я, стоя по колено в ледяной воде. — Не к берегу! К плоту! К передней балке!

Мы подкатили первое бревно к краю уцелевших мостков, которые находились выше дрейфующих понтонов.

— Раз, два, взяли!

Тяжелый всплеск. Черное бревно ушло под воду, увлекая за собой толстый канат, привязанный к носу уплывающего плота. Канат натянулся, врезался в воду и завибрировал. Плот дернулся, его движение замедлилось. Тяжесть железного дерева, волочащегося по дну, сработала как тормоз.

— Еще! — кричал Хань Шуо. — Нужно еще два!

Мы катили второе бревно. Мои руки скользили по мокрой коре. Я упала в грязь, кто-то наступил мне на ногу, но я не чувствовала боли.

Мы сбросили второе бревно, потом третье. Три черных якоря ушли на дно. Плоты, которые минуту назад рвались на волю, как дикие кони, теперь замерли. Они качались на волнах, вода захлестывала настил, но они больше не двигались вниз по течению. Натяжение на береговых тросах ослабло. Ива перестала трещать.

— Держат! — заорал Тигр Ли, поднимая кулак в небо. — Держат, проклятые!

Рабочие разразились радостными криками. Кто-то упал на песок от изнеможения, кто-то смеялся нервным смехом. Я стояла в воде, дрожа от холода и пережитого ужаса. Мой новый халат превратился в грязную тряпку, сапоги хлюпали.

Ко мне подошел Хань Шуо, который был весь в грязи. Его повязка на руке промокла, но он, кажется, забыл о ней. Он смотрел на реку, где наши конструкции гордо противостояли потоку, а потом посмотрел на меня. В темноте, освещенной лишь факелами, его глаза сияли.

— Ты спас Павильон, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Ты вспомнил про железное дерево. Я думал о канатах, а ты подумал о дне.

— Я просто... испугался, — призналась я, стуча зубами. — Я не хотел, чтобы все рухнуло.

Он шагнул ко мне, положил здоровую руку мне на затылок и притянул мой лоб к своему плечу. Короткий, мужской, братский жест для всех, но для меня это было объятие.

— Ты не просто инструмент, Лин Вань, — шепнул он мне в макушку. — Ты — фундамент.

Вода начала спадать только к рассвету. Река, насытившись своей яростью, возвращалась в русло, оставляя на берегу ил, мусор и вырванные кусты. Наши плоты уцелели. Крыша Павильона, накрытая брезентом, не пострадала. Только нижние венцы намокли, но для кедра это было не страшно.

Грязные и опустошенные мы сидели на крыльце мастерской. Дядюшка Шэнь разносил горячий суп. Хань Шуо сидел, привалившись к колонне. Его лицо было серым от усталости, левая рука висела плетью, сила ушла, а боль вернулась.

— Нужно проверить рану, — сказала я, присаживаясь рядом с миской супа.

— Позже, — отмахнулся он. — Сначала нужно решить другую проблему.

— Какую?

— Кто открыл шлюзы.

К нам подошел Тигр, который мял в руках шапку.

— Мастер Хань, — прогудел он. — Мои парни прошлись вверх по берегу до самой плотины.

— И что?

— Сторож шлюза исчез, дверь в будку выбита, а на грязи следы лошадей, подкованных по-городскому. И еще...

Ли протянул ладонь. На ней лежал предмет. Это была подвеска от веера. Шелковая кисть фиолетового цвета с маленькой нефритовой бусиной. Хань Шуо взял кисть, его пальцы сжались.

— Фиолетовый шелк, — произнес он. — Цвет дома Бай.

— Он даже не скрывается, — прошептала я. — Он оставил это специально? Как насмешку?

— Или как предупреждение, — Хань Шуо поднялся, гнев придал ему сил. — Он думал, что вода смоет и плоты, и улики, но вода отступила.

Он повернулся к Тигру.

— Собери людей, Тигр, у нас осталось двенадцать дней. Теперь мы будем работать в две смены, и выставь охрану. Вооружи парней топорами. Если кто-то чужой подойдет к берегу ближе чем на сто шагов — ломайте ноги. Я отвечу перед законом.

— Будет сделано, Мастер! — рявкнул Тигр. Теперь он смотрел на Хань Шуо не как на сумасшедшего художника, а как на полководца. — И... Лин И.

Бригадир повернулся ко мне и неуклюже поклонился.

— Спасибо за якоря, парень, у тебя голова варит. Мы бы не додумались топить бревна.

Я покраснела под слоем грязи.

— Это было в старых книгах, — пробормотала я.

— Книги книгами, а в воду полез ты, — хмыкнул Ли. — Мы с парнями решили... в общем, ты свой. Если этот хлыщ Бай снова приедет, мы ему колеса от паланкина открутим.

Он ушел к рабочим. Хань Шуо посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— Ты завоевал армию, Лин И. Это сложнее, чем построить дворец.

— Я не хотел армии, Мастер. Я просто хотел спасти вашу работу.

— Нашу работу, — поправил он. — Идем, мне нужно сменить повязку. А потом мы должны придумать, как достать этот «плавучий остров» из воды, когда приплывем во дворец.

Дни слились в одну сплошную полосу света и тени. Мы спали по три-четыре часа и ели на ходу. Мы достраивали Павильон прямо на воде. Это было странно и прекрасно. Здание росло, покачиваясь на волнах. Стены из ажурных решеток, изогнутые карнизы, покрытые лаком. Я работала над резьбой, Хань Шуо доверил мне внутреннюю отделку.

— Здесь, на центральной балке, — сказал он, показывая чертеж. — Должен быть узор «Тысяча Осеней». Листья клена, несомые ветром. Это твоя задача.

— Но это самая видная часть, Мастер!

— Именно поэтому ее делаешь ты. Твоя рука легче моей. Вложи в нее то, что ты чувствуешь.

Я резала клен и вкладывала в каждый листок свою тоску, свою надежду и свою тайную любовь. Я вырезала не просто листья, а спрятала в переплетении ветвей два иероглифа: Шуо (Северная луна) и Вань (Нежность). Они были так замаскированы завитками, что увидеть их мог только тот, кто знал, куда смотреть. Это было мое послание, мой след в вечности.

Хань Шуо почти восстановился. Его рука заживала с невероятной скоростью, подтверждая его слова о небесном происхождении. Он снова работал в полную силу. Но между нами что-то изменилось. Мы больше не говорили о чувствах. Мы боялись спугнуть хрупкое равновесие. Мы общались взглядами, прикосновениями при передаче инструментов, короткими фразами.

«Подай резец» (пальцы касаются пальцев. Искра). «Пить хочешь?» (взгляд, полный заботы). «Иди спать, Лин Вань» (низкий и теплый голос, как мех).

Мы жили в коконе, сотканном из работы и безмолвной близости и мы оба знали, что скоро этот кокон разорвется.

Настал двадцать седьмой день. Новолуние, павильон был готов. Величественный и легкий он стоял на огромных плотах, словно сотканный из воздуха и лака. Золотые прожилки на темном дереве (наш стиль «шрамы дракона») сияли в лучах заходящего солнца.

Мы убрали леса и вымыли палубу плотов.

— Пора, — сказал Хань Шуо.

Мы отвязали железные якоря, и течение подхватило плоты. Это была самая странная процессия в истории столицы. По реке плыл Дворец.

Впереди, на лодке, плыли Тигр и его люди с баграми, расчищая путь. Сзади, на рулевом весле огромного плота, стоял Хань Шуо. Ветер развевал его белые волосы и черный плащ. Он был похож на капитана призрачного корабля. Я стояла рядом с ним.

Берега реки были усыпаны людьми. Весть о том, что «Безумный Мастер» сплавляет дом по воде, разлетелась по городу. Люди бежали по набережным, указывали пальцами, кричали.

Мы проплывали под арочными мостами. Зазор между крышей павильона и сводом моста составлял всего пару цуней. Каждый раз толпа ахала, ожидая удара, но расчеты Хань Шуо были безупречны. Мы проходили чисто.

Солнце село, мы зажгли фонари на углах крыши Павильона и теперь он плыл как сияющий корабль-призрак. Впереди показалось озеро Тайе и огни Императорского дворца. Там нас ждали.

Бай стоял на пристани в окружении стражи. Император наблюдал с высокой террасы. Мы подвели плоты к острову посреди озера.

— Стоп! — скомандовал Хань Шуо.

Якоря полетели в воду, павильон замер точно напротив фундамента — каменного основания, которое торчало из воды. Теперь предстояло самое сложное. Операция, которую мы репетировали в уме сотни раз. Перенос здания с воды на камень.

— Открывайте задвижки! — крикнул Хань Шуо.

Это была моя идея, ведь понтоны были полыми внутри. Мы открыли пробки, вода хлынула внутрь плотов, плоты начали медленно погружаться. Толпа на берегу замерла в ужасе. Они думали, что мы топим дворец.

Но Павильон стоял на высоких временных опорах на самих плотах. По мере того как плоты тонули, здание опускалось... опускалось... пока его основание не коснулось каменного фундамента острова.

Щелк. Звук был глухим и тяжелым. Шипы вошли в пазы, стыковка произошла. Плоты продолжали тонуть, уходя из-под здания, оставляя его стоять на камне.

— Обрубить тросы! — крикнула я.

Рабочие перерубили крепления. Утонувшие плоты легли на дно озера (их мы достанем потом), а Павильон Тысячи Осеней остался стоять над водой, словно парящий цветок лотоса.

Тишина висела над озером несколько секунд, а потом взорвалась. Император хлопал в ладоши. Мы с Хань Шуо стояли на пристани острова, мокрые, уставшие, но победившие. Мы смотрели друг на друга. В его глазах отражались огни нашего творения.

— Мы сделали это, — выдохнул он.

— Да, Мастер.

— Идем. Нас зовут к трону.

Император спустился к нам по мраморной лестнице. Неслыханная честь.

— Хань Шуо! — воскликнул он. — Ты превзошел сам себя. Это не архитектура, а магия.

— Это точный расчет, Ваше Величество, — поклонился Хань Шуо.

— И кто этот юноша? — Император указал на меня. — Тот самый, что придумал якоря? Нам донесли о твоей смекалке.

Я упала на колени, уткнувшись лбом в камень.

— Лин И, Ваше Величество. Недостойный ученик.

— Встань, Лин И. Ты заслужил награду, проси, чего хочешь.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Советником Баем, который стоял за спиной Императора. Его лицо было перекошено от злобы, но он молчал. Он проиграл этот раунд.

— Мне ничего не нужно, Ваше Величество, — сказала я. — Только честь служить моему Мастеру.

Император рассмеялся.

— Верность! Редкий товар. Хорошо. Хань Шуо, мы даруем тебе титул Небесного Зодчего Первого Ранга. И... мы прощаем твою вину. Ты свободен от ссылки.

Мир вокруг меня пошатнулся. Свободен. Это значило, что Врата открыты, он может уйти.

Хань Шуо стоял прямо и не выглядел радостным. Он смотрел на Императора странным, тяжелым взглядом.

— Благодарю, Ваше Величество, — произнес он медленно. — Но я прошу отсрочки.

— Отсрочки? — удивился Император. — Ты хочешь остаться в грязи земного мира?

— У меня есть... незавершенное дело, — Хань Шуо посмотрел на меня. — Я должен обучить своего ученика и передать мастерство. Иначе кто будет чинить этот Павильон через сто лет?

Сердце мое забилось так сильно, что, казалось, сломает ребра. Он остался ради меня. Император лишь пожал плечами.

— Твоя воля. Живи среди людей, если хочешь. Но Павильон наш и сегодня мы празднуем!

Начался пир, фейерверки взлетали в небо, отражаясь в озере. Мы с Хань Шуо стояли в тени колонны нашего творения.

— Вы отказались от Неба, — прошептала я.

— Небо подождет, — ответил он, глядя на профиль моей щеки. — Там холодно, Лин Вань, а здесь есть кто-то, кто умеет зашивать раны шелком. — Он взял меня за руку. — Но Бай не остановится, — добавил он мрачно. — Он унижен и теперь пойдет на все, лишь бы нас уничтожить.

— Пусть пытается, — ответила я, сжимая его пальцы. — У нас есть железные якоря.