Глава 13

28 декабря 2016 года, 15.55

Последним в кабинет Велесова вошел Димыч, торжественно взмахнув какой-то распечаткой и с порога объявив:

– Готова токсикология по утреннему трупу.

– Что-то интересное? – с надеждой поинтересовался Велесов.

Молодой следователь выглядел крайне уставшим и еще более несчастным. Вероятнее всего, поспать ему так и не довелось. Соболев также не исключал, что ему уже успело прилететь от начальства за ночные художества. И при всей симпатии, считал, что так тому и надо. Велесов наверняка и сам так думал.

Димыч тем временем прошел к столу следователя и сел на свободный стул, доставшийся ему только потому, что Соболев предпочел занять подоконник.

– Вполне может быть. По крайней мере, мне это многое объяснило. В крови жертвы обнаружено психотропное вещество, вероятнее всего, поступившее в организм через дыхательные органы.

Велесов нахмурился, забирая распечатку себе и заглядывая в текст, словно не верил словам эксперта.

– Он много курил в ту ночь, – согласился он. – Но, по-моему, это были обычные сигареты.

– Я проверил вскрытую пачку, что осталась лежать на балконе. Она оказалась с сюрпризом: несколько сигарет в ней «с пропиткой», скажем так. Использованное вещество способно вызывать галлюцинации и провоцировать паранойю, что, как я понимаю, и произошло с Николаевым. Вероятно, одна из таких сигарет попалась ему как раз под утро, его начало глючить, и он упал.

– Не зря Минздрав предупреждает, – проворчал Петр Григорьевич.

Сегодня он пребывал в настолько дурном настроении, что не стал искать, чего бы погрызть под чаек во время совещания.

– Слышишь, Андрей? – добавил он, хмуро посмотрев на Соболева. – Давно говорю тебе: бросай курить.

Соболев замечание старшего товарища предпочел проигнорировать и только выдал свое мнение по поводу озвученной экспертом информации:

– Странно это.

– Странно? – удивился Димыч, выразительно тряхнув седой головой. – Я думал, ты обрадуешься: тайна раскрыта, ничего мистического. И нет никакого Того, кто живет в колодце.

– Я согласен с Андреем, – подал голос Велесов, закрывая отчет и откладывая его в сторону. – Как-то очень все неправильно. Мы уже пришли к выводу, что убийца очень организован. У него все просчитано. Но как можно просчитать, на какую именно ночь Николаев докурился бы до выпадения из окна? Сколько всего отравленных сигарет ему подсунули? Почему его галлюцинации настолько совпадали с озвученной Татьяной легендой?

– Своей историей она могла в каком-то смысле запрограммировать его на определенные глюки, – пожал плечами Димыч. – Мы точно не знаем, что именно видел и слышал Николаев, только с его слов. А он пытался интерпретировать события, исходя из того, что знал. Ему сказали, что за ним придет некий монстр, который будет действовать определенным образом. Вот он и подгонял происходящее под это знание. Вероятно, у него была высокая степень внушаемости. И кстати, эта версия объясняет, почему убийство произошло на сутки раньше.

– Это почему же? – не понял Соболев.

– Убийца не мог знать наверняка, сработает ли схема. Николаев мог курить не те сигареты или по какой-то причине вообще воздержаться от них. Или ловить глюки исключительно в квартире без фатальных последствий. Убийца давал себе время в случае неудачи вмешаться и лично убить Николаева на следующую ночь, то есть сегодня после полуночи. Чтобы соблюсти интервал в сорок дней. Но все сложилось так, что жертва прошла по пути, описанном в легенде, и вмешательство не потребовалось.

Петр Григорьевич на это заявление одобрительно кивнул, Велесов неопределенно дернул бровью, что вполне могло быть проявлением внезапно возникшего тика, в целом же его лицо осталось бесстрастным, словно он пока еще анализировал сказанное.

И только Соболев выглядел ничуть не убежденным. Хотя бы потому, что собственными ушами слышал шумы в своей спальне. Не мог же убийца отравить и его сигареты тоже? На всякий случай, конечно, стоило купить новую пачку…

Но ничего из этого он озвучивать не стал.

– Что вас смущает? – поинтересовался Димыч, понаблюдав за игрой эмоций на лице оперативника и переведя взгляд на следователя. – Тут же явно прослеживается схема: все жертвы маньяка были одурманены тем или иным способом. Девчонка из усадьбы – мертвецки пьяна, парень на кладбище – усыплен, парень в лагере – накачан успокоительным. Галлюциноген прекрасно вписывается. Это почерк.

– Рязанова напилась на вечеринке. Нитразепамом парня с кладбища напоила Татьяна, в чем сама нам призналась, – напомнил Соболев.

– Непонятно, правда, зачем призналась, если работает с убийцей, – вклинился Велесов. – Без ее показаний мы об этом никогда не узнали бы.

– Создавала себе алиби? – предположил Петр Григорьевич. – Мол, будь я убийцей или его сообщницей, зачем бы стала рассказывать про нитразепам… А так, если он ей прописан, мы могли и сами об этом узнать, это выглядело бы подозрительно.

– Кстати, а мы узнали: он действительно ей прописан? – поинтересовался Велесов, глядя на Соболева.

Тот неловко пожал плечами: ни тогда, ни сейчас он не видел смысла Татьяне врать об этом, а потому не проверял. Если у нее нет рецепта и она достала нитразепам как-то нелегально, она действительно могла просто ничего не говорить.

– Мы проверим, – пообещал Петр Григорьевич.

– Давно нужно было проверить, – буркнул Велесов, но без особого нажима: прекрасно знал, что и сам накосячил.

– Парней в лагере, конечно, транквилизаторами накачал убийца, – продолжил Соболев собственную мысль. – Чтобы они не бегали и не отбивались. Но важно не это, а то, что каждый раз в итоге маньяк убивал сам. Лил воду в глотку девчонке, душил одного парня, резал другого. А этому вдруг дал просто упасть с балкона? Почему? В чем его кайф?

– Не все маньяки убивают ради кайфа, – возразил Петр Григорьевич. – Этот, похоже, работает над каким-то масштабным оккультным ритуалом. И Николаев – его четвертая жертва, сто процентов. Слишком по многим параметрам этот труп вписывается в схему, чтобы не быть жертвой маньяка.

– А я и не говорю, что он не жертва нашего маньяка, – заметил Соболев. – Но он может быть отвлекающим маневром, понимаете? И настоящая жертва будет убита этой ночью. У колодца.

– Почему у колодца? – удивился Велесов.

– Потому что убийства всегда связаны не только с легендой, но и с местом, – повторил Соболев мысль, высказанную Федоровым. – Мы же сняли наблюдение с колодца, как только решили, что убийство уже произошло, так? Вот этого, вероятно, убийца и добивался, подсовывая нам Николаева. Чтобы мы решили, что очередной ход сделан, и сосредоточились на новом трупе, а не на месте.

– Значит, как минимум наблюдение нужно вернуть, – тут же решил Велесов. – Раз есть такая вероятность.

– И надо бы нагрянуть к Татьяне с обыском, – быстро добавил Соболев, почувствовав поддержку следователя. – Дома или в кабинете мы вряд ли что найдем, но у нее есть деревенский дом, в наследство от прабабки достался.

Ему не составило труда найти настоящую Аглаю – прабабку Татьяны Гусаровой. Та действительно жила в граничащей с Шелково деревне и, что особенно интересно, совсем недалеко от пресловутого колодца. Когда Соболев нашел нужный адрес на карте, на мгновение даже задумался, не та ли это деревня, в которую якобы ездили за водой жители той, что так неожиданно лишились собственного источника.

Но потом он напомнил себе, что вся рассказанная Татьяной легенда может быть ложью от первого до последнего слова. Если задуматься, то в ней действительно кое-что не клеилось. И если Федоров прицепился к трем ночам и тому, что существо из колодца убивает не по месту собственной прописки, то самого Соболева гораздо больше смущало то, что колодец выглядит не так уж плохо, а вокруг него нет и намека на когда-то существовавшую деревню. Только лес. Вероятно, за какое-то время природа действительно способна полностью стереть следы пребывания человека, но не похоже, что колодец стоит так давно. Скорее уж его вырыли именно в лесу, но кто и зачем – непонятно.

– И что именно ты хочешь там найти? – нахмурился Велесов.

– Не знаю… Транквилизаторы? Галлюциноген? Подробный дневник маньяка? Описание ритуалов, к которым все сводится? Что-нибудь, что свяжет Татьяну с жертвами крепче, чем случайные пересечения в городе!

– А на каком основании ты предлагаешь провести у нее обыски? На основании того, что она рассказала жертве страшилку?

Соболев поморщился: так и думал, что легко не будет.

– Она была знакома с убитым, была у него дома, а значит, имела возможность отравить сигареты или подкинуть отравленные. Есть связи с первой и второй жертвами. Кроме того, она явно увлечена оккультной темой, а стало быть, вполне вписывается в профиль маньяка.

– Вторую жертву однозначно задушил мужчина или женщина гораздо крупнее Татьяны, – возразил Димыч.

– И последние два дня она отсутствовала в городе, а кто-то изменил положение тела сразу после падения, – добавил Велесов.

– Никто не запрещает ей иметь сообщника, – развел руками Соболев. – Главное – прижать ее, а второго она нам сама сдаст.

Велесов на пару мгновений задумался и кивнул.

– Да, пожалуй, попробовать можно.

– И сделать это надо быстро, – добавил Соболев. – Сегодня.

– Едва ли получится, – мотнул головой Велесов. – Завтра с утра будут все необходимые бумаги.

– Завтра с утра может быть уже поздно!

– Слушай, не дави на меня! – неожиданно огрызнулся Велесов. – От меня начальство вообще требует закрыть это дело как несчастный случай или суицид и не пополнять зря список жертв маньяка! Сегодня будем следить и за Татьяной, и за колодцем. Если ты прав, есть шансы взять и ее, и сообщника с поличным, тогда оснований для обыска у нас будет предостаточно. Если она попытается избавиться от каких-то улик, тоже хорошо: возьмем ее на этом. А если ничего не случится, значит, утром найдем все то же самое, что можем найти этим вечером. Ясно?

– Предельно, – процедил Соболев.

– Есть еще что-то по этому делу?

Велесов обвел всех вопросительным взглядом, но и оперативники, и эксперт только мотнули головами.

Соболев не стал упоминать, что отправил запрос на уточнение обстоятельств гибели сестры Татьяны Гусаровой. Он пока не знал, может ли то происшествие быть связано с происходящим в Шелково, ему просто показалась странной реакция Федорова. Тот явно знал больше, чем говорил. И если он что-то скрывал, то Соболев хотел знать, что именно.

– Тогда все свободны. Работайте, – распорядился Велесов. – Про нитразепам лучше уточните.

– Вот прям сейчас пойду и уточню, – проворчал Соболев, первым выходя из кабинета и хлопая дверью чуть сильнее, чем следовало.

28 декабря 2016 года, 16.20

Звонок Федорова застал его буквально в шаге от двери кабинета, и Соболев не стал заходить в него, чтобы Петр Григорьевич, передвигающийся более неспешно, не нагрянул в какой-нибудь неподходящий момент беседы. Вместо этого он прошел до конца коридора, к мутному окну, выходящему на неказистый задний двор.

– Ты нашел дом прабабки? – без лишних расшаркиваний поинтересовался Федоров.

– Да. Ты был прав: она действительно жила тут поблизости, в деревне, а теперь этот дом перешел по наследству к Татьяне.

– Отлично! Тогда я, возможно, знаю, где искать то, что нам нужно.

– Откуда? – удивился Соболев.

– От верблюда, – хмыкнул Федоров. – Я тут кое-что нарисовал, пока ты адрес искал. Судя по описанию Кристины, это может быть подсказкой. Если заберешь меня, я готов поехать с тобой туда прямо сейчас.

Соболев задумался, покусывая нижнюю губу. Лезть с «неофициальным обыском» в деревенский дом, где, вероятно, придется перевернуть все вверх дном, чтобы что-то найти, да еще в темное время суток, когда соседи могут заметить в окнах пустующего дома луч фонаря, он, вероятно, не рискнул бы. Особенно зная, что всего несколько часов спустя туда можно будет прийти вполне легально. Но именно эти несколько часов его и смущали.

Когда там официально дадут добро? Сколько после этого у него останется времени, пока за ним не придет Тот, кто живет в колодце? Не умудрятся ли Татьяна с сообщником вновь обдурить их и все равно убить ночью свою жертву? Что, если колодец в целом – обманка, отвлекающий маневр?

Соболев не знал, что такого можно найти, чтобы узнать правду, но отказаться от возможности, когда ему ее вот так предлагали, не мог. Он все еще не знал, действительно ли верит в странный прорицательский дар Федорова, но сейчас готов был работать с любыми зацепками.

– Андрей? – нетерпеливо позвал в трубке голос Федорова.

– Не, старик, в этот раз я поеду один. Эта деревня вполне себе обитаема, там надо будет действовать быстро и аккуратно, у меня не будет времени тебя за руку водить.

В трубке ненадолго повисла тишина, заставившая Соболева задуматься, не слишком ли грубо прозвучали его слова, но прийти к какому-либо выводу он не успел.

– Хорошо, – сдержанно ответил Федоров. – Тогда просто заскочи ко мне по дороге и забери рисунок. Кристина решила развлечь себя походом в магазин, мне самому будет сложно сфотографировать рисунок.

– Не вопрос, – согласился Соболев.

В Шелково все находилось достаточно близко, поэтому заехать к Федорову не составило труда.

– Так просто? – удивился Соболев несколько минут спустя, стоя в его прихожей и разглядывая протянутый рисунок.

На нем была изображена комната, заставленная коробками и старой мебелью, среди которой особенно выделялся массивный буфет. Один из его ящиков был заметно выдвинут.

– Вот прям там искать, в этом ящике?

– По крайней мере, я бы посоветовал тебе начать с него. Буду рад, если искомое действительно окажется там.

– Еще бы нарисовал поточнее, что я ищу.

– Я что, всю работу должен за тебя делать? Думаю, там не так много будет лежать, ты быстро сориентируешься. Едешь совсем один?

– Не тот случай, когда имеет смысл тащить с собой огромную компанию, – кивнул Соболев, забывая, что собеседник этого не видит.

– Хоть предупредил кого-нибудь, куда едешь? Вдруг что-нибудь случится…

– Да что там может случиться? За Гусаровой наши следят, обо всех ее подозрительных перемещениях мне сразу сообщат.

– Но у нее же может быть сообщник.

– Ты за меня волнуешься? Как мило, – усмехнулся Соболев, но губы Федорова даже не дрогнули.

– Просто скажи, где тебя искать в случае чего.

– Пришлешь кавалерию?

– Думаешь, не смогу?

В том, что Федоров в случае необходимости найдет способ прислать ему на помощь спецназ, Соболев почему-то не сомневался. Прежде чем лишиться зрения, в «Векторе» он наверняка был каким-нибудь очень эффективным менеджером.

– Уверен, что сможешь. Но не нужно. То, что я собираюсь сделать, незаконно. И при других обстоятельствах я бы этого делать не стал. Тут уже в случае чего не отбрешешься, мол, искал вас, госпожа Гусарова, дверь была открыта, вот я и вошел проверить, не случилось ли чего. Но раз уж обстоятельства вынуждают меня это сделать, если что-то пойдет не так, выпутываться буду сам. А уж тебе точно не стоит туда лезть, если со мной что-то случится. Ты ведь все еще без телохранителя, так?

Федоров кивнул и лишь посоветовал в ответ быть осторожным. Соболев в свою очередь пообещал, что самое позднее через час позвонит и расскажет, что было в ящике.

28 декабря 2016 года, 17.00

До места он добрался быстро. Оставив машину на безопасном расстоянии, к нужному дому подобрался, скрытый полутьмой весьма скупого освещения, ведь на улице к тому моменту окончательно стемнело, а вот фонари пока не зажглись. Старый замок на двери тоже не стал для Соболева серьезной преградой.

Внутри дома пахло забвением. Все пространство в ближайшей к входной двери комнате было захламлено старой мебелью и коробками с вещами, которые, видимо, когда-то собрали, да так и не вывезли. В доме определенно никто не жил и никто за ним не ухаживал, но зато даже в темноте, разгоняемой только осторожным светом фонарика, Соболев смог оценить, насколько точно Федоров изобразил и саму комнату, и высившийся у дальней стены громоздкий буфет.

– Вот же… шаман прям, – процедил он, убирая рисунок в карман и пересекая комнату.

Выдвинув нужный ящик, Соболев принялся рыться в нем, внимательно пересматривая каждую бумажку, но ни одна не походила на искомое, чем бы это искомое ни было.

В ящике лежала старая, давно пожелтевшая газета, в которой Соболев просмотрел все заметки, но ничего, кроме позитивных «вестей с полей», не нашел. Несколько открыток, пара фотографий и стопка писем тоже не несли в себе ничего мрачного, подозрительного или хотя бы отдаленно связанного с колодцем. Прочий мусор – старые батарейки, монетки, какие-то сломанные фигурки и несколько чеков из магазинов – тем более не вселяли оптимизма.

Соболев сложил все на место и задумался. Снова достал рисунок и убедился, что выдвинул правильный ящик, но на всякий случай изучил и содержимое соседних. Ничего внятного. Или он не видит того, что ему нужно, или его тут нет.

Он снова поочередно выдвинул три ящика: указанный на рисунке и два соседних. Прищурился. На что Соболев никогда не жаловался, так это на глазомер, но для верности сейчас использовал собственные пальцы, чтобы убедиться: глубина ящика, выдвинутого на рисунке Федорова, отличалась от двух других. Она была меньше.

– Двойное дно? Серьезно?

Вытащив ящик полностью и высыпав все его содержимое на пол, он покрутил его, ища способ добраться до тайника, и наконец добрался.

Внутри обнаружилась старая тетрадь. От времени и частого использования ее листья тоже пожелтели и распухли, плотная обложка поистрепалась. Почти все страницы внутри оказались исписаны мелким аккуратным почерком, но, если бы Соболев нашел эту тетрадь при обычном обыске среди прочих вещей, он даже не обратил бы на нее внимания. Решил бы, что это просто сборник рецептов, потому что именно так и выглядели первые записи: как рецепты. Лишь вчитавшись в ингредиенты, он понял, что это не домашняя поваренная книга.

Скорее, книга домашней магии с рецептами то ли зелий, то ли очень замороченных ядов. Через несколько страниц и вовсе шли описания мелких ритуалов, часто сопровождающиеся схемами и разными набросками, чем-то напоминающими стиль рисования Федорова.

Соболев листал тетрадь, затаив дыхание и позабыв обо всем на свете. Наконец на одной из страниц появился карандашный набросок усадьбы Грибово. Заголовок наверху страницы гласил: «1. Усадьба». Дальше шел пересказ уже знакомой ему легенды о Настасье, дополненный непонятными пассажами об энергетических потоках. О чем-то таком же, если верить Федорову, не раз размышляла Татьяна.

Перевернув страницу, Соболев увидел новый заголовок: «2. Кладбище». По спине побежали колючие мурашки, а в груди что-то тревожно заныло. Вот оно! То, что он искал. То, что свяжет Татьяну Гусарову с преступлениями маньяка!

Он снова торопливо перевернул страницу, не вчитываясь в рассказ о Смотрителе, но ожидаемого на следующем развороте не нашел. Третий заголовок гласил: «3. Лес». Соболев нахмурился, чувствуя, как подступают сомнения, и снова перевернул страницу.

«4. Колодец». Все снова встало на свои места, и тут уж Соболев принялся читать внимательно. Жадно скользя взглядом по ровным строчкам мелких букв, он так увлекся, что совсем перестал обращать внимание на происходящее вокруг.

Поэтому внезапно выросшую за его спиной тень не заметил.

28 декабря 2016 года, 17.55

Ожидание никогда не давалось Владу легко, но в последние годы пришлось привыкнуть к тому, что вся его жизнь теперь в основном складывалась из ожиданий. Раньше он был так занят, что едва успевал спать, и потому время от одного события до другого пробегало быстро и незаметно. Порой даже слишком, иногда очень хотелось его притормозить. Теперь же все стало иначе.

Он ждал. Ждал звонка Соболева. Ждал ответа от Горина, к которому все же был вынужден снова обратиться, чтобы узнать больше о сестре Татьяны и особенно о ее гибели. Ждал, когда появится Юля, которая собиралась заняться изысканиями в компании Галки. Ждал, когда вернется Кристина, чтобы показать ей еще один рисунок, который его рука набросала, пока он пил кофе и ждал звонка от Соболева.

Через обещанный час Соболев не позвонил, но Влад удержался от того, чтобы позвонить самому. Мало ли, как там складывается? Может быть, поиски оказались не столь простыми. Может быть, ситуация сложилась как-то неблагоприятно. Следовало выждать еще хотя бы минут двадцать.

Отведенное дополнительное время не успело подойти к концу, когда раздался звонок в дверь. Решив, что это вернулась Кристина, Влад поторопился открыть, ни о чем не спрашивая, но сразу понял, что на пороге стоит не сестра.

Однажды он сказал Юле, что способен узнать ее даже по дыханию, и это было почти правдой. Потому что образ другого человека для него сейчас складывался не только из звуков, но и из запахов. Поэтому несмотря на то, что дышала она непривычно – как-то отрывисто, поверхностно, постоянно шмыгая носом, – Влад сразу узнал ее. И мгновенно понял, что что-то не так.

– Юля? Что случилось? – напряженно спросил он, отступая и давая ей войти.

Она вошла. Но вместо того, чтобы просто поздороваться и ответить, снимая с себя верхнюю одежду – а Влад не сомневался, что она пришла именно с улицы, а не из своей квартиры, – Юля вдруг шагнула к нему, крепко обняла за талию и уткнулась лицом в плечо. Задышала еще тяжелее – то ли пыталась сдержать рыдания, то ли просто по какой-то причине задыхалась, – засопела громче, ее пальцы судорожно смяли тонкую ткань его домашнего свитера. Вся она дрожала так, словно промерзла до костей.

От ее одежды исходил холод, но Влад все равно крепко обнял Юлю, пытаясь успокоить. Чем-то ее поведение напоминало их встречу ночью в лесу: судя по всему, сейчас она была напугана не меньше, чем тогда.

– Тише, успокойся, – мягко велел Влад, поглаживая ее по волосам и мысленно отмечая, что они стали заметно короче, чем были месяц назад. – Юля, что случилось?

– Я видела его, – сдавленно ответила она. – Я была там и видела его!

– Где была? Кого видела?

– У колодца. Я видела того, кто в нем живет. Он настоящий. Понимаешь? Он существует… И завтра он придет за мной…

Его руки инстинктивно сжались вокруг нее крепче. Судя по состоянию Юли, в этот раз ей точно не кошмар приснился.

– Что ты делала у колодца? – поинтересовался Влад, просто потому что пока не знал, что еще сказать.

– Мы поехали туда, чтобы вызвать дух убитого и допросить… Ну, человека, которого по твоей версии должны были там убить.

– Мы? Дай угадаю: это Галка тебя подбила?

– Она просто предложила, я сама пошла. Господи, Влад, зачем я туда пошла?!

На последних словах ее голос непривычно зазвенел, и Влад снова успокаивающе погладил ее по волосам.

– Со мной что-то происходит в последнее время… Я ведь совсем не такая. Просто мне вдруг захотелось стать такой же безбашенной, как Галка. Чтобы не быть такой осторожной и… скучной…

– Ты не скучная, – возразил Влад. – С чего ты это взяла?

Юля только пожала плечами, и на этот раз ему не потребовалось устное пояснение: он прекрасно почувствовал ее жест.

– Но я хочу снова стать скучной! – тут же заявила она. – Хочу, чтобы моя жизнь снова стала скучной, чтобы в ней снова ничего не происходило! Я не хочу ничего знать об этих призраках и монстрах. Я не хочу, чтобы тот, кто живет в колодце, завтра пришел и убил меня…

Юля наконец всхлипнула, ее плечи дрогнули, но она так и не заплакала. Только повернула голову, теперь утыкаясь лицом в изгиб его шеи и прижимаясь еще крепче.

– Влад, пожалуйста, сделай что-нибудь. Придумай что-нибудь…

– Никто тебя не убьет, – пообещал Влад с уверенностью, которую на самом деле не испытывал. – Слышишь меня? Не в первый же раз такое происходит, да? Выкрутимся и сейчас.

– Почему это происходит? – пробормотала Юля, и теперь голос ее прозвучал подозрительно бесцветно.

Казалось, накатывавшая на нее истерика вдруг захлебнулась, вместо нее Юлю охватила апатия. И по мнению Влада, это было несколько нездорово.

– Почему это происходит со мной? – как заведенная, повторила Юля.

– Мы все время от времени задаемся этим вопросом. Говорят, каждому выпадает то, с чем он способен справиться. По-моему, бред, но…

– Нет, послушай! – перебила Юля, вдруг отстраняясь.

Но совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы ее лицо оказалось перед лицом Влада. Обнимать его она при этом не перестала.

– В первый раз, каюсь, я по собственной дурости поехала с ребятами в ту усадьбу. Дважды. Потом повелась на твои уговоры и пошла вызывать Смотрителя. И в историю с куклами я тоже вляпалась по доброй воле. Но в этот раз все иначе. В этот раз меня привели к колодцу специально! Именно меня! Почему он выбрал меня? Что я сделала не так?

– Ты здесь ни при чем, – заверил Влад, на этот раз не очень-то уверенно.

Не потому, что считал иначе. Просто он чувствовал, как ее дыхание падает на его кожу, и понимал, что их лица совсем рядом. И почему-то это осознание мешало думать о важном.

Ему показалось, что на одно короткое мгновение ее лицо качнулось вперед и стало еще ближе, как будто Юля собиралась его поцеловать, но Влад не был в этом уверен. Потому что секунду спустя шум со стороны так и оставшейся открытой двери заставил ее отступить назад, высвобождаясь из ослабшей хватки его рук.

– О, у нас снова собирается военный совет? – весело поинтересовалась Кристина, входя и шурша пакетами. – А Соболев где?

– Хороший вопрос, – отстраненно признал Влад, пытаясь напомнить себе, что сестру он все-таки очень любит.

Даже тогда, когда она приходит так не вовремя.