Глава 9

28 декабря 2016 года, 06.15

В декабре раннее утро мало чем отличается от глубокой ночи, разве что людей на улицах чуть больше. Но, к счастью, все равно не так много, иначе двум молоденьким полицейским, изображавшим из себя оцепление, пришлось бы несладко. А так им почти удавалось закрывать собой мертвое тело и работающего с ним эксперта.

– Проходите, не останавливайтесь, – велели они прохожим. – Не мешайте работе полиции.

Многие слушались, но даже они замедляли шаг и вытягивали шеи, едва не сворачивая их, чтобы рассмотреть труп. А другие совершенно беззастенчиво тормозили и пытались снять происходящее на смартфон – то ли фото, то ли видео, то ли все сразу, – пока один из полицейских не делал шаг в их сторону, демонстрируя желание отобрать аппарат. Только тогда любопытные прохожие прятали его в карман и шли дальше, делая вид, что вообще ничего такого не имели в виду.

«А метров через сто снова достанут и начнут постить во все соцсети, – мрачно подумал Соболев, наблюдая эту картину через лобовое стекло только что припаркованного рядом с местом происшествия автомобиля. – Стервятники, мать их. Что за страна? Или время теперь такое?»

В глубине души он прекрасно понимал, что дело и не в стране, и не во времени. Всегда были люди, охочие до чужих несчастий и очарованные смертью. Поглазеть на мертвеца и порадоваться тому, что ты, какая бы убогая судьба у тебя ни была, сегодня, по крайней мере, жив, а кто-то другой – нет. Вот ему реально не повезло, а у тебя все еще не так плохо. И поговорить есть о чем.

Соболев выбрался из машины и подошел к «оцеплению». Один из полицейских сначала дернулся, собираясь преградить ему дорогу – не разглядел в темноте лица, – но Соболев спокойно бросил ему, на всякий случай показывая удостоверение:

– Свои.

Полицейский кивнул, пропуская его к телу, над которым склонился их седовласый эксперт Дмитрий Логинов.

– Доброго тебе, Димыч, – поздоровался Соболев, держа руки в карманах куртки, чтобы не мерзли, и сочувствуя эксперту, вынужденному работать в латексных перчатках. – Что у нас тут? Самоубийца?

– Ты хоть раз видел самоубийцу, лежащего в такой позе?

Соболев скользнул взглядом по телу. Полноватый мужчина сорока с чем-то лет лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги. Звездочкой.

– Твою мать… Но это же не наш парень, да? Пентаграммы же нет?

Димыч выразительно посмотрел на него, не выпрямляясь, и пожал плечами.

– Иди с Велесовым поговори.

– А он уже здесь?

– Он давно здесь, – хмыкнул Димыч, возвращаясь к работе. – Давай, шуруй, не отвлекай меня. Тебе на десятый.

Без лишних вопросов Соболев поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру погибшего была распахнута, из нее доносились голоса: судя по всему, внутри уже шел осмотр. Прочие двери на площадке были закрыты, лишь у одной светилась щелочка, которая исчезла, стоило Соболеву зыркнуть на нее. В остальных квартирах особо любопытные наверняка торчали у глазков. Да, а как свидетелей искать, так сразу никого, все оказываются слепоглухонемыми, спящими практически летаргическим сном.

Обычно Соболев спокойнее относился к людским слабостям, но сегодня его все раздражало. То ли недосып последних двух дней сказывался, то ли просто не с той ноги встал. Да и вероятность того, что маньяку все же удалось добраться до четвертой жертвы, настроения не поднимала.

В квартире работали двое коллег, но Петра Григорьевича среди них не оказалось. То ли еще не приехал, то ли его решили не дергать.

Мрачный Велесов со следами жестокого недосыпа на лице обнаружился на кухне. Сидел за столом, обложившись бумажками, но в данный момент ничего не писал. Просто сидел, сжав в пальцах ручку, хмурясь и глядя в одну точку. Он даже не сразу заметил появление Соболева, тому пришлось привлечь к себе внимание громким приветствием.

– Ну и что тут происходит? – поинтересовался он, глядя на молодого следователя. – И зачем тут я, если ребята уже работают?

– Ты садись, – тихо велел Велесов, кивая на соседний стул. – Это наша четвертая жертва.

– Ты уверен? – уточнил Соболев, даже не дергаясь, чтобы отодвинуть стул. – Как-то не похоже по почерку…

– Да сто процентов, – вздохнул Велесов. – Парень связан с тем колодцем, который ты нашел. Просто это не место преступления, тут другая легенда.

Соболев отодвинул стул и устало опустился на него. Да, хреново день начинается.

– Рассказывай.

Велесов принялся пересказывать ему события прошлого вечера: как он встретился после работы с Георгием и решил устроить в его квартире засаду. Говорил он спокойно, без эмоций, но на оперативника за все время ни разу не взглянул. Иначе заметил бы, что тот с каждым его словом злится все сильнее.

– Какого черта ты меня не вызвал? – почти прорычал Соболев, когда Велесов замолчал. – Это же мое дело!

Велесов бросил на него быстрый взгляд, по которому стало видно: причина полного отсутствия эмоций в его голосе не в спокойствии, а в усталости.

– Ты весь день жаловался, что из-за колодца не спал полночи и встал ни свет, ни заря. Мне нужен был кто-то посвежее. Да и убийство должно было произойти не сегодня, а завтра! Я хотел дать тебе выспаться, чтобы…

– Ну да, я прям офигенно выспался, – огрызнулся Соболев, отталкиваясь от стола, вскакивая на ноги и принимаясь мерить нервными шагами не особо просторную кухню. – Почему в квартире был только ты? Это вообще не твоя работа!

Велесов ответил не сразу, опуская взгляд на ручку, которую теперь крутил в пальцах.

– Двое дежурили в машине у подъезда, еще двое на лестнице этажом выше. Мы все были на связи. Нам бы успели прийти на помощь…

Это не походило на вменяемый ответ на вопрос, но Соболев не стал допытываться. Только громко фыркнул, давая понять свое скептическое отношение к плану, учитывая известные обстоятельства.

– И что же пошло не так, а? Почему этот мужик лежит там, а его мозги раскиданы по снегу?

Преувеличил, конечно, поскольку голова жертвы не разбилась, череп лишь проломился в одном месте, насколько Соболев успел заметить, но сейчас в нем говорила злость. И немножечко – страх.

– Убийца не пришел, – все тем же лишенным эмоций голосом пояснил Велесов. – Где-то в пятом часу я подумал, что мы его или все-таки спугнули, или оказались правы – убийство произойдет на следующую ночь. Я предположил, что Георгий должен был пережить эту ночь, полную ужаса, чтобы к следующей расслабиться – тогда бы убийца его и подловил. А потом… Наверное, я задремал слегка, прямо сидя… Потому что Георгий находился в комнате со мной, а потом я услышал его крик уже где-то на балконе. Он всю ночь ходил туда курить, чуть не каждые полчаса. Видимо, снова пошел. И там оно его и…

– Оно? – переспросил Соболев, резко останавливаясь в своих метаниях и глядя на следователя. – Что еще за оно?

Велесов прикрыл глаза, массируя пальцами переносицу, и пожал плечами.

– Чудовище, которое живет в колодце, – предположил он тоном, который не позволял понять – шутка это или реальная версия.

– Ты это сейчас серьезно? – напряженно поинтересовался Соболев, сверля его взглядом.

– Ну, кто-то же приходил к нему две ночи подряд. И что-то испугало его до такой степени, что он то ли упал с балкона, то ли попытался через него сбежать. Не знаю я, Андрей, что это было. Никто чужой обычным способом сюда попасть не мог, дверь все время оставалась заперта изнутри. Я никого не видел… здесь. А когда добежал до балкона, Георгий уже лежал внизу. Я…

Он осекся, закусывая нижнюю губу и все еще не глядя на оперативника. Тому пришлось его подтолкнуть:

– Да договаривай уже. Что ты?

– Видел кого-то рядом с ним. Там, на земле. Какую-то… тень. Не знаю, не разглядел, темно было. А оно просто шевельнулось в темноте.

– Опять оно, будь оно неладно, – проворчал Соболев, снова принимаясь ходить из стороны в сторону.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, он вытащил из кармана пачку сигарет и нервно закурил.

– Но пентаграммы же нет, – повторил он то же самое, что сказал Димычу внизу. – И слишком рано. Мы же посчитали: убийства всегда происходят на сороковой день после предыдущего.

– Во втором случае пентаграммы тоже не было, – напомнил Велесов. – По крайней мере, мы ее не увидели. Может быть, она была начерчена палочкой на земле, может быть, она начерчена так и сейчас, но под выпавшим снегом не видно. А дата… Мы могли неправильно уловить логику. Что, если сороковой день – это лишь крайний срок для следующего убийства? И маньяк, поняв, что мы вышли на его след, решил в этот раз убить чуть раньше? Чтобы застать нас врасплох.

– Но ты же сам сказал, что никто не приходил, что мужик этот просто чего-то испугался, – напомнил Соболев. – Может, он вообще не относится к нашему делу, а? Может, это все совпадение, и он просто давно чертей гонял?

– А колодец? – возразил Велесов, наконец поднимая на Соболева глаза. – А Аглая? А легенда эта? Какое уж тут совпадение, все как по нотам!

Соболев остановился, снова временно переставая метаться из стороны в сторону, привалился бедром к мойке и стряхнул в раковину пепел. У него кончились аргументы и возражения, поэтому он только тихо уточнил:

– Так что же? Какова твоя версия? За парнем реально пришел тот, кто живет в колодце? Пришел по воле нашей так внезапно исчезнувшей из поля зрения ведьмы? Так, что ли?

Велесов ничего не успел ответить: послышался шум уверенно приближающихся шагов, и в кухню вошел Димыч. С громким скрежетом выдвинув из-за стола третий стул, он плюхнулся на него, вздохнул и отчитался:

– В общем, так. Никаких признаков того, что жертву кто-то столкнул насильно. Если это и имело место, то либо его застали врасплох, либо он не сопротивлялся. Умер мгновенно, как ударился о землю. Позу звезды телу придали уже после падения.

– Вот что ты видел, – заметил Соболев, снова поворачиваясь к Велесову. – Убийцу, который поджидал под окном, чтобы завершить свой ритуал. Он был здесь. И вы его упустили. А знаешь почему? Потому что ты делал не свою работу!

Велесов не стал ни спорить, ни оправдываться. Видимо, и сам прекрасно понимал, что допустил ошибку. Соболев только никак не мог понять, почему он так поступил. Башковитый ведь парень!

– Думаешь, будь здесь ты, у тебя лучше получилось бы? – только и спросил Велесов в ответ.

Ну да, все правильно, лучшая защита – это нападение. Возразить Соболеву оказалось нечего: сейчас он крайне сомневался, что действительно смог бы что-то сделать.

– Так чего здесь произошло? – нарочито спокойно поинтересовался Димыч. – Тот, кто живет в колодце, явился сюда и сбросил парня с балкона за то, что тот бросил в его колодец камень?

Соболева передернуло. Он нервно раздавил в раковине окурок, игнорируя укоризненный взгляд Димыча.

– Ты эксперт, ты нам и скажи. Это мог быть гипноз?

И следователь, и эксперт удивленно посмотрели сначала на Соболева, а потом друг на друга.

– Гипноз? – переспросил Димыч. – С чего вдруг?

– Ну, очевидно, убийца не стал подниматься в квартиру, но знал, что парень рухнет с балкона, поэтому поджидал его внизу. Логично предположить, что процессом он все-таки как-то управлял. Мог этот человек загипнотизировать жертву и внушить ей какие-то видения, которые в итоге привели к падению?

Димыч задумчиво пожал плечами.

– Я могу изучить эту тему подробнее, но, честно говоря, сомнительно. У гипноза свои ограничения. Не все люди, в принципе, ему подвержены, а уж такие сложные внушения, которые срабатывают по какому-то триггеру и приводят к подобному результату… Нет, конечно, о гениальных гипнологах, способных подчинять людей своей воле чуть ли не по телефону и заставлять их творить чудовищные вещи, я слышал, но все это выходит за рамки научно доказанных методик. И уже больше похоже на легенды о колдовстве, чем на истории с гипнозом. Просто байки.

– Ну да, такие же байки, как призрак утопленницы в старой усадьбе, мертвый смотритель кладбища или куклы-убийцы, – пробормотал Велесов. – И все было бы не так страшно, если бы в нашем деле не фигурировала ведьма. Думаю, пора официально объявить ее в розыск.