Глава 8

27 декабря 2016 года, 19.05

Стоило оказаться на улице, как дерзкий порыв ветра, грубо рванувший в разные стороны полы не до конца застегнутого пальто, заставил Велесова пожалеть о том, что машина его осталась на парковке у дома. Живя в пешей доступности от работы, молодой следователь предпочитал тратить по пятнадцать минут утром и вечером на бодрую прогулку, а не ехать за рулем. Считал, что так полезнее для здоровья. И только в совсем уж мерзкую погоду он все же ехал на машине, тратя в утренней пробке на Центральном проспекте почти столько же времени.

Похоже, время «совсем уж мерзкой» погоды как раз началось, но теперь было поздно жалеть об оставленном у дома личном автотранспорте. Конечно, оставалась возможность вызвать такси, но это Велесову казалось каким-то барством, поэтому он только торопливо застегнулся, поправил на тонкой шее объемный теплый шарф – подарок матери, – натянул на уши шапку и решительно вновь повернулся против ветра, кидающего в лицо мелкую жесткую крупу.

Далеко уйти не успел, даже до проспекта, вдоль которого пролегала добрая половина его пути, не добрался, когда ему наперерез кинулся какой-то мужчина, пытаясь схватить за плечо.

– Михаил Петрович!

Велесов инстинктивно дернулся, отступая и не давая к себе прикоснуться, напряженно посмотрел на мужчину.

Тот тут же замер, примирительно вскидывая руки и давая понять, что не имел в виду ничего дурного. Вид у него действительно был не столько угрожающий, сколько испуганный.

Велесов скользнул по нему изучающим взглядом, пытаясь понять, знакомы ли они. Его явно знали, раз обратились по имени и отчеству, но в памяти самого следователя внешность мужчины никак не отзывалась. Высокий, пузатый, лет сорока с лишком… Подследственных у Велесова за карьеру было пока не так много, чтобы он совсем их не запоминал, значит, едва ли этот человек связан с работой.

– Вы же Михаил Велесов, так? – чуть менее уверенно уточнил мужчина, глядя на него с затаенной надеждой.

– Да, это я, – кивнул Велесов, все еще посматривая на мужчину с настороженностью. – А вы кто?

– Меня Жорой зовут. Георгий Николаев. Наши матери знакомы, у них дачи рядом, калитки напротив.

Велесов напряг память, пытаясь выцепить из нее имя сухонькой старушки, которой ему время от времени приходилось помогать, когда он заходил помочь матери. Значит, у нее есть свой сын, только ему, видать, обычно некогда.

– Вы сын Анны Дмитриевны?

– Да! – радостно закивал Георгий. – Она мне про вас рассказала и подсказала, где вас найти.

Велесов чуть расслабился и шагнул вперед, сокращая расстояние между собой и собеседником, чтобы не выглядеть испуганным. Впрочем, он об этом тут же пожалел: от Георгия разило спиртным и чесноком.

– А зачем? – поинтересовался Велесов, стараясь не слишком принюхиваться.

– Мне нужна ваша помощь. Или даже защита. Меня собираются убить.

Брови Велесова сами собой прыгнули вверх. Он так удивился, что даже перестал замечать жестокий ветер и бьющий по лицу снег. И несмотря на неприятный запах от собеседника, шагнул еще ближе, чтобы лучше слышать и не заставлять того говорить громко. Такие темы вообще лучше обсуждать за закрытыми дверями.

– Кто вас собирается убить? Почему?

– Тот, кто живет в колодце, – громким шепотом, сильно выпучив глаза, заявил Георгий. – Потому что я бросил в колодец камень!

Велесов непонимающе моргнул.

– Что?

– Это колодец в лесу, он проклят, понимаете? Я не знал, что все это по-настоящему, думал, меня дурят глупой байкой, но все оказалось взаправду, понимаете?

Георгий подступил к нему ближе, вцепившись руками в лацканы пальто, чем вызвал новый приступ желания попятиться назад.

– Честно говоря, не понимаю, – признался Велесов, с трудом заставляя себя остаться на месте.

Он сегодня уже что-то слышал про колодец от Соболева. Тот проверял какой-то с утра пораньше, потому что его слепой приятель-предсказатель нарисовал точно такой же. Велесов точно не знал, как именно Соболев его в итоге разыскал, оперативник не стал уточнять, но ниточка пока никуда не привела: городскую легенду, связанную с колодцем, еще не нашли, в самом колодце не оказалось ничего примечательного. Соболев лишь предложил взять его под наблюдение как возможное место следующего преступления.

– Я бросил камень в колодец, – нетерпеливо повторил Георгий. – И тот, кто в нем живет, увязался за мной, как меня и предупреждали. В первую ночь я подумал, что мне показалось. Кто-то просто всю ночь копошился в комнате. Но стоило включить свет – все стихало, никого не было. Вот я и решил: показалось. Но на следующую ночь он вернулся и схватил меня за ногу! Я его почувствовал, понимаете? Даже след остался, вот, смотрите!

Он попытался задрать штанину и опустить носок, чтобы продемонстрировать лодыжку, но Велесов не увидел на ней ничего, кроме невнятного синяка, какой можно посадить где угодно. Ногами постоянно обо что-то стукаешься и даже не замечаешь.

– Послушайте, я ничего не понимаю, – повторил Велесов. – Кто живет в колодце?

– Не знаю! – в отчаянии крикнул Георгий. – Никто не знает, никто его не видел… А кто видел, тот уже не мог рассказать. Это что-то… жуткое, сверхъестественное! И оно придет убить меня, потому что я бросил камень!

Он замолчал, с надеждой глядя на Велесова, а тот продолжал смотреть на Георгия с недоумением, пытаясь понять, всерьез тот лопочет весь этот бред или просто с перепоя чертей гоняет. Выглядел его собеседник не вполне адекватно. Наверное, если бы в безумной истории не фигурировал колодец, Велесов просто послал бы странного мужика, но это не могло быть простым совпадением.

– Колодец в лесу, – повторил Велесов, сверля Георгия взглядом.

– Да!

– И вы бросили в него камень.

– Да…

– И теперь тот, кто живет в колодце, придет, чтобы убить вас?

– Да! Сегодня ночью. Сегодня третья ночь, понимаете? Он приходит три ночи подряд и на третью убивает!

– Какой-то монстр, которого никто не видел.

– Все верно, – кивнул Георгий. Плечи его заметно поникли. Кажется, он понял, что Велесов ему не верит. И это вызвало у него приступ очень реального отчаяния.

– А я-то вам чем могу помочь? Следственный комитет не особо силен в борьбе с монстрами.

– Призовите к ответу ведьму, которая заставила меня это сделать! – тут же оживился Георгий. – Пусть она отвадит эту нечисть! Она наверняка может!

– Ведьму? – тут же насторожился Велесов. Это было уже не просто совпадение, тут угадывался почерк разыскиваемого ими маньяка. – Какую ведьму?

– Она называет себя Аглаей, хотя на самом деле ее зовут Татьяной…

Это было, что называется, бинго. Похоже, им всем несказанно повезло: выбранный в жертву мужчина пришел за помощью, и теперь появился реальный шанс, во-первых, не дать новому убийству совершиться, а во-вторых, выследить маньяка и поймать его.

Одно непонятно: почему Георгий считает, что его должны убить сегодня? Если они правильно разгадали схему, то новое убийство по мотивам городской легенды должно произойти только завтра ночью.

– Так, а сейчас как можно подробнее расскажите мне, что именно сделала Аглая, чтобы за вами увязался монстр из колодца. И что там с этим монстром? Вы сказали, что это было похоже на байку? Я хочу знать эту байку в деталях! Только четко, пожалуйста, и последовательно.

Георгий вновь оживился, почувствовав, что к нему начали прислушиваться, поэтому, достав из кармана пачку сигарет и закурив, принялся пересказывать все с самого начала. И на этот раз речь его звучала более связно.

Он поведал о том, как познакомился с Аглаей на сайте и договорился о свидании. Заметил, что в тот момент ничего не знал о ее профессии. Пояснил, что на первое свидание предпочитает приглашать на прогулку, и Аглая отвезла их на своей машине на прогулку в лес.

– Она меня туда целенаправленно вела, – нервничая и глубоко затягиваясь уже второй сигаретой подряд, вещал Георгий. Чем больше он говорил, тем сильнее его трясло. – Потом показала колодец и рассказала свою страшилку.

Он подробно, практически отыгрывая по ролям, передал их разговор у колодца, честно признавшись, что поверил, будто это тест на мужественность.

– Хотя чувствовал что-то, – добавил он с досадой. – Нехорошее там место. И камень улетел, словно в пропасть: удара так и не было слышно. И воняет из того колодца так, словно там кто-то сдох.

Дальше он еще раз повторил, как в первую ночь слышал посторонние звуки в своей спальне.

– Вы живете один? – тут же уточнил Велесов.

Георгий кивнул. Значит, никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть его слова.

– Да я сам думал, что почудилось, но на следующую ночь я почувствовал, как меня схватили за ногу. И видел руку… этого существа.

– Видели руку? – удивился Велесов. – И как она выглядела?

– Бледная такая, костлявая, с длинными темными когтями… Она тянулась ко мне из-под кровати и как будто пыталась затащить туда. Я не дался, вырвался и свет включил. И оно тут же исчезло. Но сегодня мне так не повезет. Сегодня оно придет за мной. Сделайте что-нибудь с этим, Михаил Петрович!

– Это будет проблематично, – признался Велесов. – Мы сами ищем Аглаю, но она уже второй день не появлялась ни дома, ни в своем офисе. Может быть, уехала на праздники. Или…

Велесов не стал договаривать, предпочитая не озвучивать одну из главных версий следствия о том, что это Аглая убивает людей, а не всякие там монстры, живущие в колодцах или еще где.

– Тогда спрячьте меня! – попросил Георгий с чувством. – Спрячьте где-нибудь! Где эта тварь до меня не доберется. Хоть в КПЗ, хоть в СИЗО. Я не могу пойти домой. И к матери не могу: еще ее зацепит…

Велесов задумался. КПЗ – это, конечно, хорошо, там Аглая – или любой другой убийца – действительно не доберется до своей жертвы, но не спровоцирует ли это маньяка в последний момент жертву сменить? Это защитит Георгия, но не остановит преступника. Лучше взять мужчину под свою защиту на эту ночь. И на следующую, если в эту ничего не случится.

– У меня другая идея. Я буду ночевать у вас.

27 декабря 2016 года

С того момента, как Юля села в машину Роба, день пошел не по плану, но в итоге она ни о чем не жалела.

К ее удивлению, на обед Роб повез их не в один из ресторанов Шелково, а в Москву. Это поначалу заставило нервничать: Юля не сразу поняла, зачем они выехали за пределы города, но когда Роб объяснил, что хочет показать «нормальный» ресторан, она успокоилась.

И снова задергалась, оказавшись в этом самом «нормальном» ресторане. Как сформулировали в каком-то фильме, официанты тут были одеты гораздо лучше нее, не говоря уже о других немногочисленных гостях. Если Роб собирался вести ее в такое место, стоило дать ей переодеться. Она даже успела подумать, что ее просто-напросто не пустят, потому что она не пройдет какой-нибудь фейс-контроль, но этого не случилось. Как объяснил потом Роб, когда во время еды она призналась в своем страхе, днем здесь более демократично относятся к гостям, а вот вечером – да, даже его бы не пустили так, как он одет сейчас.

Меню Юля только раскрыла, пробежала взглядом и отложила, предлагая Робу самому выбрать что-нибудь для нее. Название большинства блюд вызвало у нее недоумение – она совершенно не понимала, что за ними кроется, а цены и вовсе сбивали с толку. Ну не может еда столько стоить! Не должна… Но раз уж Роб специально привез ее именно сюда, значит, он знает, что здесь можно съесть.

Тот действительно не растерялся и сделал заказ весьма уверенно, уточнив только, нет ли у нее аллергии или предубеждения против морепродуктов. Никаких аллергий Юля за собой никогда не замечала и предубеждениями не страдала, поэтому сначала ей подали незнакомый острый суп, потом крабовый салат – с настоящими крабами – и рыбу с овощами, приготовленную на гриле, в качестве горячего. И хотя пережитый стресс поначалу создал иллюзию отсутствия аппетита, стоило начать есть, как Юля уже не смогла остановиться – так все оказалось вкусно. От жадности она даже согласилась на десерт, потому что название «канноли с фисташковым кремом» звучало необычно и очень вкусно.

Роб в этот раз не стал заказывать вино, они ограничились безалкогольными напитками и кофе к десерту, а после обеда вернул ее в Шелково, прямо к подъезду дома, хотя путь был неблизкий.

Все это время он был мил и обаятелен, смешно шутил и постоянно ловил ее взгляд. Юле было довольно легко находиться в его обществе. Она не отводила глаза и с каждой минутой чувствовала себя все более уверенно даже в шикарном ресторане, которому совершенно не соответствовала.

Поездка туда-обратно и неторопливая трапеза заняли много времени, поэтому на тренировку Юля не попала, в последний момент предупредив Кристину сообщением, что сегодня не сможет составить ей компанию. К счастью, та не стала интересоваться причиной. Возможно, после ночных бдений ей и самой не хотелось никуда идти.

Уже остановив машину у ее подъезда, Роб повернулся к Юле, насколько позволяло место водителя, заверил, что прекрасно провел время и с удовольствием встретится с ней еще раз, если она согласится. После чего протянул руку, коснулся ее лица и наклонился к нему с весьма понятным намерением.

Юля не стала его останавливать, но особого рвения в поцелуе не проявила, быстро прервала его, скомкано поблагодарила за обед и попрощалась, торопясь выбраться из салона.

В лифте ее щеки горели, а сердце быстро билось, но совсем не так, как после первого поцелуя с Владом. Тот поцелуй – как и все их прочие – выходил за рамки всего, что она когда-либо испытывала.

Роб был привлекателен и состоятелен, щедр и обходителен не меньше Влада и, в отличие от последнего, мог еще и смотреть так, что мурашки бежали по спине. Но чего-то все равно не хватало. Сколько Юля ни смотрела в его глаза за обедом, никакого душевного трепета и болезненного желания прикоснуться так и не почувствовала. Сердце в его присутствии билось, конечно, быстрей, но лишь из-за обычного волнения, а не от предвкушения момента, когда между ними растает расстояние и умолкнут все слова. Когда он ее поцеловал, она почувствовала только смущение. И, пожалуй, ощущение неправильности происходящего. Словно пыталась заменить им Влада, а это было нечестно.

Она уже почти решила, что не стоит больше встречаться с Робом, чтобы не вводить в заблуждение, когда от него пришло сообщение с приглашением на новогоднюю вечеринку. «Это тебя ни к чему не обязывает, мне просто хотелось бы провести вечер с приятной девушкой. Ты очень настоящая, Юля. И мне это очень нравится. Дай мне шанс».

Юля несколько раз перечитала сообщение и в конце концов попросила в ответ время подумать и уточнить другие планы. Роб легко согласился подождать.

От этого всего голова шла кругом. Настолько, что Юля совсем забыла о ночном происшествии. Ровно до тех пор, пока не легла в постель и не закрыла глаза, с наслаждением ожидая, как провалится в сон и наконец-то выспится.

Но этого не произошло. Хотя глаза саднило, даже когда они были закрыты, уставший мозг упрямо цеплялся за бодрствование, воскрешая в памяти жуткие ощущения, испытанные Юлей в момент пробуждения в лесу.

Что, если этой ночью она снова куда-нибудь отправится? Вдруг ее действительно заставят прыгнуть с моста? Статьи в Интернете утверждали, что гипноз на такое не способен, но мало ли как на самом деле… Вдруг это вообще не гипноз, а какое-то колдовство? Полгода назад Юля первая посмеялась бы над таким предположением, но после всего, что произошло за последние месяцы, становилось уже не до смеха.

Фантазия так живо нарисовала старый колодец на лесной поляне и шорохи, с которыми кто-то выбирался из него, что на мгновение Юле почудилось, будто она снова их слышит: шуршание, хриплое дыхание и скрежет когтей по камню.

Стало настолько не по себе, что она открыла глаза и села на постели, обводя взглядом комнату. Даже ущипнула себя, дабы убедиться, что это не сон, что она действительно дома.

Успокоившись, Юля снова легла и закрыла глаза, на этот раз заставляя себя думать о чем-нибудь приятном. И мысли, конечно, сами собой обратились к Владу и их встрече в лесу.

Вот там и тогда все было правильно. Когда он обнимал ее, не хотелось ни отпускать самой, ни чтобы отпустил он. Бросаясь в его объятия, Юля не думала об их несостоявшемся романе, она вообще ни о чем не думала, просто была невероятно рада увидеть его в тот момент, когда почти потеряла надежду на спасение. Пусть он почему-то пришел один, и они все еще оставались посреди леса, по которому кто-то невидимый и страшный гнался за ней, рядом с Владом она все равно чувствовала себя в безопасности. Так повелось с самого начала.

И он обнимал ее в ответ так крепко и дышал при этом так тяжело, что это снова позволяло надежде дрыгать ножкой, сколько бы Юля ни пыталась ее задавить. Почему он так дышал? Не мог же слепой человек бежать по лесу? Значит, он волновался за нее? Или она снова выдает желаемое за действительное?

Трудно было сказать. В машине она прочитала намерение Роба по его взгляду и движениям еще до того, как он потянулся к ней и коснулся. А как прочитать Влада, чей взгляд всегда остается пустым? Чье лицо почти не выражает эмоций? Даже его тело большую часть времени очень статично, он не совершает лишних движений, вероятно, боясь задеть что-нибудь, чего не видит, или потерять равновесие, – Юля не знала точно, просто давно обратила на это внимание.

И как тут что-нибудь понять? Роб сказал, что Влад регулярно занимается спасением «девушек в беде», а сам Влад весьма холодно прореагировал на ее намерение уехать работать в Испанию, поэтому оставалось только вернуться к выводу, который она сделала еще месяц назад. Но Юле все равно казалось, что не обнимают так тех, кто совсем уж безразличен…

Новый шорох отвлек ее от этих мыслей. Юля снова приподняла голову над подушкой и открыла глаза, прислушиваясь к происходящему в комнате. И на этот раз шум не растворился в тишине. Напротив, показалось, что в углу комнаты за дверью кто-то действительно чем-то шуршит. Там стоял стеллаж с учебниками и другими книгами, а в выдвижном ящике Юля складировала письменные работы с оценками преподавателей. Практической пользы в их хранении не было, но рука почему-то не поднималась выбросить. И вот сейчас казалось, что кто-то выдвинул тот ящик и роется в бумагах, шуршит ими.

Только дверь в комнату была как обычно распахнута, перекрывала стеллаж и не оставляла места, где мог бы кто-нибудь стоять, выдвинув ящик.

Кто-то шуршит внутри ящика? От этой мысли в животе зародился неприятный холодок. Юля снова села на постели, всматриваясь в темный прямоугольник двери и прислушиваясь.

Да, определенно кто-то шуршал за дверью. Может быть, в ящике, может быть, на полках стеллажа. Мышь? Да откуда ей взяться? Сроду в их доме никаких мышей не было.

Пока Юля думала и набиралась смелости, чтобы встать и посмотреть поближе, дверь едва заметно качнулась, из-за нее выскочила бесформенная тень и метнулась под Юлин диван. Судя по размерам, это никак не могла быть мышь, скорее, кошка, только кошек у них тоже отродясь не было.

Она не заорала только потому, что от страха голос отнялся. Юля смогла только бестолково засучить ногами, отползая к стене, и с тихим сипением втянуть в себя воздух. Рука судорожно потянулась к стоящему рядом с диваном письменному столу, нащупала выключатель настольной лампы и щелкнула им.

В комнате стало светлее, а шуршание под диваном мгновенно стихло, но Юля все равно еще с минуту сидела, прижавшись к стене и подобрав под себя ноги, сканируя взглядом пол. Однако если что-то и забралось под ее диван, то выбираться из-под него не торопилось.

Понадобилось еще несколько минут, прежде чем Юля заставила себя спустить ноги на пол и заглянуть под диван, для верности светя фонариком телефона, но там никого не оказалось.

Юля прошла по всей комнате, заглянула во все углы, осмотрела стеллаж, но и тот выглядел совершенно нетронутым.

Может быть, ей это все-таки приснилось?

Юля взглянула на время на экране смартфона: 3.45. Значит, она все-таки засыпала, просто не заметила этого. Тогда шорохи и тень могли и присниться.

Вот только не было это похоже на сон! Когда она проснулась у колодца, разницу между сном и явью сразу поняла. Юля на всякий случай снова ущипнула себя – нет, не спит.

Она вернулась на диван и накрылась одеялом. Какое-то время просто сидела, оглядываясь и прислушиваясь. Ничего. Тишина, все спокойно, никто не шуршит и не бегает.

Погасив настольную лампу, Юля легла, повернулась на бок, к окну, из которого лился тусклый свет ночного городского освещения, и глубоко вздохнула.

Что за чертовщина опять происходит? Или это тоже гипноз, наваждение? Говорят, люди под гипнозом могут видеть то, чего нет, и не видеть того, что прямо перед ними. Это само по себе тоже страшно, но все же чуть лучше, чем другие версии происходящего: что она наконец сошла с ума или что дома у нее завелся барабашка.

Сначала казалось, что уснуть уже не получится. Слишком сильно взбудоражил Юлю новый кошмар, будь он сном или явью. Но постепенно веки отяжелели, глаза закрылись, а мысли стали путаться. И тогда шорох тоже вернулся.

Он снова доносился из-под дивана, словно кто-то лежал под ним и остервенело царапал. Юле померещилось и уже знакомое хриплое дыхание, похожее на тихое рычание, но она заставила себя проигнорировать его.

«Это все ненастоящее, тебе просто кажется, – твердила она себе. – Ты только что проверяла, в комнате никого нет! Спи!»

Сказать было легче, чем сделать. Сердце билось почти так же быстро, как во время бега по лесу прошлой ночью, кровь неслась по венам. Юля лежала под одеялом, сжавшись в тугой комок, борясь с желанием накрыться с головой. От монстров это все равно не спасет, а дышать станет труднее, так что смысла нет.

Наконец царапанье снизу стихло, но хриплое дыхание не исчезло. Послышался новый шорох: как будто тот, кто находился под диваном, принялся выбираться из-под него. Вскоре он оказался у Юли за спиной.

Та только сильнее зажмурилась, повторяя про себя как мантру: «Это не настоящее, только кажется или снится, не обращай внимания». Но в то же время она чувствовала спиной и затылком чей-то тяжелый взгляд, слышала, как кто-то стоит над ее постелью и тяжело дышит.

Все тело сотрясала крупная дрожь, но теперь Юля уже не смогла бы обернуться, даже если бы захотела: было слишком страшно увидеть того, кто находился в ее комнате. Поэтому она продолжала убеждать себя, что не верит в происходящее.

Хриплое дыхание неожиданно раздалось чуть ближе, пружины дивана скрипнули под чужим весом. Юля почувствовала, как кто-то потянул ее одеяло на себя, и не выдержала.

На этот раз охнув в голос, она вскочила с постели и метнулась к окну, зажигая экран смартфона и хватая другой рукой кресло на колесиках, чтобы отгородиться им от чужака.

Но рядом никого не оказалось. Юля поводила смартфоном по сторонам, но тусклый свет экрана выхватывал только пустоту. Зажженные последовательно фонарик, настольная лампа и верхний свет привели к тому же результату.

«Наверное, я все-таки схожу с ума, – с грустью решила Юля. – Возможно, именно так начинается паранойя или еще какое-нибудь расстройство».

Или же что-то сверхъестественное вновь проникло в ее жизнь, но свет прогоняет его.

Юля посмотрела на экран смартфона. 4.20. Палец сам собой ткнул приложение для звонков и замер над контактом Влада. Очень хотелось опять позвонить ему, попросить разрешения прийти, чтобы потом пересказать все случившееся. И чтобы он обнял и прогнал всех монстров…

Печально вздохнув, Юля свернула приложение и заблокировала экран. Нельзя. У него там сестра, и он совсем не обязан нянчиться с сумасшедшей соседкой вторую ночь подряд. А если мама проснется, когда Юля будет снова возвращаться под утро, то подумает бог весть что. И вообще… Нечего бегать к нему по каждому поводу.

Погасив верхний свет, Юля закрыла дверь в комнату и снова забралась на диван. Ложиться не стала, села, накрывшись одеялом. Настольную лампу оставила включенной.

До утра не так далеко. Почитает пока что-нибудь, послушает или посмотрит. Завтра никуда не нужно, она успеет выспаться утром, когда мама и Семка уйдут. А уже потом, днем, она расскажет о странном происшествии Владу. Вдруг это как-то связано с колодцем? Или с тем, кто из него тогда вылез…