Пенза, в раю, в аду, где-то между

Я…

Я…

Я не знаю… Можно ли назвать это словом «соскучилась».

Я…

Я смотрю на него во все глаза, и телефон обжигает мне пальцы. Но это уже неважно. Все неважно, когда он так близко, так горячо – и только для меня.

Это не ролики на онлифанс, даже не HD-порно на сайтах для взрослых. Это что-то очень личное. И ему точно нравится, как жадно я смотрю на него. Мужчинам это сложно скрыть.

У него в спальне светло, у меня только тусклый ночник – и отлично. Я не готова показаться ему при ярком свете. Даже если он видел на съемках женщин и постарше меня.

Пусть золотистый теплый свет лампы обнимает мое тело у него на экране, скрадывая недостатки фигуры и неровности кожи. Пусть кажутся потемневшими глаза, и он не видит, насколько они сейчас безумны.

– Лили… – Дэрил ставит телефон на тумбочку у кровати и садится на колени напротив него. Рука его естественным и привычным жестом ложится на возбужденный член.

Я так и не узнала, какого он размера. Плохо гуглила. Интересовалась другим. Мечтала о другом.

Теперь уже неважно.

Мне нравится его член – это главное. Длинный, красивый, с крупной головкой.

Хочется дотронуться до него, и Дэрил, словно угадывая, складывает пальцы в кольцо и проводит снизу вверх ровно так, как сделала бы я. Большой палец медленно обводит головку по краю, и я облизываю губы.

– Да?.. – выдыхаю я, непроизвольно скользя рукой по своей шее. Мне кажется, от этого зрелища воздух застрял в горле и никак не удается его протолкнуть.

– Ниже, Лили… Я хочу видеть твою руку еще ниже, – мурлычет Дэрил, продолжая поглаживать себя. – Сожми свою грудь.

Это именно то, что я сейчас хочу, но не решаюсь сделать, потому что он смотрит. Смотрит и ждет. Совершенно посторонний мужчина, чужой. Порочный. Бог ты мой, я и не знала, что могу всерьез назвать кого-то порочным, но он именно такой. Кто еще, кроме него? Настолько опытный, что даже прожженные бабники не решаются приписывать себе столько женщин, сколько было у него только на экране. Настолько умелый – я точно знаю, что и как он умеет, я видела это. Он настолько за пределами всего, что можно назвать приличным и нормальным, что нет смысла прикладывать эту школьную линейку к атомному ледоколу.

Дрожь рождается в животе, разбегаясь колючими огненными мурашками по всему телу, и какая-то из этих мурашек, особо прошаренная, пробирается мне в мозг и отключает самоконтроль. Просто дергает маленький рычажок, и дальше все становится совсем просто.

Это просто – делать то, что он говорит.

– Покажи грудь, – говорит он, и я вижу, как стискиваются смуглые пальцы на упругом стволе, когда я прижимаю ткань ночнушки к себе сильнее, так что она обрисовывает сосок. Нет, даже не думай, мне не двадцать, чтобы хвастаться своими увядшими голыми прелестями. Но я все еще могу найти такую альтернативу, что на экране будет выглядеть совсем неплохо. Совсем…

Я совру, если скажу, что не пыталась делать эротические фотографии весь этот последний месяц. Делала, но не отправляла. Играла в бесстыдную Лилю. Готовилась? Ждала?

– Задери… край. – Рваный выдох между словами подсказывает мне, что Дэрил – живой мужчина. И даже если это просто игра в коварного соблазнителя, она заводит его не меньше. – Хочу твои бедра.

Мне приходится тоже пристроить телефон на комоде, чтобы освободить обе руки, которые я кладу себе на талию и медленно скольжу ими вниз, с ноткой удовольствия наблюдая за тем, как вслед за ними спускается и взгляд Дэрила.

Подхватываю подол ночнушки и так же медленно тяну вверх.

Бедра у меня сохранились гораздо лучше груди. Я немного поправилась в последний год, и это пошло на пользу гладкости кожи, по которой скользят мои пальцы. Она упругая, и это видно даже в полутьме, и нежная – как жаль, что он никогда этого не почувствует.

Как бы я хотела, чтобы это были его пальцы….

Мои руки замирают за пару сантиметров до того места, где бедра смыкаются, и на экране там видна лишь глубокая тень.

Зачем дальше?

Что он там не видел?

Но Дэрил не отводит взгляда от экрана, его рука движется, сжимая член, в четком томительном ритме, а голос…

– Сдвинь ноги… – просит он чуть сипло, словно его бархат вытерся от частого использования. – Зажми свою руку между ними.

Я подчиняюсь и невольно касаюсь своей промежности. Чувствую, знаю, что внутри меня мокро, но совершенно не готова к тому, что мокро уже и снаружи, да так, что пальцы скользят по набухшим складкам, приоткрытым и ждущим…

Не меня.

– Как бы я хотел, чтобы это были мои пальцы… – завороженно шепчет Дэрил, подаваясь ближе к экрану. Его взгляд мечется, охватывая меня всю, а шумное дыхание слышно даже через динамик телефона. – Хочу лизнуть твой сосок. Он прямо просит меня об этом. Интересно, какой он на вкус?

– Думаешь, сильно отличается от сосков других женщин? – дразню я его, но кладу руку на грудь и стискиваю твердую горошину через ткань.

– Поверь мне… У всех женщин разные оттенки вкуса.

Мы снова скачком сменили игру. В текстовом чате было просто легкомысленное приятельство. Голосом мы обсуждали глубокое и интимное, присыпая сверху острым перцем сексуальных провокаций.

Сейчас пришло время изучать друг друга. Познавать глазами. Жаждать так, как никогда до этого.

– Что мне сделать? – спрашиваю я. – Вот так?

…

– Тебе так больше нравится? – спрашивает Дэрил. – Когда ты трогаешь свой клитор или когда твои пальцы в вагине?

…

– Сожми свои яйца в кулаке, – прошу я. – Оттяни вниз.

…

– Я хочу посмотреть, – просит он. – Вблизи. Совсем вблизи.

Бесстыдство и безумие набирают обороты, я не замечаю даже, когда все-таки скидываю свою ночнушку, которая мешает мне выгибаться, одновременно лаская себя между ног и сжимая грудь. Дэрил придвигает поближе флакон со смазкой, его рука накрывает головку члена, он толкается себе в ладонь – забываясь, на мгновение прикрывает глаза, но тут же распахивает, потому что там, в темноте под веками, нет меня.

 Он командует, что и как мне делать; я направляю его руку и приказываю не делать ничего – и он стонет мучительно и низко. Напряженный до предела член подрагивает, и в такт ему бьет хвостом гигантский черный скорпион, вытатуированный на левом боку, целящийся ядовитым шипом прямо Дэрилу в сердце. Мне кажется, еще секунда моей жестокой паузы – и этот шип вонзится в его грудь. И я разрешаю ему снова коснуться себя.

Слов становится все меньше, неровного дыхания и стонов – все больше.

Глохну и перестаю понимать английский, ничего уже не говорю сама, но мне хватает того, что он делает, его голоса и требовательного взгляда голубых глаз.

Замирающая волна дрожит на кончиках пальцев. Моих. Его.

Сладкая, захватывающая дух волна.

– Как бы я хотел быть с тобой…

…Обрушивается сначала на меня, но сквозь оглушительный гул крови я слышу и его рычащий стон. Я знаю этот рык, я слышала его много сотен раз, а теперь он – для меня. В честь меня. Мой.

– У тебя такое лицо, когда ты кончаешь… мммм…

Дэрил тянется за салфетками, чтобы вытереть сперму с живота, а я заворачиваюсь в одеяло, так и не найдя, куда зашвырнула ночнушку.

В голове проясняется, пульс успокаивается, и я снова с досадой чувствую тот самый горько-кислый страх, потихоньку наползающий обратно ядовитым туманом.

На этом и закончим? Последним ярким аккордом. Симфонией. Мировым взрывом.

– У меня к тебе вопрос… – говорит Дэрил, а я прикусываю запястье, думая, что теперь мне будет еще сложнее отказаться от него. Но еще важнее. – Какие у тебя планы на следующие выходные?

– Не знаю… – отвечаю растерянно. В голове мечутся мысли. Может, это хороший повод соврать, что уеду на дачу, и взять паузу? – Особенно никаких пока.

– Тогда как насчет свидания?

– С кем? – туплю я.

– Со мной. В Москве. Тебе ведь недалеко до Москвы?

Глухо бухает сердце и отрывается от натянутых тонких струн, на которых висит в центре груди. Горячий шум заливает голову, и все вокруг становится медленным и слишком резким, как перед падением в обморок.