Пенза-Москва

В автобусе Пенза-Москва оказалось неожиданно уютно.

Вообще-то в здравом уме я никогда не решилась бы ехать всю ночь на автобусе по просторам России. Я слишком стара для этого рок-н-ролла. Мне для сна нужна нормальная кровать, горизонтальное положение, темнота, тишина и любимая подушка.

Но Дэрил, дьявол ты безумный, что ты со мной делаешь!

Последний раз в ночь до Москвы на автобусе я ездила в глубокой юности. Тогда вместо кондиционеров были люки в крыше, сиденья пахли кислым пивом и последний раз откидывались во время Олимпиады-80. Едва отъехав от города, водитель открыл двери и вдобавок к полному салону по билетам взял еще десятка полтора людей, заплативших мимо кассы. Всю ночь и всю дорогу они стояли в проходах, бессонно цепляясь за кожаные ремни, свисавшие с поручней, и покачивались в такт подпрыгивающему на колдобинах автобусу.

Весь свежий воздух, врывавшийся с гулом дороги через люки, уходил им, сидящим уже не хватало. Ну, падать в обморок недалеко, заодно и поспишь.

С тех пор – только поезд!

Впрочем, и на нем выбиралась нечасто. Пока дети были мелкие – погулять по Москве, показать им ВДНХ и Красную Площадь, а потом уже когда провожала их на учебу.

Нынче все переменилось. И кресла откидывались, и телевизоры висели в проходах, показывая какие-то советские фильмы, да и желающих покататься было совсем немного. Поэтому соседа мне не досталось – можно было вытянуть ноги и даже поспать, свернувшись клубочком.

Но это потом – пока я смотрела в окно на убегающие вдаль елки вдоль дороги и мечтательно улыбалась, предвкушая уик-энд.

Пришлось, конечно, подготовиться.

Убедившись, что Дэрил не шутит, он реально прилетает в Москву в пятницу, я тут же отправилась в кадровый, чтобы отпроситься на пятницу, записалась на эпиляцию, вытащила весь свой гардероб на ревизию, ну и позвонила дочери заодно. Встреча с ней была «приличным» поводом для поездки, именно его я всем озвучивала. И ежилась от неловкости, когда меня нахваливали как заботливую мать.

Дашка была, конечно, счастлива и очень обрадовалась:

– Ой, ну надо же, родная мать вышла из загула и вспомнила обо мне!

– Интересно, что ты делаешь со своим ядом, когда я долго не звоню? – поинтересовалась я у своей апельсинки от осинки. – Сливаешь в баночку?

– Хожу на биостанцию и отдаю им для экспериментов!

– Тогда буду звонить пореже, – пригрозила я мелкой заразе. – Грех лишать медицину такого ядреного препарата.

Дашка немного похрюкала в трубку, но перешла к делу:

– Чем вообще обязана, дорогая матушка? Как там Америка после тебя? Стоит?

– Нет, говорят, отплывает потихоньку вместе с тектонической плитой.

– Пытаются сбежать от нас подальше? Надо Сеньке сказать, чтобы туда улетал, а то Берлин недостаточно далеко от родного дома.

– Ты с ним общаешься? – удивилась я.

Пока жили вместе, мои дети вели непримиримую войну. С самого детства, когда Дашка воровала Сенькины игрушки, а он прибегал жаловаться. И до упора, когда он, любимец девчонок, из принципа не встречался ни с одной подружкой сестры, «потому что они все такие же дуры».

– В телеграме мемасиками кидаемся. А что, его ты тоже игнорируешь?

– Конечно. С тех пор как он пообещал мне внука к следующему лету. С ума сошел – мне! Внука! Я еще детей от сиськи не отняла.

– Это ты намекаешь, что я слишком часто отвечаю на твои звонки?

– Ох, Дашка, язык без костей!

– Это я в тебя, мамочка.

Она с таким наслаждением на меня фырчала, что я и правда почувствовала себя виноватой. Надо было чаще звонить. А то Валеру выстегала за отцовское равнодушие, а сама – мать-волкам-отдать. И съездить в гости могла бы собраться пораньше, чем виртуальный любовник позовет.

– Ничего подобного, не в меня, а в лесную тварь какую-то, – проворчала я.

– То есть ты папе изменяла? – уточнила доченька.

– Когда к тебе из леса выйдет тварь и скажет: «Даш, я твой отец!» – тогда и узнаешь.

– Ладно, мамуль, ближе к телу. Ты чего звонишь-то? Закончила праздновать мой отъезд?

– Нет еще. Планирую продолжить в Москве. Соскучилась по родной матери?

– Нисколечко, но так и быть, выгуляю старушку и угощу сидром в любимом заведении! – обрадовалась она.

– Вот так и проходят твои времена: у дочери появляется любимое заведение, и это не кондитерская.

– А по какому поводу мне такое счастье? – подозрительно спросила Дашка.

– Ну… накопились дела… – заюлила я. – Чемодан надо Наташке вернуть, бабушка твоя ей свое фирменное сливовое варенье обещала, тебя опять же повидать, ну и по мелочи всякое…

Ну не говорить же ей правду! Хотя на «мелочь» Дэрил имел полное право обидеться.

– Ну-ну… – подозрительно протянула дочь. – Где остановишься?

– У Наташки и остановлюсь.

– А, опять бухать будете! – с некоторым облегчением выдохнула Дашка, наконец объяснив себе, с чего вдруг я поперлась в такую даль.

– Так точно. Так что твой сидр пригодится.

Дэрил, кстати, предложил оплатить мне гостиницу и дорогу, но я отказалась. Не настолько дорого стоил билет. А останавливалась я всегда в гостях у бывшей одноклассницы. Она никогда не возражала и с радостью шаталась везде вместе со мной.

Зато так я была спокойна, свободна и никому ничем не обязана.

Автобус прибыл в Москву рано утром. К своему немалому удивлению, я не так уж плохо выспалась и радостно обняла Наташку, которая встретила меня на своей машине, отвезла домой и вручила ключи от квартиры.

– Мой дорогой в командировке, а у меня на работе аврал и пожар, ты уж прости! – Она чмокнула меня в щеку. – Развлекайся без меня.

– Выходные же, Наташ?

– Какие выходные? – устало махнула рукой подруга. – Проект сдаем во вторник. Последний раз я спала позавчера.

Мне было ее ужасно жаль, но, честно говоря, это было удобнее, чем упорно отмазываться от компании.

Самолет Дэрила приземлялся в двенадцать, потом ему надо было добраться до гостиницы, привести себя в порядок, отдохнуть – и мы договорились встретиться уже ближе к вечеру.

Но унять волнение я не могла с момента, как получила его сообщение о севшем самолете.

 Предвкушение, азарт, адреналин!

Словно мне предстояло прыгать с парашютом, а не идти на свидание!

Я стояла после душа перед зеркалом и не узнавала себя. Растрепанные волосы, расширенные зрачки – я была такая… как никогда прежде. Раньше, в юности, я не волновалась так перед свиданиями. Я еще не знала, что там, впереди. Не представляла, во что это может вылиться.

Сейчас меня трясло от предчувствий и предвкушений.

То, что уже много недель было лишь моими фантазиями, готовилось воплотиться в жизнь. По-настоящему, со мной! Я ощущала себя распутной. Развратной. Сексуальной. Желанной.

Он же хочет меня?

Меня хочет порнозвезда!

Не тысячи женщин с идеальными телами и умелыми губами, а меня!

Встреча была назначена в центре, прямо на Манежной площади. Я чуть не ляпнула на нервах: «Как я тебя узнаю?» – и долго смеялась сама над собой.

Надеюсь только, что все остальные там на площади его не узнают!

Я заметила его издалека.

Не знаю… По фигуре, что ли? По тому, как меня потянуло именно в эту сторону, словно он был огромным магнитом, а я рассыпавшейся по полу железной стружкой, собравшейся воедино, только для того чтобы рвануться и прижаться к этому магниту плотно-плотно.

Ноги отказались идти, и я стояла и улыбалась, пока он шел ко мне сам.

Видимо, тоже опознав по уже знакомому ошеломленному виду.

Лиля, Лиля, у тебя второе свидание с порнозвездой.

Поклянись, что на этот раз ты сделаешь все, чтобы потом ни о чем не жалеть!