Москва, ВДНХ

На ВДНХ мы последний раз были, когда Дашке было лет десять. В ту пору это была Выставка Достижений Китайского Хозяйства – все было завалено дешевым китайским барахлом. На каждом углу устраивались выставки кошек, и стоило немалого труда отговорить Дашку лезть в тесную комнатку, где бедные животные смотрели из тесных клеток слезящимися глазами. Вдобавок нас обманули продавцы шашлыка, накормив тремя кусочками мяса за бешеные деньги.

Впрочем, мясо было вкусным. Но я так устала, пытаясь взять на себя огонь сразу по трем фронтам: намурлыкать мужу, что он большой богатый самец и не его обманули, а он сам щедро угостил семью, утешить Сеньку, который не наелся своей порцией, и объяснить Дашке, почему злой папа не купит ей воздушный шарик в виде Золушки, – что меня на ВДНХ еще долго не тянуло.

Оказалось, у дочери остались куда более приятные воспоминания.

– Помнишь, как я мороженое уронила, а ты мне свое отдала, а оно было фисташковое!

– Помню, ты орала, что «фууууу» и только взрослые могут такое есть. – Я улыбнулась, вспоминая, как часто Дашка ныла из-за ерунды лет до пятнадцати. А потом внезапно и резко поумнела, сама не заметив как.

– Я теперь обожаю фисташковое мороженое!

– Значит, ты мне его теперь должна.

– Договорились. Пошли в дельфинарий?

– Тут есть дельфинарий? – удивилась я.

– Да! Да! Да! И там еще рядом павильон «Космос» с настоящей космической едой! Но сначала дельфинарий!

Дашка щурилась на яркое солнце, скакала вокруг меня, показывая, как тут все изменилось: вот тут клумбы, а тут киоски с сахарной ватой, а тут новенький сверкающий фонтан; смеялась громко и счастливо. Все было совсем как в детстве – и в моем, и в ее. Кто-то купил мороженое и взял за руку, чтобы отвести на представление.

В дельфинарии пахло бассейном и рыбой, дельфины гугукали и били хвостами. Пока ничего не началось, в гулком зале дети фотографировались с морскими львами, а Дашка торопила меня, чтобы я скорее доедала, а то нас не пустят.

Правда, я все еще помнила о ее вопросе про будущего отчима, о котором и она вряд ли забыла. Вся эта милота просто усыпляла мою бдительность. Впереди еще ждали пытки!

Вообще-то дети отнеслись к нашему разводу спокойно. Арсений вообще давно оторвался от семьи, и для него почти ничего не изменилось. Он разговаривал раз в месяц со мной и два раза в год – на свой и Валерин день рождения – с отцом.

Дашка сначала отмахнулась: «Помиритесь еще!»

Потом узнала, что не помиримся, там уже давняя история с любовницей, и просто обиделась на папу. Но меня поддерживала, как умела.

Хотя я изо всех сил, конечно, скрывала, насколько мне было фигово… А теперь что за новости? Зачем ей отчим?

– Мам, смотри, вот эта громадина называется «морская канарейка»! Не потому что желтенькая и маленькая, вовсе нет, просто она так же поет. Сейчас нам покажут, смотри!

Да, она явно была тут не в первый раз. А я вот – в первый!

Дельфинов я видела в детстве на Черном море. Но там он был один и больной. Плавал в мутном брезентовом бассейне, вяло колыхаясь всем телом. Жалко его было до ужаса.

Местные дельфины выглядели куда более довольными жизнью – все лоснились и даже, кажется, были совсем не против прыгать через кольца и катать дрессировщика на спине. Музыка, яркий свет, гомон и смех – Дашка прижималась ко мне и все время дергала: «Мам, смотри, мам, сейчас будет!» – и оборачивалась, а я улыбалась ей в ответ.

Думала, уже и не случится у нас таких светлых встреч.

Она уже больше не моя маленькая девочка.

Но все-таки немножко моя…

Попутно Дашка умудрялась трындеть про свои дела, сплетничать про новых подружек, имена которых перепутались в памяти моментально, жаловаться на преподавателей, на невкусный кофе на факультете и с горящими глазами рассказывать, как у них там интересно и какие все вокруг умные. Ну уж явно не тот контингент, что собрался в ее обычной районной школе…

Когда представление закончилось, мы вышли в холл, где толпились родители и дети, еще делясь впечатлениями и покупая плюшевых дельфинов в сувенирной лавке.

Именно тут Дашка вдруг повернулась ко мне и потребовала:

– Мам, ну давай, признавайся! Кто он?

– Какой он? – округлила я глаза. – Ты о чем, ребенок мой? Лучше про своего расскажи!

– Не-не-не. Ты стрелки не переводи. Ни за что не поверю, что ты притащилась в Москву пить с Наташкой или со мной гулять. Я тебя зна-а-а-а-аю!

– Ничего нет. Не докажете! – Я подняла руки вверх и засмеялась. – И вообще, лучше сама с папой помирись.

– Опять стрелки! – рассердилась она. – Не буду мириться, он козел.

– Не надо, Даш…

– Надо! Ты такая красивая, а он тебя на какую-то грымзу променял.

– Ты ее не видела.

– Мне и не надо, я и так знаю! Красивее тебя никого нет.

– Перестань…

– Мам, ну посмотри, какой на тебя красавчик смотрит!

Дашка кивнула мне за спину. Я быстро обернулась и встретилась глазами с симпатичным мужчиной с лучистыми глазами, который присел на корточки у скамейки, помогая переодевать кроссовки маленькой девочке. При этом он не забывал пялиться на мою задницу!

– Он с ребенком, жены не видно… – фыркнула я, поворачиваясь к Дашке. – Значит, ищет дочери мачеху. Какая разница, как я выгляжу?

– Ой, ну… Да ну! – аргументированно высказалась Дашка. – Мог бы на меня тогда пялиться! Он же явно тебя младше.

– Тем более. Поздно мне уже такие развлечения.

– Тебе сорок два… – Дашка подхватила меня под руку. – Пошли сувениры посмотрим… Всемирная организация здравоохранения, чтоб ты знала, продлила возраст молодости до сорока четырех, слышала? Так что еще два года даже не начинай про «поздно»! И вообще, тем более надо срочно замуж, пока молодая.

– Вот мне в восемнадцать так говорили родители… – проворчала я. – А теперь дети.

– Видишь? Мы с бабушкой знаем жизнь!

– Главное, сама замуж пока не выскакивай, ладно? – попросила я. – Сначала пойми, что тебе надо от жизни. Может, и вовсе не надо туда. И мне тоже.

– Тебе надо! – твердо сказала дочь. – Только тебе нужен кто-то веселый, как ты, а не нудятина, как папа.

 Что может быть веселее порноактера в мужьях?

Я аж вздрогнула, поймав за хвост эту мысль. Надо же, а была уверена, что давно выросла из вечного женского «примерить платье и фату рядом с каждым встреченным мужчиной».

Только вот порнозвезд в мужьях мне и не хватало, после того как муж чуть ли не половину брака мне изменял.

А может, и больше, просто не признается.

Тут я буду даже точно знать!

– Мам, мам, купиииии! – таким знакомым противным тоном заныла Дашка, что я вновь провалилась из бредового «сейчас» в старое доброе «тогда».

– Что тебе купить, сокровище мое? – вздохнула я.

– Смотри, жемчужина в раковине продается. Давай, давай посмотрим?

В плоской консервной банке, заполненной водой, оказалась ракушка, а внутри нее – действительно, розовая жемчужинка. Корявенькая, неровная, маленькая, но добывать ее из створок своими руками оказалось интересно.

– Смотри, розовый цвет жемчужины означает, что в ближайшее время вас настигнет любовь! – зачитала Дашка буклет. Схватила маленькую подвеску, куда полагалось класть добытое сокровище, запихала внутрь жемчужину и повесила на цепочку. – На! Носи! – протянула мне. – Тебя настигнет любовь!

– Это же твоя жемчужина, – попыталась я отделаться от подарка.

– Ты баночку открывала, значит, твоя, – возразила дочь. – Носи, носи.

– Не буду! – принялась я отбрыкиваться. – Представляешь, прихожу в наш ювелирный с этой поделкой на шее? Да меня тут же уволят!

– Мам, но она про любовь! Тебе нужна любовь!

– Перестань, обезьянка! Ты меня любишь, мне этого хватит. Даже лишнее останется.

Мы вышли на улицу, все еще ругаясь, кому положено носить любовную жемчужинку.

– Ну ради меня! Считай, мой подарок!

– За мои деньги… – вздохнула я.

– За восемнадцать лет могла бы привыкнуть к такому раскладу!

Я хмыкнула, но сдалась и убрала цепочку с кулоном во внутренний кармашек сумки.

Дашка вдруг застыла на месте.

Я тоже остановилась, в недоумении глядя на нее. Глаза у обезьянки блестели, и я гадала: что на этот раз? Прокатиться на паровозике? Постоять под ракетой? Пострелять в тире?

О, там каштаны продаются! Вот каштаны я бы попробовала.

– Мам… – сказала Дашка вдруг тихо.

– Что?! – испугалась я. У меня аж сердце остановилось от ее тона.

– Я тебя очень люблю! – Она порывисто обняла меня и сжала изо всех сил. – Мне просто не хочется, чтобы ты там была совсем одна. Найди себе кого-нибудь, кто бы любил тебя хотя бы наполовину так, как я…

Я обняла ее в ответ и постаралась не хлюпать носом, стоя прямо посреди дороги. Но все обходили нас с улыбками, а тот давешний папа, что пялился на меня в дельфинарии, даже помахал рукой.

И дочка его помахала.