Глава 16

На сборы у нас ушло около минуты. Одеться, проверить снаряжение, не звенит ли, не блестит что-то. Лично заставил всех попрыгать, когда накидывали вещмешки. Осмотрел, дал добро. Мы загодя распределили мыло между друг-другом. Да, лишний вес, но взрывчатка может пригодиться.

Вышли, построились. Ждали. Потапчик говорил о чем-то с комбатом и кем-то еще одним, чуть поодаль. Разобрать сложно, по голосам понятно кто.

Разведгруппу было не видно.

Дождь продолжал накрапывать, но вот будет ли он усиливаться или пойдет на нет,не ясно. Звезд и луны не видно, значит тучами обложило. Для проникновения самое то. Но немцы уже жгли световые ракеты. На той стороне реки как раз висела одна. Опускалась еле-еле, подсвечивала реку белым, холодным, мертвенным светом.

М-да. Враг — то особо не маскируется, показывает что подошел к Кшени. Видно опасения диверсионных вылазок выше, чем скрытность. Раньше не били? Мы по крайней мере не видели. Может потому что с их стороны к нам пробирались несколько разведгрупп и диверсантов?

Идея казалась логичной, только вот от осмысления ее было как-то нехорошо на душе.

Наконец-то троица подошла к нам.

Тот третий, которого я не разобрал, оказался старшим лейтенантом. На вид крепкий, сбитый, явно опытный. Глаза посажены глубоко, выбрит наголо. Если прислали не просто группу с сержантом, а офицера, точнее по тем временам командира, то в дивизии понимали всю серьезность дела. Взвод пешей разведки, ими обычно командует летеха. Но в данном случае видимо человек опытный, пошел на повышение, только вот звание получил, а назначение пока нет. Но то, что такой человек идет на дело, это хорошо, даже отлично.

— Товарищи красноармейцы. — Начал комиссар. Говорил не громко, но воодушевляюще. Хотя выглядел он плохо. Рана давала о себе знать, его немного покачивало и лицо имело бледный, даже землистый оттенок. Лучше бы ты, товарищ, отлежался. — Товарищи красноармейцы. — Повторил он, осматривая нас тяжелым, утомленным взглядом. — Там за рекой враг. Возможно, возможно. — Дыхание его сбивалось. — Там за рекой враг собирает свои темные орды. Десятки танков и грузовиков. Но. Возможно, это не так. Возможно, это гнусная хитрость. И танки ударят не южнее Раково, а где-то еще. Пойдут на поселок Советский.

Все стояли вытянувшись по стойке смирно. Я слышал как по плечам, по накидке, постукивают капли дождя. Земля под ногами превратилась в грязь. Переступать было тяжело.

— Старшим группы назначаю товарища Морозова. — Он бросил на меня взгляд, устало улыбнулся. Какую-то свою игру он вел. Тут показывал свое расположение, а участвовать в допросе не разрешил. — Ваша задача подстраховать нашу разведку. — Он повернулся к старшему лейтенанту. — Товарищ Коршунов поведет их. И введет вас в курс дела.

Старший лейтенант Коршунов выступил вперед. Комиссар сделал пару шагов назад и о чем-то вновь тихо заговорил с местным комбатом.

— Здравствуйте, товарищи красноармейцы. — Проговорил тихо, взглянул на меня оценивающе и с интересом. — На инструктаж, на пару слов.

— Вольно. — Сказал я своим, а сам двинулся вслед за старлеем.

Мы обогнули дом, здесь нашелся навес и под ним располагалась та самая разведгруппа. Шесть снаряженных парней. Пятеро молодых, шестой постарше, сержант. Четыре ППШ, СВТ со снайперским прицелом и дегтярев в руках крепкого плечистого мужика с тяжелой челюстью. Подсумки, разгрузка, вещмешки, в которых я мог дать голову на отсечение, найдется взрывчатка.

— Здравия… — Они начали подниматься при виде меня и своего непосредственного командира.

— Отставить. — Махнул рукой старлей. Быстро развернул карту. — Так, посвети-ка.

Один из бойцов достал фонарик и направил свет на бумагу.

— Значит так, политрук. — Он глянул на меня, улыбнулся, словно волк ощерился. — Мы с пленным немцем потолковали. — Сказав это он потер свой правый кулак. — Говорит, там их нет никого. Так для виду здесь стоят. Создают эффект.

Я хмыкнул.

Это было ложью. На все сто процентов уверен, ударят здесь, под Раково. Может какое-то скрытое послезнание мне подсказывало направление удара. Или что-то связанное с попаданием из одного времени в другое. Но прямо чувствовал я. Здесь! Завтра! Признаться, я с такой точностью не помнил, где фрицы нанесли удар двадцать девятого июня сорок второго. Но все сходилось к тому, что три дивизии обрушатся на наши позиции на реке Кшень.

— Вот и я так как-то думаю. Подумай-ка. Ваш первый фриц, простой солдат. Он трусил, сказал все, что видел. А этот, наш. — Он сплюнул. — То же мне, на язык подвернулось. Наш… Хрену лысому он наш, а не мне. — Вдохнул, выдохнул зло. — В общем, тварь он, диверсант. Русский знает как ты и я, паскуда. Говорит, представь-ка. Они здесь готовят мост, чуть южнее. Выше Раково по течению. Делают вид. Поэтому и свет, и отряды прикрытия. И их забросили здесь, потому что удара сильного не будет. Здесь не будет. Веришь? Задача была смешаться и разведать. Что думаешь?

— Думаю брешет фриц. — Проговорил я спокойно, повел плечами. — У них мыло было. Взрывоопасное. Тол. И не в часть они шли. Убили здесь двух наших. Зачем? Просочиться хотели. Дальше уйти, за линию фронта.

— Смышленый ты. — Он прищурился, смотрел на меня пристально. — Вот и я думаю. Что десять кило тола. Или сколько вы там нашли? Это не для того, чтобы смешиваться и разведывать. Это, братка, что-то затевалось. — Глаза его скосились на карту.

Я взглянул туда же.

— Железные дороги же вблизи есть? Вроде как от Касторного к Осколу. На восток не так далеко. Даже пешком. А может в Воронеж хотели, и там… — Не нравилось мне, что фрица допросили без меня. Я бы из него по ниточкам все вытащил. Только… только удивило бы это товарищей сильно. Проговорил немного сокрушенно. — Ладно. Чего гадать.

Старлей смотрел на меня пристально.

— Гадать нечего, это верно. — Он мотнул головой. — Комиссар твой говорит, ты человек опытный, а вроде и не скажешь с виду. Только как заговоришь, понимать начинаешь, что бывал ты в передрягах. — Хмыкнул. — Но раз говорит, значит знает. Помощь твоя нужна будет.

Пристально слушал, отвечать пока нечего было.

— Мы с парнями реку перейдем и двинем за холмы, на запад. Поглядеть, что там. Километров десять, до десяти. Туда и обратно, чтобы к рассвету обернуться. — Он вскинул руку, глянул на часы. Кивнул, словно проговаривая себе что-то. — Торопиться надо, полночь уже вот-вот. Дождит, конечно, но светает быстро. Лето.

— Моя задача?

— Твоя задача. — Он повел рукой по карте, по тонкой синей линии. — Твоя задача на рожон не лезть. Понял? Проверить берег. Тут вот река сильный изгиб делает. — Ткнул конкретно пальцем. — Петляет раз и два. Видишь?

Я кивнул, слушал внимательно.

— Мы перейдем в самом близком к нашим позициям месте и прямо дальше-дальше на запад. А тебе, тебе политрук надо перейти вот здесь. — Он указал на северную окраину Раково. — И вдоль реки, тихо-тихо проверить. Что там немцы делают. Есть ли дозоры. Что вот в этом леске, а что вот в этом. — Палец разведчика ткнул на два лесных массива. Там же за ними были обозначены крошечные населенные пункты, хутора. — Мы — то между ними просочимся. Одним глазом глянем. Но наша цель, найти танки. А ваша, выходит, саперов, их работу и мост.

— Понял. — Ответил я кратко.

— Только ты в оба смотри. Саперы же могут, как этот фриц сказал, делать вид. — Он задумался, пробормотал. — Только вот как понять? — Почесал подбородок. Вздохнул. — В общем, по ситуации. В драку не лезь. Твое дело смотреть, вернуться, доложить. Рации у тебя нет. Но ты и не далеко уходишь.

— Все понял, товарищ лейтенант.

Смотрел я на него и понимал, что разведчик человек опытный. Хотелось мне с ними идти. Свое мастерство бы там показал, уверен, пригодилось бы. Но с иной стороны и здесь, у реки, дело может тяжело пойти.

— Фриц говорит, что отряды в лесах стоят. — Продолжил старший лейтенант. — Пара батальонов. Саперный и пехотный. Ну и для шума четыре машины у них. Говорит штуги. Чтобы фырчали и создавали вид.

Ага, видел я как они вид создают. Благо не полезли тогда в более близкий контакт. Надавили у деревеньки Кшень, у моста, поняли что с нахрапа на возьмут, отошли. Ночь передохнут, подтянут резервы, пополнят горючку и боекомплект и навалятся всем что есть.

— Разреши вопрос, товарищ Коршунов.

— Да ты со мной попроще. Я солдат бывалый. Устав это все для… — Он усмехнулся одними глазами, договаривать не стал. — Спрашивай, политрук.

— Связь со сто девятнадцатой появилась? Мне же туда надо. Я тут случайно.

— Да, комиссар твой… Ну или не твой. — Хмыкнул. — В общем говорил про это Потапчик. Нет связи. Кроме того связного, что вы в овражке оставили до утра, чтобы схоронить со светом, сведений нет. — Лицо его с каждым словом выражало все большую суровость. — Отходит бригада. Открывает наш фланг. И если фриц на нас надавит тем, про что ваш немец говорил…

Он замолчал. Все было и так понятно.

— А что про танки диверсант говорит?

— Говорит нет ничего. — Кратко повторил легенду старший лейтенант. Скривился. — Думаю брешет.

— Наш про Великую Германию говорил. Это же элита. Как такое спрячешь.

— Вот и я думаю. Столько танков в кустах не утаить. Думаю, за холмами они. — Ткнул опять в карту. — Вот тут где-то. Поищем.

Повисла тишина.

— Мы себе мыло оставляем. — Проговорил я тоном, не терпящим возражений.

— А я и не претендую. У нас свое есть. — Усмехнулся он. — Хоть и не такое пахучее. Ладно, политрук. Удачи тебе. — Протянул мне свою руку.

— И тебе удачи, старший лейтенант.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

Он не отпускал, глянул на мое запястье.

— Товарищ политрук, часы в разведке важное дело.

— Так нет у меня их. Где взять?

— У Потапчика попрошу. Он здесь все равно остается. Мне не откажет.

Я кивнул. Сам бы не пошел просить, но раз старлей сказал, все сделает. Чего бы и нет.

На удивление Потапчик согласился. Стянул с руки, передал.

— Для дела. — Проговорил он холодно. — Вернешься живым, вернешь, политрук.

Я молча принял, нацепил на запястье.

Через пару минут два отряда выдвинулись в ночь. Вначале шли вместе. Разведка впереди, мы замыкали. Но довольно быстро разминулись. Мы забрали севернее, а они прямо. Шли молча, только по сторонам поглядывали. Вела нас пара бойцов и сержант. Комбат отправился вместе с разведгруппой. Видно было, что волнуется за них.

И вот, наконец-то переправа.

Сопровождающие вывели нас к покосившемуся домишке, который стоял близко у реки в том месте, где нужно переправиться. В его саду, прямо у входа в постройку лежала на боку неказистая лодка и пара плотов.

Сопровождающий боец указал на плавсредства, тихо, одними губами произнес, то что смогли быстро найти.

Этого было более чем достаточно. Лодку я отмел сразу. Ее еще маскировать потом. Да и на водной глади оно здесь приметно. А вот плот, самое то. Можно было, конечно двигаться так, вплавь, в брод. Но это опять промокнуть, продрогнуть. А здесь плот, который потом припрячем в кустах,отлично.

— Так, что там на той стороне? — Спросил я, обращаясь к занимающему здесь позицию сонному бойцу.

Мы сидели в ответвлении ходов сообщения. Здесь была самая крайняя огневая точка. Сам дом не переоборудовали и не укрепили. Больно старенький был. От него до воды метров пятьдесят. Вроде бы далеко, но ближе система обороны не вела. Самое лучшее, что только могло быть.

Красноармеец кивнул мне, высунулся, всмотрелся во мрак.

Осветительная немецкая ракета взлетела вверх сильно левее. Как раз где-то там, где должны были переправляться люди Коршунова. Все же сложное место они себе выбрали. Могли бы и обойти, но почему-то решили по кратчайшему пути.

— Значится, товарищ политрук, получается так. — Затараторил он. — Вона тама, левее. Река чуть от нас отбежит. Потом так раз, раз. — Он махнул рукой, видимо показывая изгибы, которые я видел на карте. — И потом опять ровно. Тама домишков нету. Но мы тама у гнезда пулеметного, что по-над рекой стоить. Мы тама плот заготовим, чтобы вам утром… поутру ждать будем и прикроем. Как застрочит максимка наш. Фрицы — то головы не покажуть.

Уф, из этого потока слов сложно было что-то понять.

— Так, а лес вон, что напротив, там что?

Тут же на той стороне пара хуторов должна быть. И там могли как раз засесть немцы. Устроить перевалочные базы.

— Да нет ничо. Ну… — Он тихо кашлянул. — Может это, немцы может быть.

— Дома?

— А… точно. — Он хлопнул себя по лбу. Сам испугался звука. Что присел, приложил палец к губам. — Хутор тама, маленький, брошенный, за лесом. И тама. Он махнул рукой примерно в направлении по центру нашего движения.

Я задумался, вспомнил карту. У меня была своя, но она была иного масштаба. По ней можно выйти к Советскому или найти дорогу и отойти к тому же Касторному. А вот несколько километров берега реки отмечено так, очень мелко.

Получалось нам надо пройти где-то километра два. Если по прямой. Но, поскольку разведка предполагала движение вдоль русла, да еще и с проверкой близлежащих лесов на предмет саперов и их количества, то расстояние могло удвоиться или утроиться.

Поднял руку, глянул на комиссарские часы.

Нехотя мне их Потапчик отдал. Но, для дела нужны. Он в сан часть отправился, на перевязку, а поутру может и в госпиталь, если наступления не будет.

— Ну что, товарищи красноармейцы. Взяли.

Мы ухватились за плот и неспеша, пригибаясь к земле, потащили его, используя изгибы местности.

На переправу ушло минут двадцать. Пока донесли, пока спустили, тихо, аккуратно, чтобы не шуметь. Прислушались, вжимаясь в берег, осматривались. Тихо, вроде никого. Толкнулись, отплыли. Кшень, река не широкая. Дождь бил по ее глади, ветер поднимал небольшие волны, шла рябь.

Пересекли быстро, уперлись в камыши, чуть подгребли, чтобы меньше по грязи нырять.

Я махнул рукой, указал на Ваську. Как-то в голове его по фамилии опознавать не укладывалось, уж больно ушлый. Чем-то кота мне напоминал, такого, дворового, который у всех жрет и, если надо ластится. А если захочет, может и царапнуть и куриц подрать за милую душу. Вторым выбрал Бережного, как человека ответственного.

Указал направление.

Они аккуратно спустились, медленно зачавкали к берегу, пробираясь через заросли. Камыш покачивался, но красноармейцы не спешили, да и в темноте вряд ли кто-то мог это движение заметить. Пригибались, шли аккуратно, озирались. Темно было. Пятнадцать секунд. Следом пошел сам и крепыш Петров.

Остальные замыкали.

Вонь стояла жуткая. Каша, гниль, грязь. Мы чавкали, утопая до середины бедра. Но почти сразу дело пошло на лад. Шаг уже по колено. Еще, по середину голени. Выбрались на берег. Здесь был небольшой подъем. Васька сидел на кромке, вытряхивал грязищу из сапог. А Бережной всматривался из-за края в темноту. Прислушивался.

Минута и все мы были готовы двигаться дальше.

Сам прислушался, вроде тихо. Дождь накрапывает, движений никаких нет. Впереди луг, частые кустарники и редкие, чахлые деревья. Но метрах в ста с небольшим на фоне чуть более светлого неба виднелась стена леса. Опушка.

Возможно где-то здесь есть проселочная дорога. На карте ее не было, но вдоль реки вполне могла быть накатанная, неотмеченная колея. С хуторами — то какая-то связь должна быть.

— Вперед. — Проговорил одними губами. Указал направление на ближайшие заросли. Все же лучше идти от укрытия к укрытию, а не отсвечивать. Пускай даже и в темноте.

Двинулись все так же, Васька и Бережной в авангарде. Я с крепышом Петровым центр, ну а замыкают Иванов и Шишкин.

Крались словно звери. Пригибались, озирались, обменивались информацией с помощью жестов. Указывали направление.

Сто метров прошли без проблем. Деревья уже вот-вот окружат нас. Но, как я и думал, здесь оказалась плохо просматриваемая и явно редко используемая колея. Она поросла травой, не имела обочин и не выйди на ее, вряд ли смогли бы найти. Возможно даже с самолета ее было не так просто опознать, как дорогу.

Я указал парням залечь. Все же колея могла использоваться фрицами для передвижения. Даже если каким-то чудом диверсант сказал правду и никаких танков тут нет, а есть имитация бурной деятельности саперов.

Прислушался. Вроде тихо, но что-то смущало. Бывает так, когда все неплохо, но подсознание говорит. Нет, не доглядел ты, товарищ политрук, не все рассчитал, Вадим Иванович.

Махнул рукой и мы вместе с Петровым перемахнули рывком через колею. Опушка, дальше начинался лес.

И тут я понял что меня беспокоило. Во-первых с этой стороны в колее, промоченной дождем, отпечатались следы хорошо подбитых ботинок. И не одних. Прошло здесь даже не десять человек. Прямо вымесили местами, истоптали.

А еще… Я втянул носом воздух. Нет, не подвела интуиция. Дым. Точно дым. Где-то недалеко костер и… Черт, да они что-то готовят. Вот гады! Жрать собрались посреди ночи.