Глава 19

Зараза! Слишком быстро. Я думал время есть, хотя бы минут пятнадцать еще, чтобы мы ушли.

— Тута наделече. Круголя малеха. — Проговорил старик. — Я покажу.

— И как ты покажешь, отец?

— Так люлька имеется. — Он улыбнулся. — В мотоагрегатах ентих.

Я пристально посмотрел на него. Дед не выглядел крепким, как тот, что добровольно оставался нас прикрывать. Посажу его в люльку, так он еще развалится по дороге. Оно мне надо? Но с другой стороны…

— Чего глядишь, парень? Мыслишь развалюсь? — Он словно мои мысли угадал. Вздохнул. — Савельич вон покрепче, немца бить остается. А я чи шо?

— А на фрицев мы не налетим?

Он пожал плечами с какой-то хитрой, достаточно безумной улыбкой.

— Тебе решать, командир.

Что за народ эти старики. Совершенно бесшабашные. Один остается нас прикрывать, второй просит, чтоб я его в люльке по ночному лесу, в дождь покатал. А лес еще и немцами полон. Так-то для дела оно и неплохо. Задача — то была берег проверить, а не в хутор лезть.

— Тут круг малый. Я примерно понял, где вы от Кшеньки к нам вышли. Минут… — Он задумался. — А… Не знаю, сколько на мотомашине этой. Но рядом так-то. На кобыле я за четверть часа езживал.

Время поджимало. Мотоцикл нужен, очень нужен. С ним я быстро смогу добраться до сто девятнадцатой бригады. В расположение. Возможно еще и весть какую-то передать от упирающихся в Кшень частей. У них же связи со штабом нет, а у нас есть. А тут долететь ранним утром можно. Ночью не рискну по полям кататься, это уж точно. Вернусь, посплю часика хотя бы три, и как рассветет, рвану.

Только вот…

Да, с людьми пятеро красноармейцев. Люди толковые. Боем проверенные. Но я же командир группы. Оставлять их не дело, но задачу выполнить надо. Да и послать из них некого. Либо мне, либо бросать все и отводить гражданских. Опять же пленный унтер.

— Товарищ политрук. — Это был Иванов. Бережной шел следом. — Немцы. Моторы.

— Слышу. — Холодно ответил я. — Надо уходить. Что там за хутором? Что за стрельба была?

— Да я троих. Они на мотоцикле. Развилка там. Одного хлопнул сразу. Второго чуть погодя. Ну а с третьим. — Он хмыкнул. — Повозился. Но добил, товарищ политрук.

— Молодец.

— Служу советскому союзу! — Отчеканил боец вытянувшись.

— Развилка. Ага. — Вмешался дряхлый дед. — Нам вот по ней и налево надобно. В объезд леска. Пролетим, мыслю. Дорога хорошая. Обойдем и с той стороны — то зайдем. А дальше по полю. А они через лес, командир. Им дольше.

Меня продолжала глодать сомнительная и довольно безумная идея. Выдвинуться не в объезд леса, через который мы прошли, а выполнить поставленную командованием задачу. Провести разведку дальше. По тому участку, который нам поручили, вдоль реки.

Чем больше думал, тем больше понимал — отчего нет.

Мотоцикл немецкий. Фрицы вряд ли решат в темноте, да еще в дождь, что кто-то здесь гоняет наш, советский на их трофее. Как, откуда ему взяться, да еще и не пешком? Если на технике, то точно для них свой. Язык я знаю хорошо, даже отлично. Если что, отбрешусь, крикну. Форма. Да черт, у фрицев побитых есть же плащ-палатки. Они почти всего меня закроют. Накину сверху, черт меня кто узнает по дождю и в темноте. Ну и на деда накину. Помчим вдвоем. Каски их есть. А со своими красноармейцами передам, чтобы ненароком очередь по мотоциклу не дали в месте встречи.

Шальная мысль, конечно. Но там, у места встречи, нас будет ждать плот. Одина на меня, деда и мотоцикл. Уже шансов больше. Этот, на котором пришли мы, его гонять несколько раз не с руки. Мирное население вывести нужно. Это и так может статься не одна ходка. А тут целый мотоцикл. Немцы скоро будут здесь, пойдут по следам, начнут обстрел. Отпечатки шин и преследование, такой наглости они не ожидают. Вся советская техника за рекой.

Решено! Главное, чтобы старик не подвел.

— Так! Красноармейцы! — Проговорил громко. — Василий уводит гражданских на тот берег. Он впереди. Бережной, Шишкин, жгите здесь все. Быстрее. Иванов, смотри в оба за дорогой. Петров, помогать товарищам, а мотоцикл твой реквизирую для выполнения задачи штаба!

Он вскинулся, уставился на меня. Лицо удивленное.

— Вы жгите здесь все и уходите, а я по маршруту со стариком проеду. Это приказ! — Повернулся к нему. — Отец. Вдоль реки дорогу покажешь?

— Ох милок. Я-то думал… А оно воно что. — Но смотрел он без испуга, с этакой хитрецой. — Надо, покажу. А там мы как? Через Кшеньку?

— Переправимся. Там наши. За двумя изгибами ждут. Понял? Два изгиба реки.

Он насупился, соображал, кивнул через секунду.

— Да. Добро. Выведу.

— Так вот. — Опять повернулся к ошарашенным приказом бойцам — Петров, Иванов, вы прикрываете. Жгите все и там в лесу бревна тоже. Имущество трофейное, что можно с собой. Что нельзя, в дома, в огонь. Документы этих гадов с собой. И языка.

Задумался на миг.

— Владлен. — Обратился по имени. — Ты человек крепкий и с опытом. Тебе поручаю доставить унтера в штаб. Пусть его там колят.

— Колят? — Не понял боец.

— Допрашивают. — Улыбнулся я. — Словно топором раскалывают.

— А… Есть. — Он приложил ладонь к виску.

— Выполнять!

Петров рванулся через открытое пространство к пленному немцу. Остальные красноармейцы обливали бензином углы домов. Его было не очень много. Все, что удалось слить с одного. Второй я не дал, забрал себе, горючка мне еще потребуется. А третий не виден был. Бегать, искать, сливать уже некогда. Подпалят и славно.

К нам со стариком подошел Никифор Савельевич. Лицо не выражало никаких эмоций. Глаза только злые. На плече пулемет. Немецкий MG34 и трофейный ранец. Тоже весьма увесистый. Замер, клонился к земле, натужно сопел, ждал.

— Товарищ Степкин, мы вас добросим до развилки. Там позиция хорошая?

Он взглянул на меня пристально. Задумался на миг.

— Да. — Ответил холодно. — Сойдет.

— Жгите все и уходите. — Приказал я своим. — Живо!

Гул моторов был еще далеко. Но это ненадолго, скоро фашисты будут здесь.

Минута, и мои бойцы стали отступать в лес. Хутор разгорался.

Я за это время вернул себе трофейный автомат, пополнил запас патронов к нему из унтерских. Стащил с убитых немцев плащ-палатки и каски. По три. Выдал каждому старику и сам накинул. Да, ткань в крови, но накрапывающий дождь смешает это все с грязью. В темноте не разберешь. А на подъезде к своим скинем. Делов то. Посмотрел на свои ноги, они торчали. М-да. Советское галифе, но что делать, черт. Не меняться же с фрицами штанами. Да и некогда уже. Звук моторов приближался.

Потратил еще немного времени на то, чтобы изучить у одного из убитых документы. Остальные забрали мои, ушедшие к реке.

Что тут? Солдатская книжка. В целом, по логике, как и наша. Развернул, глянул — звание, имя, выданное вооружение и обмундирование.

Это были солдаты дивизии «Великая Германия».

Еще имелось удостоверение водителя мотоцикла или что-то похожее. Разбираться времени у меня не было.

Оторвал взгляд от бумаг, глянул на убитого более пристально. Я как-то их не изучал, некогда было. Красноармейцы мои этим занимались.

М-да. Арийская внешность, высокий, крепкий. На погонах вышито «GD». На правом рукаве кителя черная манжетная лента с вышивкой серебряного цвета нитью — Großdeutschland.

Никакой ошибки. Не могли обычные саперы или приданный им батальон прикрытия, как говорил тот диверсант, для имитации, еще и форму элитного подразделения копировать.

А если так…

В каком-то из документальных фильмов, помнится, еще в прошлой жизни видел. Сам Гитлер, поскольку ревностно относился к «своей» элитной части, требовал использовать ее только целиком. Конечно требование могло нарушаться на местах. Но, что-то подсказывало мне, что если отделение здесь было именно их, то и вся дивизия здесь. Все больше факторов свидетельствующих об этом.

Мотнул головой. Пора! Подошел к мотоциклу.

— Едем. — Произнес дежурно.

Толкнул педаль кикстартера. Раз, второй. Да чертова немецкая машина! Давай! Третий! Есть. Заурчал.

Сел на место водителя. Старик влез в люльку, Никифор Савельевич передал ему пулемет и прочее имущество. Теперь у нас их стало аж два. Взгромоздился сам за моей спиной. Обхватил руками.

— Я аккуратно. — Пока сам понимал куда ехать.

Мы покатились. Тут было совсем недалеко. Метров семьдесят, не больше. Одна колея уходила дальше и там уже проглядывало через деревья небо, а еще виднелся подрагивающий на дороге свет от фар. Пока вдалеке, но приближался, как и звуки двигателей. Это не мотоциклы, машины и несколько.

Степкин слез. Крякнул. Принял пулемет и ранец с патронами и гранатами.

— Спасибо. — Проговорил я кратко. Больше как-то слова на язык не поворачивались. — Спасибо, отец.

Он молча кивнул, двинулся в лес справа от дороги.

Я вывернул руль, и мы с дедом двинулись прочь. Слева, через деревья виднелось зарево разгорающейся деревушки. За ней, там чуть дальше, тоже полыхнул столб пламени. Кто-то из красноармейцев явно захватил с собой канистру бензина и полил им штабель бревен. Молодцы.

Только бы успели. Немцы же видят все это, ускорятся сейчас и двинутся вдогонку. А нашим надо переправить гражданских. За один раз вряд ли выйдет.

Думал, рулил, мчался вперед. Медленно, километров десять в час выдавал, не больше. Трясло прилично. Дорога была, мягко говоря, не очень. Видимо старик тут привык на кобыле ездить, а ей то все равно на ухабы.

— Отец, это ты называешь хорошей дорогой? — Проворчал, в очередной раз подлетев на кочке.

— Может света дадим? — Ответил он.

В целом, а чего нет. Мотор слышно издали. Кому надо нас услышат и выйдут встречать. А свет, свет создаст для фрицев видимость, что мы едем как свои, ничего не опасаемся.

— Хорошо. — Проговорил тихо. — Только дальше молчи. Я немецкий знаю, если кто окликнет, попробую отбрехаться.

— Толковый ты парень, командир. — Проворчал старик и поглубже забрался в люльку. Вцепился в пулемет.

Мы домчали до еще одной развилки. Пролетели ее, пошли по лугу. Мотор ревел, дорога здесь оказалась немного заболочена. Лес на пару минут закончился, но я видел впереди, в свете единственной фары, еще какие-то деревья.

— Налево, это к нашим. — Проворчал дед. Если тебе вдоль реки надо, то это направо. Прямо, болотина. Не проедем, увязнем.

С опозданием, конечно, но суть я понимал. Сверни с дороги и тут даже вездеход может сесть. Пойма Кшени болотистая. А дождь добавил сырости.

Летели мы, тряслись прямо в глубь непонятно чьей территории. То ли есть там враг, то ли нет. Дорога вновь уходила в лесную полосу. Слева и справа поднимался кустарник. За ним возвышались деревья. Дождь то вроде бы начавший затихать, врезал вновь.

Мы катили не особо торопясь. Капли бились в лицо, промозгло было до ужаса. Я понимал, дай газа и улетим с дороги на первой солидной кочке. А их тут было видимо невидимо.

Мотор гудел, работал без надрыва, но шумно. Машина несла нас через ночь.

Где-то далеко за спиной раздались выстрелы. Грохнуло раз, второй. Тяжелая пулеметная очередь, протяжная, одинокая. Ответы из автоматов, хлопки винтовочных выстрелов. Еще взрыв. Еще. И еще. Очередь, пулемет, ему вторит второй.

Ох старик.

Сцепил зубы и рулил дальше.

— Что там? — Раздалось на немецком метрах в тридцати. — Ганс, слышишь, стрельба.

— Да, что-то горит. И, вроде пулемет. — Второй голос несколько ближе. Но говоривший тоже не виден. Они за кустами, в лесном массиве.

Сука!

Старик, услышав чужую речь вцепился в пулемет еще сильнее и засел глубже в люльку. Казалось куда еще-то. Но оказалось возможности имеются.

Черт! А им же на меня наплевать, что ли? Даже не думали останавливать, всполошились только услышав выстрелы. Там, вдали.

— Эй! Кто там? — А нет, и по мою душу интерес имеется. Проклятье.

Перешел на немецкий. Выдал прочитанное в документах того убитого немца. Добавил, что у меня задание:

— Ищем русских диверсантов! — Выкрикивал, потому что звук мотора заглушал слова. — Прикрываем вас!

— Скорее отступающих, дезертиров. — Рассмеялся тот самый Ганс. — Хорошо мы иванам дали. За день сколько? Пятьдесят?

— Да! Хорошо! — Ответил машинально, хотя коробило меня от этого разговора прилично.

Я понимал, что надо держаться и не показывать эмоций. Вытянуть как можно больше и двигаться дальше. Затормозил, двигался медленно, примерно со скоростью пешехода, мимо их позиций. Прислушивался. Где-то дальше, там в лесном массиве или даже за ним, гудело несколько моторов. Какой-то еще шум, лес не пуст.

Говорившего я не видел, а он не видел меня и это спасало нас обоих. Пост или что-то иное был замаскирован, отделен от дороги кустарником. Вряд ли они успели окопаться.

— У вас все тихо? Точно? — Я проговорил участливо.

— Да, не беспокойся. Дорога чиста. Наши проверили. Ты тут первый. — Он вздохнул, заворчал. — Только чертов дождь. Проклятая Россия. То снег, то дождь. Постоянно грязь. А если нет! То жарит солнце. — Постовой, или кто это был, оказался очень разговорчивым. Повезло.— А у нас же приказ. Вас надо переправить.

Нас. Значит это не Великая Германия, а кто-то еще. Вспомогательные войска, саперы. Раз говорят о переправе, то точно.

— Да, я уже хочу искупаться в Дону. — Пошутил я. На душе было отвратительно, но нужно говорить. — Ладно. — Показательно прибавил газу, надо уходить.

— А что там гремит⁈ — Выкрикнул вдогонку Ганс.

— Там хутор. — Я сказал со спокойной интонацией, сдерживая эмоции.

— Ганс, кто там? — Это был тот самый, первый. И голос звучал сильно ближе. — Опять ты бездельничаешь? За работу! Ганс!

Черт. А вот это плохо. Разговор с одним, ерунда. А двое, еще проверить решат, подойти.

— Патруль! — Выкрикнул немец, с которым я говорил. Проговорил уже тише. — Езжай, унтер наш. Злой.

В глубине леса загудел мотор. Громко, перебивая звуки моего мотоцикла.

— Ганс! Черт тебя дери! Ко мне!

Я дежурно попрощался и ускорился. Встречаться лицом к лицу с постовыми, или кто это там был, мне совершенно не хотелось. Вообще странная ситуация. Почему пост не на дороге? Почему не остановили не проверили? Что-то здесь не так.

За спиной я слышал разговор, но за гулом мотора различить, что там было сложно. Справа слышались приглушенные голоса и звуки моторов. Что-то разобрать за стрекотом мотоцикла было невозможно.

Мы проехали метров сто по дороге. Она здесь заворачивала все ближе к реке, оставляя за спиной лесной массив.

Остановился, мотор поставил на самую малую, чтобы послушать. Да, в лесу была техника и люди. Лил дождь, и они там что-то делали, возились. Видимо поэтому мой мотоцикл не вызвал у них большого интереса — работа, гул, шум. Чуть больше, чуть меньше, не так важно. Может это соседи шумят.

Повезло.

Крутнул руль туда-сюда. Свет фары вырвал из мрака по правую руку какую-то конструкцию, далеко, прикрыта деревьями. Это не танк, не машина, нет. Что-то объемное, большое и там, дальше, возились люди. Опять пахло дымом.

Я не видел всего этого, полагался больше на слух и интуицию.

Саперы. Понтоны. Готовятся поутру переправляться. В неразберихе не обратили на меня слишком уж много внимания. Да и откуда тут русским взяться на мотоцикле? Они же за рекой.

Вновь дал по газам. Еще сто метров. Дорога петляла, прыгала.

— Старик, что тут еще вокруг? — Проговорил тихо.

Дед тяжело пыхтел. Видимо встреча с фрицами далась ему нелегко.

— Ты так по ихнему лопочешь. Я уж мыслил… Сердце в пятки…

— Что тут еще? Старик. — Повторил вопрос.

— Сейчас лесок проедем и деревенька дальше, а потом…

Я скрипнул зубами.

— Там же фрицы. Старик. Ты видишь, сколько их. К реке выходят.

— Да я же откедова… — Простонал он. От того задора, с которым он хотел показать мне дорогу, не осталось и следа. — Там две дороги. Одна через, вторая кругом, вот мы по ней. По второй.

— А потом?

— Потом болотина, но там дорога имеется, через нее. Пролетим и… Нас тряхнуло на очередной кочке, старик аж подскочил в люльке, охнул. — А потом вроде как твое место. За двумя горбами Кшеньки.

Деревня. Сука! Деревня! Отец, как же так. Неужто ты не думал, что раз к тебе пришли враги, то и туда явились. Но если в объезд…

— Объехать никак?

— Да нас же слышно. Гутарю, там окружной путь за домами. Перед рекой. Мож фрицев там нема.

Отвечать на тему отсутствия немцев смысла не было, поэтому я сказал иное:

— Ты стрелять умеешь?

Он крякнул.

— Отдача тут небольшая. Мотоцикл все глушит. — Начал пояснять я. — Наводишь, жмешь спуск и поливаешь эту гадину. Ясно?

Дед молчал.

Я только вздохнул, поближе передвинул трофейный шмайсер, чтобы в случае чего быстро дать очередь. Гранаты проверил. Трофейные парочка есть и лимонок еще две. В доступе.

— В случае чего, целься и стреляй.

Не дожидаясь ответа, повел мотоцикл по дороге. Не спешил, держал запас хода. Минута, вторая. Мы выехали на простор к деревеньке. Ее дома метрах в трехстах. Там было движение. Машины, гудела техника. Сука! Немцев, как грязи! Здесь не было того разгула, что устроили на хуторе бывшие владельцы трофейного мотоцикла. Здесь часть занимала удобное для ночлега позицию.

— Поворот тут недалеко. Не проскачи. — Проговорил тихо старик. Я чувствовал, что ему чертовски страшно.

— Дальше молча.

Прорвемся. Дал газу.

Проскочить развилку действительно оказалось сложно, потому что почти сразу я увидел в свете фары фигуру в фашистской форме. Патруль!

— Стой! Стой кто⁉ — Здесь уже проверка была адекватной. Не какой-то боец за кустами, а полноценный патруль.

Я продолжал давать газу, приближаться. Начал выкрикивать на немецком свою легенду. Имя, фамилия, номер части, название и задача. Патруль, поиск диверсантов. Это должно было хоть как-то сбить их с толку. Хотя вопросов, конечно, ко мне очень много. Почему один, а не группа? Где остальные? Как минимум.

Но хоть немного дать времени, подъехать и понять сколько их, какая позиция.

Расстояние сокращалось. Свет фары вырвал из мрака несколько деревьев. Я специально подергивал рулем, чтобы осветить как можно больше, петлял, делал вид, что объезжаю кочки, ругался на немецком, проклиная русские дороги. Направлял свет в глаза, не давая им увидеть меня и мою форму.

Такой же мотоцикл, как и мой. Один боец в люльке скучает за пулеметом. Мгновенье и очередь прошьет нас без проблем. Второй стоит на самой развилке, держится рукой за шмайсер. Третий справа. У деревьев, прикрывает. Но как-то расслабленно действует. Винтовка на плече. Прячется под деревьями, переступая с ноги на ногу. Промок. Дождь мне в помощь.

— Ты пьян? Держи руль! Не свети в глаза! — Зло выкрикнул патрульный. — Глуши мотор! Йозеф, свет, черт тебя дери!

— Барахлит. — Ответил я однословно.

Видел, что командир патруля нервничает, а оружие у него наготове. Сделал шаг вперед, вскинул руку прикрывая глаза.

— Глуши сказал! — Резко и зло.