Глава 3

Политрук! Ни черта себе! Но все потом. Надо выжить.

Действуем.

Приведение в чувство бойца отняло у меня несколько очень важных мгновений. Но союзник уже хорошо. Вдвоем мы их нащелкаем.

Высунулся. Немцы вновь двинулись вперед. Они шли, как и думал, к той моей воронке. Работали слаженно, указывали друг другу жестами. Действовали как единый механизм, двигались перебежками. Приседали, залегали, смотрели по сторонам, прикрывали тех, кто устремляется вперед.

Только все это происходило не туда. Я уже слева. Ударим им во фланг.

От этой мысли на лице моем заиграла злорадная ухмылка. Обманул врага, считай победил.

Хорошо. Взглянул на найденного бойца. В норме, не подведет, собрался. Нос рукавом обтер, шмыгнул, но винтовку держит, готов выползти на рубеж и бить. Ждет когда я выйду на свой.

Вперед!

Сам прополз метров десять по все уменьшающемуся овражку. Дальше уже опасно, заметят. Слева новый ориентир и укрытие. Метрах в семи перевернутая подвода. Не плохо, но винтовочная пуля прошьет ее насквозь. Нет, прятаться за такое нельзя. Это тебе не кино.

Как убрать всех семерых? Их больше чем нас, а это сильное преимущество. Если заметят позицию, то смогут подавить огнем, подобраться. Даже если свалим двоих и останется пятеро. Риск.

Думай!

Граната. Нет, слишком далеко. Не доброшу. Раскрою себя.

Смотрел во все глаза. Моргал. Они слезились от дыма и пота. Думал, искал выход. Время текло медленно. Казалось моргни и оно вообще замрет.

Может перебежка к машине, что несколько дальше подводы? Но она правее, ближе к фрицам. А что там? Боеприпасы? Могут рвануть от пули. Да и очень далеко, заметят рывок. Эти не новобранцы. Черт! Если мы снимем двоих, то их пятеро и нас двое. Решено. Когда будут подходить, ударю из шмайсера. Такого они не ждут. Они же слышали винтовки. Надо выманить на себя.

Картина боя построилась.

Вскинул карабин, начал выискивать цель. Хорошо бы снять главного. Но тот скрывался позади остальных, действовал очень толково.

И тут из-за моей спины, от реки грохнул раз, второй, третий. Наши бьют из винтовок. Недолго думая, я тут же пальнул в того, кого видел. Попал. Свалил.

Получи свинца, падаль!

И мой парнишка сделал дело. Грохнул выстрел рядом. Сразу вслед за моим. Не ориентировался он на стрельбу других бойцов, действовал как приказали. Отлично.

Всего трое немцев упали. Ранены или убиты не важно. Остальные опять залегли. Четверо, а нас выходит больше. Смотрел, думал как снять еще кого-то. Но прятались они очень хорошо. Оставшиеся укрылись за обочиной дороги. Начали отползать. Боя не приняли.

Ура! Маленькая, но победа.

— А падаль… — Процедил я. — Поняли, что не пройти без боя.

Но радоваться рано. Они придут сюда большим числом или двинут отряд на иной фланг, за мост. А может через десять минут подойдет штуг и начнет долбить по нам с высоты. И тогда пиши пропало. Гранаты есть, но это еще доползти надо. Надежда невелика. Даже если есть там у отряда ПТР на такой дистанции не пробьет. А в бензобак или мотор, это невероятная снайперская точность нужна, на такой-то дистанции.

Стиснул зубы, выругался.

Где артиллерия? Почему бьет только одно орудие?

Пока думал, полз обратно. Земля черная сырая холодила брюхо, а спину припекало идущее к закату к холмам солнце. Добрался. Хлопнул парня по плечу. Он был бледен, шмыгал носом, но на лице видна была гримаса злости и готовности сражаться.

— За мной. — Увлек за собой, показал что надо двигаться не высовываясь. — Делай как я.

Устремились по оврагу к своим.

Надо еще понять кто там от реки бил врага. Возглавить. Раз я политрук, это будет не сложно. Отлично, я не один. Нас все больше. Есть кому сражаться, и мы сделаем это. Теперь бы к артиллерии добраться. Штуги и их позиции я срисовал, запомнил, можно бить. Только было бы чем. Одно орудие очень мало. И это явно противотанковое, а не гаубица. Накрыть бы всю эту сволоту градами… Эх, мечты-мечты.

Пока полз, думал. Кто я, откуда. Как политрук оказался в воронке с радистом?

Но голова в ответ только гудела и никаких ответов не возникало. Все как в тумане.

Вдвоем мы, пригибаясь к земле и под неспешным, ленивым огнем отступающего противника, добрались до склона ведущего к реке. Здесь приметное деревце росло, клонилось над промоиной. Овраг тянулся туда, резко углублялся, расширялся и выходил к руслу. Пахло сыростью и прелыми листьями. Под ногами чавкало.

Стекающая с холмов дождевая вода размыла за годы.

Вывернул из-за поворота. Взгляд уперся в крепкого мужика лет сорока, с петлицами сержанта. Два треугольника на петлицах. Я это знал, может читал когда-то? Или иная память подсказала. Форма на командире грязная, мокрая. Левая рука окровавлена, на плечо наспех накинута перевязка, клок ткани затянул поврежденное место. Правая сжимает мосинку.

Уставился на меня, в глазах смесь уважения, удивления и непонимания. Проговорил что-то, но я не слышал.

Я замер. Мотнул головой, показал на уши, мол оглох. Толкнул вперед, пропустил перед собой к реке найденного паренька, следом подошел сам.

Старшина дернулся, понял что поприветствовал не по уставу. Чуть поправился, сморщился. Рука явно не давала ему двигаться в полной мере, тревожила. Отложил винтовку, отдал воинское приветствие. Вновь начал говорить и я уже кое-как слышал слова, пробивающиеся через гул в голове

— … Товарищ политрук… Отделение… Задача…

Я мотнул головой, вновь указал на уши.

— Слышу плохо, сержант. Где бойцы? Сколько живых? На пальцах покажи. Жестами.

Он кивнул. Толковый, опытный боец. Махнул рукой к реке, затем повернул ладонью, указал направление. Получалось, что располагались вверенные ему люди отсюда вниз и в сторону моста. Следом показал на себя и потом растопыренную ладонь.

— Пятеро и ты?

Он кивнул.

— Что… Холмы… Куда…

Я слышал обрывочные фразы, не понимал.

— Отставить, сержант. Слушай приказ. — Уставился на него пристально, отчего тот прилично удивился. — Нужно здесь закрепиться и немцев пока не пускать. Не дать обойти оборону села с фланга.

Он кивнул, хотя на лице его я видел скепсис. Мол да, политрук, попробуй этих не пусти. Их вон сколько, а у меня — то пятеро. А если танки попрут, то что? Но я продолжал:

— Немцы здесь хотели обойти, не вышло. Думаю, придут еще. Покажи им, что вы здесь есть. Будет тяжко, придут штуги, отводи парней. Закрепляйся на той стороне и не пускай их через реку. Я постараюсь подмогу организовать.

Он вновь кивнул, а я продолжил:

— Важно. Им нужен мост. А мы его не рвем. Я к нему. А там по ситуации. Мост. Надо. Взорвать. Как взорвем, отходи. Укрепляйся на той стороне и жди ночи. Раньше… — Вздохнул. — Надо стоять… Отец. — Слово как-то само легло на язык. Хотя если так задуматься, я-то старше его раза эдак почти в два. — Надо.

Мы смотрели друг другу глаза в глаза и удивление в них сменилось уважением и пониманием.

— … Точно. — Он козырнул, уставился на пришедшего со мной паренька. Ясно стало, что он не из его части, незнакомый.

— Этот со мной. — Тоже глянул на него. Он присел, держался за оружие, осматривался. — Идем боец.

Спасенный мной юнец кивнул, поудобнее перехватил винтовку.

— Держитесь.

С этими словами я, приседая к земле, двинулся дальше по оврагу. Через несколько шагов наткнулся на засевшего, смотрящего туда на холмы бойца, потом увидел еще одного и еще. Они занимали здесь оборону. Распластались на берегу, прятались в камышах, прикрывались изгибами местности и высматривали врага. Как раз те самые пятеро. Мокрые, грязные, собранные. Они точно перешли реку здесь и закрепились. Этакий малый плацдарм.

Промоина закончилась, дальше берег покрывал камыш и либо нужно лезть через него, либо как-то обходить. По полю, где меня тут же снимут немцы, или по воде. И там и там земля, в случае чего, не прикроет, но второй вариант лучше.

Подобрался к самому краю. Присел. Слух понемногу возвращался. Через гудение все отчетливее слышались выстрелы со стороны моста. Грохнуло орудие. Второе бьет, позиция не там, откуда был первый удар.

Из низины особо ничего не видно. Камыш закрывает обзор моста. Крыши домов, дымы пожаров. Все.

Действуем аккуратно, но дерзко.

— Вперед. Делай как я. — Отдал приказ спасенному пареньку и мы, пригибаясь вдоль извилистого берега, устремились вперед за камыш. К воде.

Речка была неширокая. Где-то метров пять в ширину. Вдоль более-менее высокого берега, прикрываясь камышом, нужно идти вперед, искать место где можно выбраться у моста. Или даже плыть.

Вошел в воду. Шаг второй. Сапоги сразу начали пропускать. Пальцев коснулся приятный холодок. Даже желание пить чуть отступило. Проверил патроны на поясе и шмайсер за спиной. Пока что все выше уровня воды с запасом. Хорошо.

Чавкал по илу, что под ногами, погрузился где-то до середины бедра. За спиной продвигался следом молодой боец.

Я старался идти так, чтобы не погрузиться по пояс. Замочить боекомплект дело плохое. Оружие наготове. Мало ли кто вылезет из кустов. Осматривался. Мост был впереди, но что творится слева от него, где лезут немцы, и справа, откуда изредка бьет пулемет и ранее садило орудие, не ясно.

По правую руку тоже камыш и спуск к реке от домишек. Деревянные избы выглядят отсюда брошенными. Суеты здесь нет. Все же это задние дворы, получается, огороды. А все кто хотел, уже удирает на восток. А в худшем случае попрятались по погребам.

Ну а что же наша пехота?

Мой зоркий глаз срисовал в окнах одной избы движение. Затем через три дома из-за угла раздался выстрел, второй. Били в сторону моста. Стрелковые подразделения разворачиваются, занимают позиции. Пытаются дать бой, не пустить врага.

До моста метров семьдесят, может чуть меньше.

Слева камыш стал редеть. Я высунулся. Новый овражек. А напротив, через реку, занимающие оборону бойцы. Они прятались в избе, это точно, рядом с ней за огромной поленницей, я приметил одного, залегшего и орудующего лопаткой.

Так. Надо держать связь.

Мы выбрались на сухое место. Я резким движение добрался до кромки оврага. Высунулся. Осмотрелся. Отсюда пространство у моста было видно ощутимо лучше. По дороге и за ней, скрываясь в изгибах местности и воронках, прикрываясь нашей разбитой техникой, к мосту медленно, но неуклонно продвигались немцы. Сотня, если не больше. Самым передовым до него оставалось примерно столько же, сколько и мне. Один рывок.

Но пока бой шел вяло. Фрицы явно ждали подкрепления для решающего броска. Не хотели нести потери. В очередной раз я подчеркнул опытность этих гадов. С такими просто так не совладаешь.

Что еще? Вгляделся.

Туда дальше, за дорогу и за мост, еще один отряд, поменьше. И он делал примерно то же, что и отделение, с которым мы вступили в бой несколько минут назад. Обходил основной очаг советской обороны.

— Сволочи. — Процедил.

Но злость моя через миг стала еще сильнее. Слева. Там, где дорога уходила за холмы, поднимались клубы дыма. Массивная железная коробка двигалась вперед. Штуг. Пока метров четыреста до реки, может даже больше. Но это дело пары минут, когда эта громада выйдет на позицию для хорошего наведения.

Изначальный план резко изменился.

Я быстро повернулся к бойцу. Он замер за моей спиной. Озирался, ждал приказаний.

Хорошо. Подтянул планшетку, открыл. Карта! Отлично, а еще бумага, листы из тетради в крупную клетку. Еще лучше. Всмотрелся на план местности. Это не то. Слишком мелкая! Тут реки, поселки, дороги. По такой можно понять куда перемещаться на машине или отрядом на марше. Выдать приказ о занятии объекта. Но невозможно скорректировать артиллерию.

Так, ну и где я? Хотя бы примерно?

На карте, на том развороте, который был открыт, прямо по центру обозначался населенный пункт Совет… Дальше буквы были неразборчивы. Зато поверх было четко написано «119 сбр». Стоял овальный флажок. Были еще какие-то обозначения, но это место обведено и что-то подсказывало — я должен быть здесь.

Что еще?

Река Кшень отмечена синим цветом, пересекала карту с севера на юг. Просматривались высоты. Крестом обозначался какой-то объект западнее и чуть севернее. Мгновение, и я понял, что там сейчас поднимаются дымы пожарищ. Только… Река как-то… Не стал тратить время, бегло изучал дальше. Слева в край планшетки упиралась еще одна голубая лента Тим. А справа, на востоке, значился крупный населенный пункт Касторное. И туда вело несколько железнодорожных путей. Один как раз из обведенного и затертого «Совет». И где? Тут деревенька в несколько домов.

Ладно. Потом. Может с моей позиции не вижу и это окраина. Все же холмы.

Я мгновенно сопоставил все что увидел со своими познаниями истории. По спине пробежал холодок. Появилась уверенность, что сейчас конец июня сорок второго. Начало Блау. Немцы рвутся к Дону и Воронежу. И я… Здесь!

Но, некогда размышлять.

Быстро покопался в планшетке. Иного плана нет.

— Зараза. — Процедил зло, поднял взгляд на паренька. — Следи, чтобы к нам не подобрались.

Он кивнул, вылез чуть, высунулся, прикрываясь травой начал наблюдать.

Сам я вздохнул, вытащил вполне длинный хорошо заточенный химический карандаш, пристроил лист бумаги и начал малевать. Река, высоты, подбитые машины. Поначалу по памяти, потом тоже выбрался для обзора, докидал недостающие объекты. Облизнул грифель, чтобы он стал синим. Ткнул в план.

— Так, боец. Сюда смотри.

Он дернулся, оторвался от наблюдения, уставился на мое творение. Набросано конечно наспех, но лучше сделать времени нет.

— Вот мы, вот те шестеро, которых мы обошли, вот… — Указал аккуратно рукой на разваленный ДОТ на повороте дороги и три машины рядом. — Хороший ориентир. От него налево, вон видишь дымы. Это штуг. Он идет сюда. И… Его надо подбить. — Лицо парня стало совершенно бледным. Но он кивнул в ответ. — Еще вон там. — Я вновь указал рукой. — Ориентир, роща. Изгиб, вооон дуб высокий стоит. Вроде бы на краю холма. От него метров пятьдесят видишь?

Он вновь кивнул.

— Это еще один штуг, а за ним, уверен, еще и еще. Штуки три. — Мои слова подтвердила вспышка, вторая, третья и донесшийся до нас через пару секунд раскат орудийного выстрела.

Снаряды ушли куда-то вдаль. Пока что враг своими орудиями бьет по отступающим и не занят обороной. Доверил прорыв к мосту пехоте. Но это на считанные минуты.

Говорил дальше, торопился.

— По ним тоже надо ударить или обороне конец. А самое главное. Мост! Его надо взорвать. А еще, оборону обходят с фланга. Вон. — Показал рукой туда, дальше.

Боец уставился на меня, не понимал до конца, что я от него хочу.

— Слушай приказ. — Я положил ему руку на плечо. — Наши, за рекой. Тут рукой подать. Метров двадцать пять. Изба. Ты перебираешься туда. Ползи к ним. Ищи. — Повторил еще раз. — Не идешь, ползешь. Не бежишь. Ползешь, чтобы не убили. Ясно?

Парень заморгал, закивал.

— Найдешь командира орудия или батареи или хоть самого черта, кто там ими командует. Отдашь бумагу. Ясно?

Он смотрел на меня, глаза расширялись. Голова начала трястись. Идти одному ему совершенно не хотелось. Но это был не страх за себя, а иное. Он не хотел оставлять меня одного. Сопливый мальчишка, но уже толковый. Чувство локтя и поддержки заложено.

Но я продолжал.

— Слушай. Четко. На словах скажешь. Я, политрук Вадим Иванович, иду к мосту. По реке. И жду там саперов. Понял! Саперов! Или хотя бы тол. Мост. Надо. Взорвать.

Солдат смотрел на меня так, словно я спасаю его, а сам остаюсь здесь на верную смерть. И, как ни странно, ему это не нравилось. Он горел самопожертвованием.

— Это приказ. Очень важный. Выполнять. — Вручил ему в руку бумагу, подумал секунду. — ТТ возьми. Если не поверят, скажешь, вот. Я отдал. Патронов там все равно нет.

Пока говорил, отцепил кобуру своего пистолета. Толку от него действительно никакого, а мальчишке этот жест придаст большей уверенности. Да и чем черт не шутит. Если командиры там начнут полоскать пареньку мозг, будет отдельный аргумент.

— Приказ ясен?

— Да… Да, товарищ политрук. А… — Он шмыгнул носом. — А как же вы?

— Дело надо сделать, боец. Вперед. — Я не оставлял ему возможности даже задуматься. Нечего сопли развешивать. Война, дело такое. Есть приказ, выполняй.

Парень кивнул, быстро расстегнул ворот гимнастерки, закинул туда кобуру с пистолетом. Руками сжал винтовку и мою бумагу. Рывком подскочил к воде, шаг, второй. Отстегнул патронташную сумку. Все же дальше было глубоко. Поднял все это над головой и двинулся на тот берег.

Я мельком посмотрел, вроде перейдет. Уставился на холмы, на врагов.

И тут заметил движение слева и впереди. В овраге, к которому мы вышли,немцы. Крадутся сюда, проверяют оборону.

— Сука. — Процедил я. Отступать нельзя! Вестового надо прикрыть.