Глава 13

После спасения маминых финансов Саша стал нашим неофициальным союзником. Я иногда заходила к нему под предлогом «помощи мне с домашкой по информатике», и мы часами сидели в его кибер-пещере. Он — погружённый в свои цифровые заклинания, я — пытаясь понять этот странный мир, а Бастет — дремлющий на тёплом системном блоке и мысленно комментирующий всё происходящее с аристократическим презрением.

В один из таких вечеров я наблюдала, как Саша с одержимой сосредоточенностью писал сложный код, отлавливая баги в программе. Его пальцы летали над клавиатурой, глаза горели за стёклами очков, а на лице было то самое выражение гения на грани безумия, которое я так хорошо знала. Именно эта одержимость и дёрнула за ниточку воспоминаний, унося меня далеко отсюда, в мир шпилей и гобеленов.

Мне было лет двенадцать. Нашим с братом наставником по «Теории мироздания» был магистр Валериус, тощий старик с длинным носом и ещё более длинным списком того, что «не положено особам королевской крови».

— Человек не создан для полёта! — вещал он в тот день, тыча костлявым пальцем в потолок. — Летать — удел демонов и птиц. Наша судьба — ходить по земле!

Я с тоской посмотрела в высокое стрельчатое окно. Внизу раскинулся дворцовый парк, а за ним — весь мир. Идея о том, что я обречена лишь ходить по нему, казалась мне личным оскорблением. Но если я просто надула губы, то в глазах моего старшего брата загорелся знакомый опасный огонёк. Вызов был брошен.

Вечером он ввалился в мою комнату со свитком под мышкой.

Развернул его — там был чертёж, занимающий половину пространства моей комнаты.

— Что это?

— «Протокол Икар»! — торжественно провозгласил он. — Магистр Валериус — ретроград и зануда. Он мыслит категориями магии, а я мыслю категориями механики! Мы полетим!

Его идея была, как всегда, на стыке гениальности и идиотизма. Он разработал персональные механические орнитоптеры — по сути, крылья, которые должны были махать сами по себе.

Три дня мы тайно строили наше чудо инженерной мысли в заброшенной башне. Я была назначена главным пилотом-испытателем.

День «Х» настал. Мы забрались на самую вершину Главного Шпиля. Внизу расстилался весь наш мир. Я стояла на парапете, пристёгнутая к громоздкой конструкции. Ветер трепал шёлковые «крылья».

— Готова? — спросил Викториус, держа в руках огромный ключ, который должен был запустить механизм.

— Да! — выдохнула я и шагнула в бездну.

Первые несколько секунд были чистым ужасом. Но потом Викториус сделал пас рукой и ключ сработал. Шестерёнки заскрипели, пружины взвыли, и крылья отчаянно замахали. Падение превратилось в планирование очень упитанного гуся с перебитым крылом. Я не летела. Я очень, очень медленно падала. А падала я прямиком к стеклянному куполу королевской оранжереи.

Крик ужаса смешался со звоном тысяч осколков. Моё «падение» закончилось в самой середине клумбы с редчайшими лунными орхидеями моей матери. Я лежала в куче земли, лепестков и поломанных крыльев, вся в эльфийском шёлке, пахнущая дорогим компостом, который в этом мире почему то зовут навозом.

'…и потом нас на месяц отправили чистить грифонов в королевских стойбищах', — закончила я свой рассказ, сама не заметив, как произнесла всё это вслух.

Саша оторвался от монитора и посмотрел на меня. В его глазах не было ни удивления, ни насмешки. Только понимание.

— Мой первый дрон тоже закончился в парке в озере, — сказал он. — Брат — гений?

Я кивнула.

— Гений. И мой лучший друг. Был.

«И главный источник всех твоих детских травм и наказаний», — лениво добавил Бастет из глубин мысли.

Я посмотрела на Сашу, который снова погрузился в свой код, и на кота, свернувшегося клубком. Здесь, в этой чужой комнате, в этом чужом мире, почему то я доверяла ему. А он, как ни странно, верил мне.