Глава 3

Я разглядывала измождённую женщину с опухшими от слёз глазами. Мужчина с запахом перегара и безразличным взглядом стоял сзади.

«Что с ним, он болен?» — спросила я мысленно Бастета.

«Нет, переживает, что поминки отменят и выпить не удастся.»

«М-да, повезло с родителями», — подумала я.

Мать обрадовалась, обняла меня, начала целовать. Отец всё ещё стоял в печальной задумчивости. Наверное, прикидывал, где бы опохмелиться. Эту информацию мне порциями скидывал мой фамильяр.

— А где её одежда? — первой очнулась моя новая мать.

— В гардеробной, наверное, — растерялась патологоанатом.

— А этот чего валяется? — пнул носком ботинка мирно лежащего Валерия Палыча пришедший с родителями врач.

— От радости, что покойник ожил, — съязвила патологоанатом.

Мне принесли одежду. Через час, когда моя новая родительница оформила все документы по выписке, мы собрались домой. Я осмотрела старые потёртые джинсы, вытянутую, видавшую виды футболку и пока ещё не дырявые кеды.

«Да, похоже, мы попали к люмпенам», — констатировал кот.

Настроение упало ниже демонова ада, я вспомнила маму, отца, который ценой жизни защитил меня. Я потеряла их навсегда. За что? К горлу подкатил ком.

Нет, стоп, не нужно себя жалеть. Что толку изводить себя бессмысленными воспоминаниями.

Я снова обратилась мысленно к коту.

«Мне уже шестнадцать, я совершеннолетняя, смогу и сама устроиться».

«Не-а, у них тут совершеннолетие с восемнадцати начинается. И ты ещё учишься в школе».

«Что, опять учиться⁈ Да я ещё пять лет назад школу закончила! Чему можно учиться дольше пяти лет?»

«Я бы так не сказал. Похоже, этот мир более технологичный, чем наш, так что хотя бы их технологии тебе придётся освоить. А я пока пойду народ послушаю. Оставь форточку открытой, ночью вернусь.»

Кот исчез, растворившись в сером городском пейзаже, а я поплелась за своими «родителями». Мы вышли из больничного комплекса на улицу, и меня тут же оглушил рёв этого мира.

— Наш автобус, — мать дёрнула меня за рукав, когда к нам подполз и с шипением распахнул свои двери огромный жёлтый зверь. Люди, толкаясь, начали заходить в его чрево.

«Это их кареты?» — с изумлением подумала я, вспоминая изящные экипажи, запряжённые тройкой белоснежных грифонов.

«Скорее, общественная повозка для скота», — язвительно отозвался в мыслях аристократичный Бастет, который, видимо, решил не отходить далеко.

Внутри было тесно и душно. Меня прижали к запотевшему стеклу. За окном сменяли друг друга гигантские каменные дома, увешанные яркими, кричащими вывесками. Всё мелькало, двигалось, шумело. Отец что-то недовольно бурчал себе под нос, а мать пыталась удержать равновесие, цепляясь за холодный металлический поручень. Я чувствовала себя попавшей в ловушку.

Но настоящее потрясение ждало меня впереди. Мы вышли из жёлтой повозки и подошли к огромному зданию с большой красной буквой «М». Родители повели меня вглубь по движущейся лестнице, уходящей куда-то в недра земли. Я с опаской ступила на неё, и ступени сами поползли вниз.

Мы оказались в огромном подземном зале с каменными сводами. Вдоль края платформы стояла плотная стена людей, все смотрели в тёмный тоннель. Из глубины донёсся нарастающий гул, и вдруг из темноты, озарённый яркими огнями, вырвался длинный синий червь. Он летел по рельсам с невероятной скоростью, подняв ветер, который взметнул мои волосы.

«Что это? Какая-то магия движения?» — мысленно вскрикнула я, обращаясь к коту.

«Никакой магии. Механика и электричество, принцесса», — донёсся до меня голос Бастета.

Стальной червь остановился, его бока разъехались, и толпа хлынула внутрь. Меня буквально внесли в вагон. Поезд дёрнулся и понёсся по тёмному тоннелю. За окном проносились лишь редкие огни. Скорость была поразительной. Конечно, это не мгновенный перенос через портал, но для путешествия без единого заклинания, для простолюдинов… это было невероятно. Я смотрела на безразличные лица пассажиров: они читали книги, смотрели в светящиеся прямоугольники в своих руках, спали. Для них это чудо было обыденностью.

Я поражалась мощи этого мира. Мощи, которая не зависела от дара богов или крови предков. Это была мощь разума, заключённая в металл и провода. И это одновременно восхищало и пугало.

Наконец мы снова выбрались на поверхность, в серый и унылый район, состоящий из одинаковых высоких домов-коробок.