Глава 5. Рикошеты

На полу две сумки. Собираю вещи. Бакс следит за мной взглядом. – Переезжаем мы с тобой, дружище! – присаживаюсь я, заглядывая ему в глаза. – К Софье поедем. К Софье. Поднимает брови, морда становится более внимательной. – Хочешь к Софье? Нетерпеливо поскуливает. – Не сейчас. Завтра. Завтра Софья отдает Тимоху тестю. Он, в отличие от меня, этой хренью уже переболел. Чертова ветрянка! Шесть дней – ни сына, ни Феи. Обидно… Но у меня было очень много забот, и я выжил. А еще завтра у тебя свадьба, Волк. Не хочешь сказать Софье? Вот завтра и скажу. В глаза. Боишься, что сбежит? Не без этого. Она обещала… И целовала меня практически сама. Да. Не сбежит. От мысли, что мы будем ложиться с ней в одну кровать, тело сводит судорогой. Закрываю глаза, делаю вдох поглубже. Завтра. Первая брачная ночь у нас завтра. И всё будет. По-любому. Не знаю уж как… даже если не добровольно, а опять силой. Ласково, Волк! Ты обещал. Ласково, нежно, силой… Я своё возьму все равно. Не могу больше! Скажу ей все, что чувствую, она растает, уверен. Она хочет меня, это же очевидно. На дне выдвижной полки – стальная зажигалка с гравировкой. Элла дарила. А Элле не хочешь сказать? Что завтра у тебя свадьба. Так ведь и не поговорили толком. Намёков она не понимает. И со дня на день прикатит уже обратно в Москву. Дождаться? Да нет, некрасиво как-то это – такие новости ей постфактум сообщать. Набираю. – Привет, Волчара! Не звонишь, не пишешь… – Привет. Не люблю телефонной беллетристики. Как твое здоровье? – Медицинской беллетристики, я помню, ты тоже не любишь. Здоровье… скажем так, я уже в строю. Соскучился? – игриво. – Элла. У меня другая женщина. – Что?.. – Ты слышала. – Ты что, животное, два месяца потерпеть не мог?! – Дело не в этом. – Короче, Волков! Я тебя, скотину, прощаю! – Не понял… – Я знаю, что ты не можешь без секса. Да у тебя судороги через неделю уже начинаются! Поэтому я прощаю тебя. В некотором смысле это моя вина! – Что ты несешь, Элла? – Приеду, поговорим. Скидывает вызов. Нормально… Набираю еще раз. – Элла, трубку не бросай. Ты меня не так поняла. – А как я тебя еще должна понимать? – Я женюсь. – В смысле – ты женишься? – Я женюсь, Элла. – Зачем?.. Мне не хочется бомбить по ней признаниями в любви другой женщине. Я никогда не говорил ей ничего подобного. Она хотела этого. Нет, не ждала, но… Это по ней ударит, я понимаю. Поэтому формулирую чуть мягче. – Потому, что я хочу семью и воспитывать своего сына. – На Наталье?! – Нет. На другой женщине. Но тесть отдает мне тогда сына. И между мной и тобой, естественно, больше ничего не может быть. – Он поставил тебе такие условия? – Да. – И ты женишься только ради сына? – Ммм… нет, я же сказал – хочу семью. Я нашел хорошую девочку, Элла. – То есть я – плохая была?! – Ты была такая, которая была нужна мне на тот момент. Сейчас обстоятельства изменились! Согласись, что ты не смогла и не захотела бы вписаться в мои новые обстоятельства. – Ты даже не предложил! – Не увидел в этом смысла. – Я тебя, Волков, услышала! Приеду – поговорим нормально. Плевать мне на твоих хороших девочек! – фыркает в трубку, опять скидывая вызов. С ней всегда так было – становишься чуть мягче, начинает борзеть, пока держишь в строгом ошейнике – паинька. Я был слишком мягок? Ладно. То, что считал нужным – сказал. Остальное, действительно, можно обсудить при встрече. Глаза в глаза. * * *Я иду по свадебному бутику, рассматривая платья. Видеть платье невесты до свадьбы – плохая примета. Но наша свадьба фиктивная, я это осознаю. И то, что мы будем заниматься с ней сексом вполне по-настоящему никак этого факта не меняет. Не готова она связывать со мной свою судьбу. Всё еще. И эта свадьба – постановка. Как бы мне ни хотелось обратного. Мы могли бы просто прийти и расписаться. Да. Но мне нужны фотки, черт возьми. А еще… у нее же не будет второй свадьбы… Ни за что! Никогда не отпущу ее. Никогда. И сделаю всё, чтобы ей хотелось быть моей женой. И я очень надеюсь, что она потом будет совсем с другими эмоциями смотреть на эти свои свадебные фото. И пусть она будет в платье. Красивом, белом… Приглашенных не будет. Только я и она. В гостях уж точно нет никакого смысла. Потом на недельку улетим на море. А когда вернемся… через некоторое время… уговорю ее на венчание. Чтобы всё уже по-настоящему. И Лизу с Китом пригласим, Волков остальных, Тимоху заберем… Там пусть уже сама платье выберет. – Что именно Вы ищете? – Что-то нежное, лаконичное, оригинальное. Ни к чему нам пафосные облака кружев. Совершенно не пишутся они в Софьин образ. Наталья была в пышном и очень навороченном. Я помню хорошо нашу свадьбу. «Дорого-богато»… Тьма высокопоставленных гостей… И хорошо выпившая невеста, да. С грязным кружевом к концу свадьбы… И наивный счастливый жених. Нет, романтики тогда совсем уже не было между нами никакой. Я уже тогда хапнул столько… Но я любил ее еще тогда. Верил, что все у нас будет теперь хорошо. Семья будет. И никакой больше наркоты. – Невеста будет примерять? – Нет. Без примерки. Размер я знаю, прошлый раз угадал с платьем идеально. – Ну, а как же без примерки?… – Без примерки. – Может я на фотографиях тогда покажу? На моделях? Чтобы Вам проще было… – Давайте. Любое из предложенных будет идеально на ней. Но одно – словно для феи из сказки. От глубокого выреза на груди вниз – широкая кружевная лента, по декольте тоже лента от плеча к плечу. Она как повязка, на которой держится тонкая накидка. Не пышное, спокойное. Но очень нежное и стильное. – Вот это. И такие же ботиночки, как на модели. Тридцать седьмой размер. Чулочки, белье. Выбираю с консультантом по размеру. – Фата? Отчего-то начинает щемить в груди от этого вопроса. Должна быть фата. Но не понимаю, как она будет надевать ее. Есть в этом ритуальном атрибуте что-то такое… Как будто бы я не имею пока права надеть на нее фату. – Может, какая-то альтернатива? – Есть накидки с кружевными капюшонами. Сейчас в тренде! Но это обычно на венчание.. Оставим тогда на венчание. – Или вуаль. – Покажите. Из нескольких вариантов выбираю самую нежную. – Вот эту, с заколкой. Даже представить страшно мою Софью во всей этой воздушной красоте. Молоденькая такая, чистенькая… Ты уверен, Волк, что имеешь право взять ее себе? Что заслужил такую девочку? Что чужое сейчас не берешь?.. Уверен! Это моё. МОЁ. Ей будет хорошо со мной. Надежно, спокойно. Я для нее сделаю всё! А с работой своей я завяжу. Хватит экшенов. Займусь семьей. Волчат с ней еще сделаем, дом построим. Она правильная девочка. Я буду заботиться, и она примет меня, влюбится. Мы будем счастливы! Ну, и, конечно же, я не надену на нее Натальино кольцо. Что за бред? Это она специально тогда укусила меня. Я понимаю… Выбираю в ювелирном кольца. Ей – дорогое, достойное, с бриллиантом. Наталье я покупал тогда гораздо проще. Не было тогда у меня таких бабок. Тесть предлагал помочь, но кольцо хотелось купить на свои. Красивое… Инкрустация камня «капелькой», по периметру бриллиантовая крошка. Примеряю свое – шире и лаконичнее. Разглядываю руку. Через несколько часов ты будешь снова женат. Что чувствуешь, Волк? Волнуюсь… Забираю все пакеты и еду к ней. Давай, Волк! Открывает. Делает шаг назад, пропуская меня. – Здравствуйте, – рассматривает все пакеты в моих руках. Бакс прорывается вперед меня. – Стоять! – ловит его Софья. – Лапы мыть! Посреди коридора ведро и валиковая швабра. – Убираешься? – После Тимки обрабатываю. Чтобы Вы не заразились, – поднимается она, отпуская Бакса. – Осталось только в детской. – Оставь пока все как есть. Мы торопимся. – Куда? – Нам… нужно в загс. Через два часа у нас с тобой свадьба. У тебя сорок минут на сборы, – отдаю ей пакеты и разуваюсь. – Одевайся. Растерянно смотрит на меня. Ты, бл*ть, Волк, такой романтичный, о*уеть можно! Чего нет – того нет. Ну, а как я должен про это сказать?! – Платье… – затухает ее голос. – А зачем?… – Мне нужны фотографии, Софья. – М. – Поторопись. * * *Сорок минут ровно. Изворачиваюсь, застегивая свои запонки, завязываю быстро галстук. – Софья, – заглядываю я в детскую. Она стоит у шкафа перед зеркалом, нервно поправляя декольте платья. И гораздо красивее, чем я мог даже себе вообразить. Подхожу сзади, сжимаю ее плечи руками. Разглядываю нас в зеркало. – Ты очень красивая… Прикасаться страшно… – Не надо! – взрывается она, стряхивая мои руки. – Не надо мне ничего этого говорить. Я итак сделаю всё, что Вам нужно. Ну вот, опять… – Софья, мы же обо всем договорились. Зачем эти нервы? Разворачиваю ее за плечи обратно к зеркалу. И снова разглядываю. – Нравится? – Нет… – Почему? – Ну, неужели Вы такой черствый, Захар, что не понимаете, почему?! Выйдите, пожалуйста! Мне нужно еще эту вуаль надеть. Выхожу. Мне больно от этого ее состояния. Я чувствую, как поднимается к горлу волна горечи. И боюсь тоже потерять контроль над собой. Не хватало еще что-нибудь ляпнуть… Сжимаю зубы. Молчи, Волков. Лучше – молчи. – Бакс! Сидеть. Жди нас здесь. Жди. Понял? Сидеть! – Надо воды ему налить… – выходит Софья. Волосы собраны, на волосах красивая заколка, по лицу вуаль тонкой сеточкой. Открыты лишь губы. Слегка тронутые блеском, нежные розовые губки. – Потерпит пару часов. Надо ехать. Присаживаюсь на колено, помогаю надеть сапожки. Накидываю на ее плечи белую шубку. В подъезде навстречу соседи, молодая пара. – О, здравствуйте! Поздравляем! – Спасибо! – немного натянуто улыбаюсь я. А всегда очень вежливая Софья молчит. Помогаю с платьем, усаживая ее в машину. Мы едем, а эти нежные губы дрожат. Она периодически поджимает их. Незаметно смахивает с лица редкие слезинки, катящиеся из-под вуали. Ну, зае*ись! – меня сводит, я перестаю видеть дорогу. А до загса всего один перекресток. – Софья, перестань, пожалуйста. Разве я тебя чем-то обидел? – Нет, – сдавленно. – Перестань… Там фотограф… а ты заплаканная… – М. Я постараюсь перестать. – Да хватит!! – торможу на стоянке загса и вылетаю из машины. Выкуриваю пару сигарет. Меня, бл*ть, трясет самого. Открываю ее дверь. Из двери загса – невеста с букетом. Я забыл цветы!!! Доехали быстро, у нас еще минут двадцать. И я могу сейчас быстро метнуться до цветочного ларька. Или поговорить с ней. Одно из двух. К черту цветы. Подарю потом оранжерею, если она захочет! Подаю ей руку, выходит. – Сонечка, – обнимаю ее, преодолевая сопротивления. – Почему ты плачешь? – Я уже не плачу. – Поговори со мной, пожалуйста. – Захар, давайте уже пойдем. – Я сам решу, когда мы пойдем! – Не надо сейчас со мной разговаривать, иначе я опять начну плакать, – с надрывом и очень прохладно. – И испорчу Вам все фотографии. – Я не могу, Сонь…Не могу вести тебя туда в таком состоянии. – А в каком состоянии я должна быть? – Почему ты плачешь? – Вам, Захар Тимофеевич, не понять. Это женское… – А ты попробуй! – Это же очевидно. Я хотела не так свадебное платье надеть… Знаете ли, у девушек случаются мечты! А потом они плачут, когда мечты эти рушатся. Мечты твои рушатся?! Не обо мне они, да? – А как ты мечтала?! – всё-таки сносит меня. – С Ванечкой своим в загс идти? – Мечтала когда-то, да. Представьте себе! – делает она шаг назад. – Что может девушка и о чем-то ином мечтать! – ИНОМ? О чем, например? Подробнее. Тормози, Волк! Тормози!!! – Какой свадьбы ты хотела, Софья? – Хотела… – ее плечи опускаются. – Чтобы Лиза была. И… родителей «пригласить», – касается она ладонью груди. – Но… может быть, будет еще у меня это, – опять текут слезы. – Потом. – Не будет. – Почему?.. – Хочешь… «пригласить» родителей на нашу свадьбу, делай это сейчас. – Куда я должна их «пригласить»? В театр Захара Волкова? Так… Я слышу, как хлопает дверь соседней машины. – Девушка! Софья поднимает глаза и смотрит мимо меня. – Девушка, Вас спасти? Мои руки сжимаются в кулаки. Не надо сейчас к нам подходить! Я не в себе… – Нет, спасибо, – горько улыбается Софья. – Меня уже один раз спасли. Я захлопываю с яростью дверь машины. Беру ее за руку. Веду к лестнице. У нижней ступеньки подхватываю на руки и несу наверх на руках. – Что Вы делаете?! – Не очевидно? Ревную. – Отпустите меня. – Нет. Этого не будет никогда. Опускаю ее на ноги только перед парадными створками зала. – Это для тебя, Софья, свадьба наша постановочная. А для меня она настоящая, если ты не поняла еще, – мои губы теперь тоже дрожат. Отдаю кольца подошедшему регистратору. – Вы готовы? – Да! Кладу руку Софьи на свою. – Мои клятвы будут настоящими, Софья, – мы идем под марш Мендельсона внутрь. – Какими будут твои – реши сама. Тормозим в символическом круге красного ковра. – Захар… – неуверенно сжимает она мою руку. – А, да… – снижаю я голос, регистратор уже произносит свою речь. – Нужно было давно сказать… Да всё как-то не было момента… Мне кажется, сейчас – подходящий. Я смотрю прямо, перед глазами все плывет. Стучащее сердце глушит текст нашей клятвы. Говори! Ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь, если не скажешь ей до того, как она ответит «да». Сглатываю ком в горле. – Я люблю тебя. * * *После наших спокойных «да» и моего короткого поцелуя в неподвижные мягкие губы – молчит. И я молчу. Уже всё сказал. Мы медленно кружимся в танце, я держу ее за талию. Вспышки. Фотограф работает. Всё. Жена. Волкова Софья. Всё, Волк! Что чувствуешь? Да черт его знает… Чувствую, как пульсирует кровь в ушах… Спину ее прямую под ладонью чувствую… Как пахнет чудесно, чувствую… Пальчики невесомые в моей руке чувствую… Как касается щеки ее вуаль… И опустошение какое-то… Волкова… А Наталья мою фамилию не взяла тогда. Папина была эффективнее. – Улыбайтесь! Вы такая изящная! Одно удовольствие фотографировать. А почему такая грустная?… Как зовут невесту?… – Невесту зовут «невеста». Слишком внимательный к ней фотограф улыбается, пытается прикасаться – то платье поправляет, то позу… Хватит нам фоток! Отдаю ему свою визитку. – Будут готовы фото, позвоните. Мне, как заядлому параноику кажется, что каждый хочет забрать ее у меня. А может, и не кажется. Но сосредотачиваться на этом слишком сильно – опасно, Волк. Так и с катушек полететь не долго. Зачем ей рьяно ревнивый, слишком контролирующий муж? Она же не наркоманка, теряющая под дозой любые тормоза. Наша регистрация последняя. За нами уже никого. На улице темно. На обратном пути останавливаюсь у цветочного павильона. Выхожу, покупаю букет чайных роз с ландышами, украшенный жемчугом. Беру ее руку, вкладываю. – Виноват… Забегался… Забыл. – Теперь уж зачем?.. – Для тебя… Мы поднимаемся по лестнице, она придерживает юбку. Достаю свои ключи, открываю квартиру. Она растерянно смотрит на них. Да, мы будем жить с этого дня вместе. Распробуй этот факт, Софья, и проглоти сейчас. Надеюсь, у него будет терпимый для тебя вкус. – Зайди. Я в машину схожу. Заберу сумки. Я оставляю ее, возвращаясь в машину за сумками. Забираю с собой Бакса выгулять перед сном. Выкуриваю сигарету. И иду наверх. Моя решительность уложить ее сегодня в нашу кровать испаряется с каждым шагом. Захожу в квартиру. Она так и стоит в коридоре разутая. Шубка уже висит на вешалке. Бакс крутится вокруг нее. – Фу! Не трогать! Это МОЁ. Он знает эту команду. Не обессудь, Софья. Не хочу, чтобы он испортил твое платье. Она растерянно стоит между двумя дверями, обняв себя за плечи. Комнаты две, да… Поднимает на меня рассеянные глаза и переводит взгляд на детскую. Минута, две… Я понял! – Иди… – пожимаю плечами. – Ложись спать. Сам захожу в зал. Диван этот лавандовый! Ну, что тебе еще нужно, Софья, что?! Ты же видишь, я даже отпустил тебя сегодня. Какое мучительное и бессмысленное рыцарство! На столике розовое шампанское и два бокала. Я открываю бутылку, наливаю в оба. Выпиваю свой. Ты не придешь ко мне? Конечно же – нет. Не придешь. Будешь плакать о своем Ванечке? А мне по*уй, плачь!! Я наливаю себе еще один бокал и выпиваю. Нет, мне не по*уй. Мне больно. Вот такая вот брачная ночь, Волк. У всего есть обратная сторона. И у твоей тотальной власти над ней – тоже. Я скидываю костюм на кресло. Не хочется даже заморачиваться и убирать его в шкаф. Ухожу в душ. Возвращаюсь. Медленно допиваю шампанское из горла. В квартире тишина. Раскладываю диван. Простыня… не скользит, нет. Две подушки, одеяло. Софья спала здесь, Я чувствую – подушки пахнут как ее волосы. Выключаю свет и падаю. Засыпай, Волк, давай… Сука… Да! У меня судороги, бл*ть! Мне тяжело без секса очень. Но сейчас гораздо тяжелее от другого. Значит, ты недостаточно сделал, Волк, чтобы она сегодня лежала здесь, рядом с тобой, и с удовольствием спасала тебя от этих судорог. Раньше надо было начинать говорить, раньше! Со злостью вдалбливаю кулаком в подушку. Разве не видела ты сама всего, Софья?… Спать! Всё. Спать. Через некоторое время проваливаюсь в сон с каким-то тяжелым, болючим ощущением в груди. И оно начинает проходить. Потому, что мне становится и тяжелее, и легче на сердце одновременно. Тяжелее, потому что я чувствую, как на моей груди появляется приятная знакомая тяжесть. Легче – по этой же самой причине. Вдыхаю запах волос. Мои руки не двигаются. Мне страшно. Страшно спугнуть ее этот смелый порыв. Сонины пальчики несмело рисуют по моей груди. Перехватываю, прижимаю их к губам. – Пришла… – они гладят мои губы. – Почему?… – Мне вдруг… показалось… что ты отпустишь меня завтра. Без долгов моих… просто отпустишь… насовсем… и вот здесь… – кладет она руку мне на грудь, – отпустишь тоже. И мне стало почему-то очень пусто и страшно. Моя Фея… моя сказочная… Волшебная! Нереальная!! – Извини, что не дождались Лизу. – Обидится теперь… – Мы съездим вместе, я объясню ей про Тимофея. Она поймет. И что не «пригласили» родителей, прости меня. – Я «пригласила»… – Да? – улыбаюсь. – И что твой отец «говорит» обо мне? – Он «говорит»… что… мужчины отличаются от женщин своими чувствами… и не всегда могут выразить их так, чтобы женщина могла принять их. Перевариваю. – А мама?.. – шепчу я. – А мама говорит, что нужно стараться принимать своего мужа таким, какой он есть, и учиться воспринимать его способы выражения чувств. – Мне очень повезло взять девочку из такой достойной семьи. Мой род в восторге. Я ценю… Её губы отыскивают мои, и я со стоном срываюсь, подминая ее и взрываясь предвкушением от каждого тихого вскрика. Ах, прости моя феечка! Я больше не контролирую это! – Сонечка… – раздираю на ней тонкое кружево трусиков, ее пальчики вцепляются в мои руки. – Расслабься сейчас, ладно?… – мой голос рвется от возбуждения. – Я… по-другому… не смогу сейчас… Моя послушная девочка обнимает меня ногами, выгибаясь навстречу, я чувствую пальцами чулки… а членом ее горячую влажную плоть. И с рычанием вдавливаюсь, пытаясь тормозить хоть немного. Ее пальчики впиваются мне в спину. – Ммм… – сжимает она губы, гася стоны. – Нет… нет… нет… Открой рот! – мои о*уевшие пальцы раздвигают ее губы, врываясь между зубками. Подхватываю ее бедро, прижимая к груди. И заламываю, как мне надо сейчас, как мне удобно, чтобы брать глубже, резче. Ее тело пытается сопротивляться, но это бесполезно. И скользя зубами по шее, вколачиваюсь глубже, улетая от ее стонов и того, как она прикусывает мои пальцы. Я помню эти коготки… да… и они опять вспарывают мою кожу на плечах! Пусть! Облизываю ее губы, не вынимая пальцев изо рта и абсолютно теряя вменяемость. Моя… моя… Не кусать! Не придушивать! Не жестить! – пытаюсь я хоть немного включиться в происходящее мозгами. Но тело не слушается. Вскрик – и она вырывается, запуская мои рефлексы еще мощнее. Да! Да!! Последние мои рывки слишком сильные, но ее тело больше не сопротивляется, двигаясь вместе с моим. Это всё очень быстро, но мы кончаем с ней вместе. Она сразу же за мной, после первой моей самой яркой вспышки и несдержанного стона в ее открытый ротик. Сползаю к ней на грудь щекой. Ее сердце колотится с оттяжкой, потихонечку замедляясь. Сжимаю ее, переворачивая на себя. Что ж так быстро-то, Волк?! Ну, а что я?… Железный?… Быстро? Ну, и пусть… у нас вся ночь впереди! – Повторим?… – целую ее губы, громко дыша с ней в унисон. – Нет! – паническим исступленным шепотом. – Тихонечко повторим… Нежно! Вылижу тебя всю, самочку мою любимую! – впиваюсь в ее грудь, и она слегка дергает меня за волосы, оттягивая. – Нет, Зак! – немного истерично. – Ты такой… – Волк? – Да! – нервный смех. – Разве было плохо? Ты же кончила, Фея… Отрицательно качает головой. – Это… просто… много! – Много? – Я так не привыкла… пока. – Хорошая поправка, Волкова, – улыбаюсь я, целуя ее в нос. – Привыкай… Утром не пугайся. Обещаю быть нежным и не таким голодным. Её пальчики гладят мое лицо… Я вырубаюсь… Мне снится что-то такое… переполняющее… мягкое… теплое… Счастье? * * *Не просыпаясь до конца, утром съедаю ее, спящую и нежную. Не позволяя развернуться, распинаю лицом вниз. Покусываю красивую спину, шею, плечи… Всё моё! Наконец-то! Она тихонько попискивает на каждый мой укус. – Тише… тише… Как обещал – всё медленно и нежно. Насколько я способен. А способен я… очень недолго! Да и зачем нам слишком долго нежничать? Ее тело уже проснулось, я чувствую пульсацию ее влажной плоти и членом, и пальцами, которые рисуют круги по нежным горячим местечкам. А вот теперь громче! – Покричи для меня немножечко! – рычу ей в ушко. Тяну на себя за талию, вынуждая встать в «догги», и тут же припечатываю ладонь в спину, чтобы не поднималась полностью. – Вот так… – Нет! – Да! – удерживаю так. – Какая красивая попочка… Дай, я посмотрю на тебя… замри… Раздвигаю своими коленями гладкие бедра, насаживая ее плотнее. – Ааа… Зак!.. Любые ее попытки сопротивляться имеют абсолютно обратный эффект. – Будешь дразниться… сорвусь как вчера… – предупреждаю я. – Расслабься… Я буду брать тебя по-своему… терпи… привыкай… Сжимаю идеальную попку, обводя пальцами все чувствительные места нашего соединения. Головокружительное зрелище! Не двигаюсь, она судорожно сжимает внутренними мышцами член при каждом моем прикосновении. – Давай… прогни спину… вытяни ручки… Ммм… Тонкие пальчики сжимают простыню. А мои руки – ее бедра… скользят на тончайшую талию, делающую ее ягодицы просто невозможно заманчивыми! Дальше – по животу… ниже… – Красивая моя… – вскрикивает, сжимаясь. – Идеальная статуэточка… Толчок… Вскрик! – Да? – Да!.. – шепотом. – Да-а-а… – удовлетворенно рычу я. Мой палец скользит между упругими ягодицами, она опять сжимается. Ааа… – оскаливаюсь от возбуждения. – Не торопись, Волк… Рано еще такую молочную девочку откровенным «мяском» кормить! Потихонечку… У тебя много времени… У вас целая жизнь впереди! Ты возьмешь всё, что захочешь. И все, что захочешь, скормишь ей. А пока… люби ее нежно… пусть привыкнет к тебе… пусть захочет сама… И мой палец просто скользит вниз… вверх… вниз… вверх… – Зак… – сжимается, выгибаясь. – Ааа… – Всё, что ли?… – улыбаюсь, поглаживая. – Летим? – Мх… м… – впечатывается лицом в подушку. И я даю ей несколько ритмичных сильных подач, чтобы она как следует кончила. А потом расслабляюсь сам, но не выхожу, продолжая наглаживать ее. Отлично… Мои пальцы размазывают сперму по ее губкам… Роди мне дочку, Сонечка… такую, как ты… Падаю с ней рядом, целую в плечо. Разворачиваю ее на бок, вжимая в себя. – Поспи еще… Нам всю ночь с тобой в самолете… – Куда? – На Гоа… – А к Лизе? – Поспишь и съездим. К обеду бужу ее, скользя небритыми щеками по красивым ступням. Нет, не под каблук к женщине надо ложиться, а вот под такие босые мягкие ножки… Сдавленно хихикая, поджимает их под одеяло. – Вставай… или опять съем… – Муж должен быть сдержанным… – бормочет она сонно. – Не знаю, кому там какой муж чего должен… Он ко мне за решением таких проблем не обращался. А я должен целеустремленно любить жену! – кусаю ее за пальчик. – Мне Волчата нужны! Выдергивает ножку. Садится. Сонная, растрепанная, теплая. Прямо как мое ощущение счастья во сне. Улыбаюсь ей. – Я приготовил тебе завтрак, Волчица моя молодая. Ее брови удивленно взлетают. – Мхм… зашел на вегетарианский форум ваш дефчачий… сыр обжаренный в панировке… пойдем, пока он еще мягкий и теплый. Вкусно получилось. Улыбается, закусывая губу. Одеяло скользит вниз, грудь оголяется. Я, облизываясь, смотрю на ее розовые твердые соски. Подтягивает одеяло выше. – Ты… – закрывает она глаза. – М? Достаточно дрессированный, чтобы заслужить твое вчерашнее настоящее «да»? – Может быть… – Эй!.. – заваливаю ее обратно и под визг губами кусаю за ребра. Помучив немного, отпускаю. Она тяжело, истерично дышит, всё еще держа мои руки. – Хватит, умоляю! Перехватываю ее за подбородок… несколько коротких поцелуев в губы… прижимаю сильнее, медленно засовывая глубоко ей в рот язык. Кусает! Со стоном вырываю из ее зубастой хватки. – Твой «панир» уже такой же мягкий и теплый как мой на кухне? – шепчу ей в губы. – Готов променять… – Захар Тимофеевич! – поджимая губы и пряча улыбку. – Какой ты, оказывается, несерьезный! – О, да! Никому не говори! – хмуро свожу брови. – Это наша семейная тайна. Я кайфую от всего, что происходит. У моей души отпуск! * * *– Не волнуйся, – целую ее в висок. – Я не смогу объяснить! Это все будет ужасно выглядеть… – Я буду объяснять. Елизавета ошарашенно смотрит на нас. Я обнимаю жену сзади, закрывая ее руками от пытливых глаз сестры. Софья нервно вдавливает ноготки в мою кожу. – Через пару дней ее переводят в обычную палату, а через некоторое время уже отпустят домой, – комментирует медсестра и уходит. Елизавета показывает на переговорное. Я читаю по губам – «сломалось». Достает телефон. И Софья делает то же самое. Но не так уверенно. Набирает сестру. Щеки пунцовые. Моя ты девочка… Я вытягиваю телефон из рук. Батарейка пикает. Разряжена. Но на один разговор должно хватить. – Сначала я. – Здравствуйте, Елизавета. – Здравствуйте! – Я же обещал, что приду к Вам в гости с Софьей. Вот… – Я хочу поговорить с Сонечкой наедине. Без Вас. Отдайте ей, пожалуйста, трубку. Опускаю телефон. – Соня, прогуляйся до лечащего врача, спроси про выписку Елизаветы точнее по срокам. – Сейчас?.. – Иди-иди… Бросив извиняющийся взгляд на Лизу, сбегает. – Лиза, Соня очень волнуется. Я хочу объяснить Вам, что происходит, а потом уже Вы поговорите с ней. – Объясните, – строго смотрит она. – Я… люблю ее. Вчера мы расписались. Она теперь моя жена. Лиза в шоке опускает телефон и медленно садится на стул. Ну, что ж вы такие нежные у меня, Феи! – кладу я ладонь на стекло. – Давай, подними телефон, батарейка садится. Поднимает. – А Софья? – Что – Софья? – Любит? Хороший вопрос! Любит, Волк? – Софья не отказалась быть моей женой. – Ммм… Преследующим начальникам тяжело отказывать? – идет она пятнами. – Нет, Лиза, – отрицательно качаю головой. – Если бы Вы ее любили, никогда бы не сделали так с ней! – Как – «так»? – Думаю, и я, и Вы в курсе, почему она пошла на это! И думаю, Вы как раз гораздо более в курсе, чем я! – Елизавета… Я понимаю, как это выглядит. Собственно, насчет этого Соня и переживала, когда мы ехали к Вам. Но это только выглядит так! Но не является таковым. – И именно поэтому я узнаю о ее свадьбе постфактум?! Что-то я не помню Вас в списке ее душевных привязанностей! – А что, большой был список? – поднимаю я бровь, сжимая зубы. Ой, Волк… Тормози! Не хватало еще с Лизой поссориться! Понятны же ее претензии! – Я хочу поговорить с Софьей! Зачем она так сделала?! Зачем? Мне ведь больше ничего не нужно… – отворачивается от меня. – Зачем мне ее жертвы?! – Лиза, зачем Вы так говорите? Мы хотели поделиться с Вами. Для этого и приехали. – Никогда я не поверю, что Софья не сказала бы мне, что влюблена, что собирается замуж, и тем более, не смогла бы подождать пару недель, чтобы я была с ней рядом на свадьбе. Для нее брак – не пустой звук. Она серьезная девочка! – У нас была необходимость принять такое решение и воплотить его очень быстро. У МЕНЯ были такие обстоятельства. Это нужно, чтобы я смог забрать на воспитание своего сына. – Сына? Боже мой! Какого сына? Что Вы, так торопились, что у нее и минуты позвонить не было?? – разворачивается обратно, в глазах слёзы. – Лиза, ну я не мог заранее ее предупредить! Это я виноват. Не обижайся на нее, она итак… Вчера всё решилось. Она не планировала так быстро! Поэтому и не говорила. – Да я и о том, что вы встречались, не в курсе! – Кит в курсе. Можешь у него спросить. – Кто? – Никита. – Никита?… – распахивает она глаза. Надо ему позвонить, промыть мозги, чтобы говорил «нужные» вещи. – Да, он работает с нами, и был в курсе моих намерений. А Соня – нет! – Это всё звучит… – взмахивает она руками совершенно так же, как Софья в такие моменты. – Дайте мне немедленно Софью! И тут типичная мелодия сообщает мне, что телефон сел. – Через десять дней! – подлетает Софья. Я опять ловлю ее в объятья. – Лиза… не очень восприняла новость про наш брак, – признаюсь я. – Телефон сел. Я могу дать сейчас Софье свой телефон, думаю, она знает номер сестры, но не хочу. Они внимательно смотрят друг на друга через стекло. Лиза кладет ладонь на него. Софья делает то же самое, попадая в ее пальчики. Стоят. Минуту. Софья разворачивается, обнимая меня руками за талию и пряча лицо на моей груди. Лиза показывает пальцем на Софью. Я читаю по губам. «Она» Делает из пальцев сердечко. «Любит» Показывает на меня. «Тебя»? Мое сердце бьется болезненно, я не хочу врать Елизавете. Обнимаю Софью. И, глядя Лизе в глаза, честно пожимаю плечами. Медленно беззвучно говорю: «Я» «Люблю» «Ее» «ОЧЕНЬ». Сжимаю крепко, закрывая на несколько секунд глаза. Когда открываю, взгляд Лизы уже мягче. Беспомощно разводит руками, в глазах опять слезы. Она выглядит за этим стеклом очень одиноко и уязвимо. Мне очень жаль, что я расстроил ее. Не могу прикоснуться к Лизе и как-то утешить, поэтому глажу по голове Софью. Софья опять возвращается к стеклу, кладет на него руку. И теперь Лиза попадает во все ее пальчики своими. Они смотрят друг другу в глаза, Софья касается лбом стекла. Лиза целует ее в лоб через стекло. Елизавета поднимает на меня взгляд и кивает. «Ладно…» * * *– Ну, что ты у меня опять плачешь? – По Лизе скучаю. – Скоро обниметесь. Всего ничего осталось. Ставлю ее телефон на зарядку. – Поговорите сейчас по телефону. И чтобы честно рассказывала, как ты от меня «без ума», поняла? – стреляю в нее строгим взглядом. – Она думает, ты была вынуждена за меня выйти. Из-за неё. – Не из-за неё! Но вынуждена – это же правда. – Всё! – начинаю раздражаться. Я еще хорошо помню про некий список каких-то душевных привязанностей, поэтому не надо меня выбешивать. – Не накаляй сестру! Зачем ей эти детали? Тебе плохо со мной? – Хорошо. – Вот так и скажи! – Ну, всё! Зарычал… Где твоя хваленая «дрессировка»? – Она только с утра, если ночью ты меня поразила своей. Возмущенно открывает рот. – «Своего мужа нужно принимать таким, какой он есть», помнишь? Закусывает губу. – Куда мы едем? – В офис, – примирительно сжимаю ее бедро. – Возьму наличку – и в аэропорт. – Надолго? – На недельку. Потом – дела. К Киту надо заехать… Бакса завезти. Я беру ее за руку, мы поднимаемся по ступеням в офис. На солнце находит серьезное кучевое облако. На нас обрушивается порыв ледяного ветра. Открываю быстрее дверь, втягиваю Софью внутрь. – Не раздевайся. Минуту… – Я водички попью, – сворачивает она на кухню. – Там боржоми на окне, целый ящик! Открываю сейф, забираю кирпичик евро. Звякает входная. Ну, куда же ты, Фея?! Там холодно, замерзнешь. – Захар Волков? Я быстро захлопываю дверцу сейфа, там стволы. – Да, – разворачиваюсь. И теперь в лицо МНЕ улыбаются красные корочки. Я уже и забыл, как это, по эту сторону баррикад. Но сейчас мгновенно вспоминаю. Хе*ово! Сглатываю. – Следователь Тришин. – Позвольте… – разглядываю внимательнее фотку и печать. Не похоже, что переклеена. Тришин Григорий Викторович. – Я Вас слушаю. – Коркин Пётр Александрович. – А?.. – поднимаю я брови. – Ваш сотрудник? – Ммм… – даю себе пару секунд на обдумывание. – До недавнего времени был. Уволился. – Когда Вы его видели последний раз? – Да точно не припомню. А что случилось? Кладет на стол бумаги. – Припоминайте. Подписка о «невыезде»… подпишите. Вы проходите по его делу как свидетель. Вас вызовут для дачи показаний. Ну, зае*ись! Уходит. Софья нерешительно входит ко мне. – А что случилось? – Подожди! – начинает потрясывать меня. Достаю аварийный телефон с «темной» симкой, быстро переставляю, но пальцы дрожат, и быстро не получается. Набираю Петьку. Недоступен!! Та-а-ак! Набираю с обычного свои «веревки» в следственном отделе. – Привет, у вас там, походу, пацана одного приняли. Коркин Петр. Посмотри, что ему шьют. – Минуту, узнаю сейчас… – Петр?.. – Софья испуганно распахивает глаза. – Тихо! Не надо мешать мне думать! Где мы прокололись?! Если бы светанули по последнему делу, я бы не как свидетель шел! Где?! – Нет, не взяли, – отвечает знакомый следак. – Но ищем. Его скупщики сдали с очень ценным ворованным антиквариатом. – ЧО-О-О?! * * *– Такие дела, Волки… Такие дела… Телефон я наш аварийный включил, звонка от него до сих пор нет. Кит, опираясь на трость и морщась на каждый шаг, ходит туда-сюда. – Честно? Я в а*уе! Прости, Сонечка! – Ментал, какие мысли? – Думаю, домой приезжали. Там сестры его. Они ему сообщили, и он телефон быстренько вырубил. Сейчас думает – бежать или каяться. – Позвонит? – Уверен, что да. – Вот идиот!! – взрываюсь я. – Зачем он так сделал?! Это же глупо!! Глупо!!! Это же очевидная подстава!!! – Коркин – не гений, – пожимает плечами Влад. – Какой идиот режет курицу, несущие золотые яйца? Кит тоже у нас не гений! Но, бл*ть! – У Кита не было такого соблазна. – Не надо мне тут! Он весь наш «банк» перевозил. Там дохе*а было. Слинять мог так, что никто никогда не нашел бы. – Да вы чо, пацаны, попутали?! – психует Кит. – Волков я не подставлю. Да я и не жадный. Мне своих хватает. – Вот! – показываю я на него пальцем. – И мне моих хватает. И тебе твоих, Влад, хватает! Я сам вложил это оружие в его «незрелые» руки! Самому надо было учиться с замками работать. Всего самому не охватить! Для этого и нужна стая. И всё-таки… – Софья, поехали к сестрам его съездим. – Они в шоке, наверное… – кивает она. – Я, бл*ть, в шоке! Я!! Им, в отличие от нас всех, кроме «Сибири» ничего не грозит! Кит, подчищай здесь все, и в ангаре тоже. Влад, подумай над алиби для всех на тот эпизод. И препараты свои незаконные Киту отдай, он знает, куда увезти. Дома все чисто сделай. Нагрянут еще и по наши души! В квартире Коркина разгром. Внешне девочки очень похожи, разница между ними года два, полтора. Характеры разные… Полинка заплаканная, Марина смотрит на меня как на врага, Аленка тоже в боевом расположении духа. Осматриваю всё это. Если уже обыскали, значит, вина доказана однозначно. Одних показаний перекупов для этого недостаточно, суда еще не было. Значит, светанул на камеры! У перекупов, видимо, и светанул. Дальше – вопрос времени. А возьмут – сто процентов расколют. Тут без вариантов. Прессанут по-жесткому, и всё. Как же мы попали! – Почему Вы ничего не делаете? – поднимается Марина. – Это же Ваша вина, что его ищут! – Нет! Это он по своей инициативе залетел. За моей спиной. Я сам только сегодня узнал. Переглядываются. – А что он сделал? – Аленка. – Он взял чужое. Пытался это продать. Попал на камеры. – Украл?! – присаживается Алёнка. – Совсем уже, что ли… А еще на меня говорил, что я уголовница! – Я и сам не понимаю. Вам что, денег не хватало? Я же всегда давал ему, если нужно. – Хватало, – всхлипывает Полина. – Да и я работу ищу, чтобы помогать. – И что теперь? – Тюрьма теперь! – рычу я. – Вы же можете его отмазать! Как меня! – подскакивает в эмоциях Аленка. – А я обещаю ему что-нибудь за это сломать! – Его вина очевидна, он не подозреваемый, – киваю я на разгром. – Уже был обыск. Делу дали ход, ведутся следственные мероприятия. Он попал во все отчеты, ориентировки, в базу преступников. Это в полтычка, просто дав бабок, не закроешь. – Делайте что-нибудь! – опять начинает Марина. – Дайте больше денег! – Денег больше дать? Он подставил нас всех!! И вас! – психую я. – Из-за жадности! А я должен за его жадную шкуру все, что есть у меня, отдать?! Этого не будет. Полина начинает плакать, Софья обнимает ее за плечи. – Что нам делать?.. – Появится – пусть срочно звонит мне. Не бегает. Будем решать. Сделаю ему документы, поедет куда-нибудь в Тай жить. У вас деньги есть? – Тысяч двадцать, – опускает глаза Полина. Даю еще пятьдесят и визитку Ворона. – Это мой хороший знакомый. Он расширяет штат. Я с ним поговорю, он тебя, Полина, возьмет на какую-нибудь секретарскую работу, поняла? – Да. Спасибо. – Софья, Марина в медицинском, на втором курсе. Можно ее куда-то пристроить? В скорую к вам или еще куда-то? – Да. Там текучка постоянная. Второй курс неохотно берут, но я попрошу за нее. – А возьмите меня! – подлетает Аленка. – Пожалуйста! Я никогда не подведу Вас, как Петька. – Да зачем ты мне нужна?! – А Вы подумайте – зачем! – Учись пока и веди себя смирно. Больше тебя отмазывать некому. Надо взрослеть, Алена. Если что-то будет происходить – сразу звоните. – Как жалко девочек, – вздыхает Софья. – Так тяжело одним оставаться. Обнимаю ее перед тем, как усадить в машину. – У них нормально все будет, если захотят. Вы же с Лизой справились. – Ты же не бросишь их совсем? – Я не нянька, Соня. Помогу на старте, дальше им самим уже пора. Мне тоже жалко девчонок… Достаю из сейфа папку для документов. Там на каждого есть заготовки. На случай, если всё-таки залетим. Выбираю фотку на паспорт, где Петька с усами и бородкой. Звоню человеку в паспортный, который может сделать документы. У меня есть база без вести пропавших, родственников которых уже нет в живых. В России много пропавших без вести. Рассматриваю ксерокопии паспортов. Есть один подходящий. Гаврилов Павел Эдуардович. Правда, на семь лет старше Петьки. Но это ладно. Растительность на лице прибавляет возраст. Скидываю ксерокопии человеку в паспортном. Он сделает на эту фамилию новый паспорт с Петькиной фоткой. Настоящий! Это дорого стоит. Но наша безопасность стоит дороже. Давай, Коркин, звони, не тупи! * * *Не звонит. Оба паспорта, и наш, и загран – давно в сейфе. Ты что, дурной, сам побегать решил? Это же бесперспективняк! Где ты деньги будешь брать? Воровать будешь? Быстро, бл*ть, к «папе»! Каяться! Все, как на иголках, ждут визита ментов. Сестрам не звонил… Я медитирую на аварийный телефон. На часы. На играющего в головоломки Ментала. Переписывающегося с Лизой Кита. И опять на телефон. Звонит! – подрываюсь, хватая трубку. Все замирают. – Волков! – отвечаю на вызов. Сюда может звонить ТОЛЬКО Стая. Софья дома, Кит и Ментал здесь, со мной. И это может быть только Коркин. Пауза в несколько секунд. – Привет, ПАПА. Коркин, да… Прислушиваюсь. – Привет. – Я в отделении. Меня взяли по какой-то ориентировке. ДОКУМЕНТОВ у меня с собой нет. Дали позвонить тебе. Вечером приедет следователь по ТОМУ делу. Будет опознание… – Нас слышат? – Тебя – нет. – Внимательно запоминай. Ты – Гаврилов Павел Эдуардович… Повторяю несколько раз ФИО и другую информацию. Год и место рождения. Не женат, прописан там-то… – Всё понял? – Всё. Спасибо! – «Спасибо» теперь мало, дома поговорим, СЫНОК. Дай трубочку ментам. – Сержант Степаненко. – Добрый день, сержант Степаненко. Вы сына моего по ошибке загребли. Он без документов был, сдавал паспорт на обмен. Я сейчас человечка отправлю с его документами и большой благодарностью Вам лично за участие. Вы там поспособствуйте, пожалуйста, чтобы для него это никакими отметками не обернулось. Он устраивается в ФСБ, Вы же знаете, как там все строго. – Сделаем! Своим светиться нельзя. Сейчас в любом отделении камеры. Но у меня есть пара незасвеченных курьеров для таких случаев. Вызываю одного из них, даю ему деньги: отдельный конверт для мента, отдельный для Коркина, телефон для Коркина и подробную инструкцию – кому и что. Нервно ждем полтора часа. Звонок! – Да. – Привет, Волк. Ухожу к себе в кабинет, закрываю дверь. Не надо другим Волкам наш разговор слушать. Пусть не расслабляются. – Выпустили? – Да! – Бегом оттуда. – Что мне теперь делать? – Зачем ты так сделал, Коркин? – Прости меня, Волк. Подумал… все равно же… теперь ничьё это все… а у меня три сестры… – Жадный ты идиот! А фортуна жадных не любит, Коркин. И теперь сестрам твоим придется самим себе помогать! – Я знаю. Я очень сожалею. Помоги им! Хотя бы уехать к матери помоги! – Разберусь! Идешь сейчас в ближайшее турагенство. Берешь… Куда его теперь? На что он там будет жить? Артист хренов! – Берешь горящую путевку на сегодня в Турцию. Устраиваешься там аниматором. Внешность держи, как в паспорте, чтобы руссо туристо тебя не признало ненароком. И год чтобы тебя не было! Потом созвонимся, сообщу, что там по твоему делу. Если менты сняли твои пальчики с побрякушек, и они попали в базу, в Россию ты больше не вернешься. Рано или поздно загребут. Бабло вкидывать не буду, чтобы из базы их удалить, говорю сразу. Ты нас предал. – Я понимаю. – Но если заработаешь его сам – выведу на нужного человека. – Спасибо! – Девчонок твоих устрою в Москве. Передам, что ты в порядке. Не выходи на связь с ними. Их попасут некоторое время и потом эпизодически будут проверять. Где ты – не сообщай. Прилетишь в Турцию, отправь мне локацию и новый свой номер. А теперь – потеряйся. – Спасибо!! Скидываю вызов. Включаю навигационную слежку по отданному ему телефону. Чтобы, если начнет косячить, быстро вмешаться. Еще надумает съездить, с сестрами попрощаться. Аленка ему точно что-нибудь сломает! А потом какой уж аэропорт? Да и менты его там могут ждать. Я бы ждал… Но красная точка на карте не движется к их району. И три часа я слежу за ней, пока, наконец-то, она не начинает мигать в районе Домодедово. А еще через пару часов сигнал теряется. Всё… – выдыхаю я. – Отбой, Волки! По домам. Апокалипсис отменяется. Я еду домой. Настроения нет. Я обещал Софье Гоа. А теперь – невыездной. Нет, я, конечно, и в Москве ее могу порадовать. Чем, кстати? Хочется вместе куда-нибудь. Просто расслабиться. Сто лет не был в кино… Пригласить? На последний ряд? Пусть попробует там попищать! Что у нас сейчас идет? – поднимаясь по лестнице домой, смотрю в телефоне анонсы. Вот вроде бы триллер неплохой… Достаю из кармана ключ, поднимаю глаза на замок. Дверь приоткрыта. В смысле? Внутри все обмирает от какого-то плохого предчувствия. Толкаю ладонью. И первое, что я вижу – неподвижно лежащий в луже крови Бакс с окровавленной пастью. – Софья?… Нет ее… ее здесь нет!!!