Глава 4. Санитар леса
Выходной сегодня. Вы-ход-ной! Никаких дел, клиентов, Фей… Устал.
Закрываю глаза, съезжая глубже в воду.
Челюсть ноет.
Обезболивающие или расслабляющее?
– Элла?
Заглядывает в ванную.
– Соскучился уже?
– Нет, – усмехаюсь. – Сделай мне двойной Веспер, только вместо водки лимонный тоник.
Телефон мерцает.
Кто там еще?
Коркин…
– Да?
– Привет, «пап»! – весело, но голос замученный. – Деньги нужны. Можешь пораньше?
– Что случилось?
– Полинка в больнице с пиелонефритом. Всем дай там, всё купи…
– Да не вопрос.
Заодно и всех рассчитаю, день туда, день сюда, какая разница. Все равно уже ехать.
– Обзвони наших, чтобы через час подтягивались.
Элла присаживается на край джакузи. Обхватываю ее руку с бокалом ладонью сверху, фиксирую. И за талию втягиваю в воду, прямо в белье.
Плеск, возмущенный смех. Съезжает между моих ног, прижимаясь ко мне спиной.
– Пей… – подношу к ее губам коктейль.
– Он крепкий, Волк… – хныкает она.
Конечно крепкий… абсент…
Элла не слишком любит спиртное. И это еще одно из ее немногочисленных достоинств.
– Пей, я сказал, – шепчу ей, гладя губами ушко.
Послушно делает несколько глотков. Остальное выливаю ей на шею, облизывая следом. Слизистая изнутри порвана и алкоголь жжет неожиданно сильно. Даже в таких маленьких дозах.
Руку под резинку трусиков и вхожу в нее пальцами.
Вскрик…
Мы только что трахались и она еще вся скользкая внутри и готовая для меня. Мне не хочется сейчас еще раз. Но хочется просто покуражиться и поиграть с ней. И я трахаю ее пальцами, покусывая шею.
Выгибается… втрамбовываю обратно в себя, придушивая второй рукой.
Сжимаю пальцы сильнее.
– Моя сучка…
Ее пальцы разжимаются, бокал падает в воду, и она перехватывает мою кисть на горле, выгибаясь сильнее.
– Моя?..
– Аа… да… да-да-да…
– Руки убери, – рычу я.
На пару секунд расслабляю пальцы, давая ей вдохнуть и перехватываю крепче, ускоряя ее снизу – резче, жестче, быстрее.
Ее ногти впиваются в мои бедра. Кусаю ее за мочку и отправляю в сладкое путешествие, отпуская горло после первой судороги оргазма.
Мурлыкая и постанывая разворачивается, втыкаясь губами мне в шею.
– Волчара…
Поднимаю за подбородок ее лицо, разглядывая внимательнее. И понимаю, что мне не хватает в нем… уязвимости.
Веду большим пальцем по губам.
– Минет? – облизывает она губы, вместе с моим пальцем.
– Нет…
Целую. Медленно. Пытаясь заново распробовать это ощущение. Её глаза закрываются.
Но, к сожалению, не чувствую, ничего особенного. Необычно – да. Но в остальном просто… механические движения губами…
Углубляю поцелуй, закрывая глаза… и… ни-че-го.
Ровно до той секунды, пока не представляю, что… Что это Софья!
И меня топит… топит… топит… полностью сбивая дыхание! А мой член в полной боевой втыкается в ее бедро.
Да что ж такое!?!
* * *
Подсчитываю сумму, заработанную за последний месяц. Шестьдесят штук баксов. Нормально.
Пятьсот тысяч сразу убираю на внутреннюю «страховку». Убираю каждый месяц именно эту сумму. Мало ли где мы встрянем и придется откупаться. Пару раз мне уже приходилось опустошать этот неприкосновенный запас. Давно. Я стал аккуратнее. И сумма накопилась уже приличная. Есть, конечно, еще и официальное страхование здоровья и жизни. У всех есть кто-то близкий. И мы все рискуем, как не перестраховывайся. Такая работа…
Забираю пару соток себе, оставляю еще «зарплату», аренду… Остальное в сейф.
– Коркин!
Отдаю ему деньги.
– Спасибо.
– Как Полинка?
– Хреново. На капельнице.
– Где она так?
– Инфекция, говорят. Я пару дней в ауте. Ничего?
– Нормально. Врач хороший?
– Да кто его знает… Я же не понимаю.
– А ты с Софьей поговори, анализы покажи. Она же по специализации нефролог.
Наверняка, выбор специализации обоснован болезнью сестры.
– Точно!
– Позови ее.
Софья опять в мятном платье. Уверен, что лавандовое теперь не оденет ни за что, несмотря на все мои уверения. Ей я его тоже «порвал».
– Садись. Смотри.
Пододвигаю к ней стопку денег.
– Твоя зарплата – сто двадцать.
Ее брови удивленно взлетают.
– Такая же как у всех. Независимо от количества дел.
Дел пока хватает, и я могу позволить себе платить им столько.
– На праздники премии, если что-то произошло в ходе операции – компенсации. Но у тебя долг восемьсот тысяч. И я из каждой твоей зарплаты забираю ту сумму, которую считаю нужной. Был такой пункт в договоре.
– Конечно. Я помню.
– Я забираю из ее стопки двадцать тысяч.
Она закусывает губу, поднимая на меня глаза.
– Я хочу отдать восемьдесят, а лучше сто. В сумму долга.
– Нет.
– Почему? – растеряно. – Я же так быстрей рассчитаюсь с Вами.
– Вот именно поэтому.
– Что?…
– Да. Ты читала договор. Ты его подписала.
– Но я же думала, что этот пункт… он… совершенно обратное обозначает! Что Вы будете просто забирать все деньги.
– Это было бы очень глупо с моей стороны. Я похож на идиота?
– Захар, но это же нечестно! Я же так не рассчитаюсь очень долго!
– Да. Я буду вкладывать в тебя свое время, свои ресурсы, делать из тебя специалиста. И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя через полгода? Нет. Рабство будет долговременным. Моя организация не благотворительная.
Её лицо идет пятнами. Сердитая Фея! Мне бояться?
– Вы… – набирает она воздуха в легкие. – Да, Вы… просто…
Глаза гневно прищуриваются, подскакивает.
– Тихо! – сдержанно рявкаю я. – Спрячь свои молочные зубки, Софья. А то, я по рублю буду вычитать из твоей зарплаты. Три с половиной года – это нормальный срок контракта. И зарплата у тебя хорошая, не такая как в Скорой. И начальник у тебя… пока ласковый.
– Я думала, Вы – мужчина! А Вы – мерзавец.
Хлопок дверью.
Закрываю глаза.
Какие острые зубки. Несмотря на то, что молочные.
Я мерзавец, да. Но из ее уст это цепляет!
А еще мне хочется стучать головой о стену. Эрекция, бл*ть…
* * *
– А где Софья? – пристегиваю Бакса на поводок.
– В машине у меня. Отвезу ее… Чего она дверью хлопнула?
– Переосмыслила контракт.
– А что там?
– Стандартный контракт, – пожимаю я плечами. – Да, не бери в голову. Женщины… гормоны… капризы…
– Давай, Волк, – пожимаем с Китом руки. – До понедельника.
Я выхожу вместе с Китом, бросая взгляд в его лобовое. Софья показательно отворачивается.
Не сердись, Фея. По-другому нет смысла.
Мимо меня проходит молодой парень в джинсах, с наушниками на шее. Лет девятнадцать. Он привлекает мое внимание, потому что его лицо разбито. Поднимается по ступеням и жмет на звонок нашей входной двери.
Хм…
– Вы что-то хотели?
– А Вы отсюда?
– Да. Захар Волков.
– А я к Вам. По делу.
Как интересно…
Возвращаюсь, открываю дверь, снимаю с сигнализации.
– Проходите, присаживайтесь.
Сажусь в свое кресло.
– Я Вас слушаю.
– Меня зовут Сергей, – протягивает он руку.
Пожимаю.
– А можно на «ты»?
– Без проблем.
Меня смущает этот Сергей. Он явно не наш клиент. Ни финансово, ни…
– Я хочу купить твою услугу. Как траблшутера.
– А ты в курсе сколько она стоит?
– Нет. Сколько?
– От десяти тысяч долларов. И выше.
Взгляд застывает, считает.
– Примерно, шестьсот пятьдесят тысяч. Это минимум.
– Это не важно на самом деле, – качает он головой. – У меня всё равно нет ни копейки.
– Рассказывай.
– Несколько месяцев назад я вступил в наследство. От тетки досталась доля в квартире, в Москве. Я не отсюда. Под Иркутском живу. В маленьком городке. Я из детского дома. У меня нет никого больше.
Не занимаюсь я благотворительностью… – сводит меня.
– Да ты подожди. Я взял кредит под очень крупные проценты и поехал сюда, чтобы ее продать. Квартира в хорошем районе. Старые планировки. Площадь большая. Одна комната моя. Цена доли – шесть миллионов. Потому, что состояние убитое. А если ремонт сделать, то все восемь. Но я не могу ее продать! Хозяева второй доли…Они устроили там притон. Грязь, наркота, девки дешевые… Кому нужные такие проблемы? Специально это сделали. Чтобы я им продал свою за бесценок – два миллиона.
– Участковый?
– А он тоже денег хочет за вмешательство. Не маленьких.
Его губы подрагивают от возмущения. Уже доведен клиент…
– Продолжай.
– Я уже потратил все деньги, которые у меня были. Мне нужно отсюда уезжать. Как-то гасить это кредит. А я не могу никак решить вопрос. В агентствах, понимая мою ситуацию, предлагают перекупить долю за два с половиной миллиона.
Да… Шакалы! Набросились на хладный «труп» мальчишки. Знают, что выхода у него нет.
– Я уже и на это готов. Вот только… Я хочу продать эту долю тебе, за те же два с половиной. Но, я хочу, чтобы за это ты сделал так, чтобы и этим хозяевам прошлось продать тебе свою за такие же копейки.
Какое интересное дело! Веселое! А главное прибыльное. Крупногабаритная двушка в хорошем районе в Москвы за пять лямов…
– Адрес, копии документов, ключи. Сегодня все перепроверю и, если ты ни в чем не обманул меня, то завтра пойдем на сделку.
Распечатываю ему договор.
– Читай внимательно. Претензии потом не принимаю.
– Люди говорят, что ты не кидаешь.
– А какие люди? Откуда ты узнал обо мне?
– В сети нашел. В основном только слухи… Но все обнадеживающие.
– Я не кидаю. Я всегда придерживаюсь тех договоренностей, что заключаю с людьми. И долю твоих соседей я выкуплю ровно за два с половиной миллиона.
Подписывает.
– До завтра.
* * *
Дозваниваюсь раза с четвертого. Чем ты занят там?!
– Да?
– Кит, я сейчас скину тебе адрес. Ты покупаешь в квартире долю. Зайди, посмотри. Вторую долю снимают какие-то нехорошие люди. Спроси телефон хозяев. Посмотри, что за люди. И сразу же отзвонись мне. В конфликт не вступать. Прямо сейчас.
– Я прямо сейчас не могу.
– Почему?
– Я с Софьей…
Нда? А какого ты с Софьей? Смотрю на часы. Два часа назад уехали.
– Не понял.
– Так вышло. Она пригласила меня, – мнется он. – Кое-куда… Зак! Ты конечно, «папа», но это уже не норм.
Софья тебя пригласила?!
– Давай, давай…
– Мы на спектакле.
– Каком еще спектакле?
– Я тебе позже программкой отчитаюсь? – начинает психовать он. – Насколько срочное дело? Я могу уйти и поехать, если это нужно прямо сейчас.
– Не нужно. Пару часов терпит. Но ты не забывай, про «тактильные утешения». Я не шутил.
Интересно, а если бы я не вел себя как «мерзавец», меня пригласила бы?
Что-то я сомневаюсь.
А Ванечка почему у нас вне игры?
Всё-таки – Кит?
Ты и телефончик ему дала при первой встрече. Нравится тебе наш большой мальчик?
Не пара вы, ребята. Кит слишком прост. Софья слишком утонченная. Ну трахнетесь несколько раз… – начинает корежить меня. – Дальше что?
Ванечка и то больше пишется в эту историю.
Надо тормозить их. Бывшие в одной команде – это провал.
Что, Волк, хорошее оправдание? Правдоподобное?
Ревную, да… Как глупо, бл*ть!
Это ж надо было на свою голову именно эту Фею найти. Да что в ней?…
Меня вдруг достают эти постоянные внутренние оправдания и я расслабляюсь.
Надо признать. Всё.
Дохрена чего в ней! Фея – чудо. Очень хорошая девушка. Достойная. Красивая. Чистая. Манящая. Добрая. Домашняя.
А я одичал. И совершенно нет у меня ни желания, ни умения выстраивать отношения со слишком сложной, требующей душевных вливаний, молоденькой девушкой, с перспективой на семью. Я уже давно и безвозвратно это все потерял в себе. Не вариант! Я не вывезу ее. Она – меня.
Хватит, Волк.
Фантазии – это все прекрасно. Но присваивать не нужно. Это закончится катастрофой. Ты же, Волк, не хочешь ломать ее и превращать в Эллу? М?
Через час звонок от Кита.
– Волк, там бичовник полный, на кухне – «кухня», откровенно воняет сомнительными препаратами. Люди, которые там тусуются даже не в курсе, кто там хозяин, они все «гости». Большая часть вмазана. Все в бычках… бутылках… внутри двери выломаны.
– А соседи, что?
– Вот, – продолжает он. – Соседка дала телефон хозяина. Но предупредила, что человек неприятный и управы на этот бля*ушник никакой не будет. Они уже всем инстанциям пороги обили. А так как живут в подъезде все простые люди… Звонить?
– Нет, мне скинь, я сам. Как концерт?
– Меня глючит или ты ревнуешь?
– Я опасаюсь за команду.
– По-дружески мы сходили. Мне теперь за каждый свой жест её перед тобой отчитываться?
– Да, нет. Не косячь просто и все. «Общайся».
– Мы сделали ставки Волк.
– Что?
– После темы с платьем, мы втроем с ребятами сделали ставки – сделаешь ты ее или нет. Я единственный поставил на нее. Сообщи, если я проиграю. Хочу отдать бабки и расслабиться.
– Без комментариев… – вздыхаю я.
Или вы думаете, что я и правда поделюсь радостью, если?…
Звоню хозяину. Борзое хамло. На встречу не соглашается. Окей… Я тебя по-другому приглашу.
Набираю детдомовского.
– Сергей? Документы твои чистые. Приезжай к восьми. Все подпишем у моего нотариуса. У тебя счет-то хоть есть?
– Зачем?
– А ты такие деньги собрался везти? Наличкой?
– Как-то не подумал…
– Открой счет, потом ко мне. Переведу тебе все безналом.
Не довезет еще, дурень.
* * *
– Софья, добрый вечер. Мне нужен твой паспорт и ты. Сейчас.
Я могу использовать и Эллу. Но я хочу Софью. Должна же она как-то отрабатывать свою зарплату.
– Хотите продать в сексуальное рабство?
– Нет.
Но я бы купил.
– А зачем?… Я бы не хотела…
– Боишься оформлю на тебя пару кредитов.
– Боюсь.
– Я не до такой степени мерзавец.
– Мне бы не хотелось познать всю степень.
– Софья. Ничего критичного. Мне нужно оформить на тебя долю в квартире. Временно.
– Господи… – расстроенно выдыхает она. – Какие-то аферы… Я могу отказаться? Или я теперь в полном рабстве?
– В полном. Но ты не бойся. Тебе это ничем не грозит. Я оформляю на тебя долю, ты мне пишешь доверенность о распоряжении. И, скорее всего, забываешь об этом эпизоде навсегда.
Мне нужно, чтобы правоохранительные органы как следует напряглись в поисках ответственного за происходящего.
Поэтому квартиру «купила» Софья. «Продала» ее мне по доверенности без регистрации. И одновременно Киту, Коркину, Менталу… Все документы с открытыми данными и договоренность с девочками в «регистрации недвижимости», что сделают печати задним числом. Несколько граф в журналах регистрации тоже выкуплены.
Пусть побегает…
Пока попробуют обратиться в суд по одному владельцу, уже будет другой. И так я могу д*очить его по кругу до бесконечности, творя полный беспредел в квартире. И никакой возможности отыскать ответственного.
– Ты где?
Вздыхает.
– Быстрее Софья, нас ждут.
Называет адрес.
– А что это?
– Школа искусств.
– А что ты там делаешь? Утром в понедельник.
– Забываю, что я в рабстве! – гордо и обиженно.
Дурочка…
– У меня есть полчаса? Будет некрасиво сейчас уйти.
– Есть. Я заеду.
Внутри зудит от любопытства. А чем ты забываешься, Софья? Вспоминаю ее гибкие музыкальные пальцы. Это фортепиано?
Паркуюсь напротив. Двухэтажное здание.
Захожу внутрь. Хочу увидеть ее в процессе.
– Молодой человек, Вы куда?
– Здравствуйте. У меня девушка здесь занимается. Она меня попросила подъехать срочно, а потом что-то у нее с телефоном случилось, и мы связь потеряли. Не знаю, как ее найти. Софья Городецкая. Не подскажете?
– Софья?!.. – подозрительно и недовольно смотрит на меня женщина.
– Да. Что-то не так?
– Зал, прямо по коридору.
Что же Вас так напрягло, женщина?
В моей голове проскальзывает какое-то ощущение, напоминающее догадку. Но ее нет. Только ощущение.
За дверью музыка. Не фортепиано. Что-то более современное, но медленное и красивое.
Приоткрываю дверь.
Хореографический класс… зеркала… несколько девушек застыв в растяжках наблюдают за парой…
Софья…
На секунде мне кажется, что она обнажена и я застываю, пытаясь проморгаться. Не обнажена. Обтягивающий гимнастический купальник бежевого цвета. Ее бедра не уступают в изящности и фигуристости ее щиколоткам, которые мне уже довелось разглядеть. Обнажены… и только несколько невесомых лепестков полупрозрачной ткани от талии. Стопа изогнута словно крыло чайки. Пальцы и кисти рисуют узоры, порхая вместе с копной волос. Не фортепиано… Подхватив за тонкую щиколотку партнер тянет Софью в вертикальный шпагат и делая поддержку красиво прогибает над собой. Смотрю на его отражение в зеркале.
Ванечка…
* * *
Ну а что такого случилось, в конце концов?
Подумаешь…
Чего ты так взвилась Фея?
По факту – пустая ситуация. Я должен знать о своих сотрудниках все, и я изучаю.
Да, неоднозначно зашел к вам в гости, обозначив не совсем верный наш с тобой статус. Но объяснишься… Делов-то?
Или твой Ванечка даже иллюзию конкуренции не потянет?
Летит…
Быстро ставлю телефон на зарядку.
Открывает переднюю дверь, падает на сиденье.
На лице словно судорога. Закусывает щеки изнутри. На меня не смотрит.
Пальцы дрожат, сжимая лямку рюкзака.
– Софья… У меня сел телефон. Зачем так нервничать?
– У вас «село» чувство такта!
Прищуренный взгляд на меня. Ее рука ловкой змейкой дергается к моему телефону.
Но я на секунду быстрее и перехватываю. Зарядка у меня полная.
– И это у меня село чувство «такта»? – поджимаю губы, чтобы не улыбаться.
– Уверена, что телефон у Вас заряжен полностью.
– Даже, если так…
– Вы так привыкли врать и притворяться в своей работе, что делаете это на автомате, прикрывая свою трусость сказать правду! Вы сделали всё это намерено!!
– Зубки, Софья! – одергиваю ее я. – Мои клыки солиднее. Выдыхай. Ничего не случилось критичного.
Наверное, стоило бы извиниться, но я не могу. Не так уж я и привык «врать».
Сжимая кулаки закрывает глаза, ложась спиной на сиденье. По щекам начинают бежать слёзы.
Ай… Это уже читерство!
– Прекрати. Я ничем тебя не обидел.
Отворачивается к окну.
– Вы отбираете у меня всё.
– Я очень много тебе даю. И твоей сестре.
Молчит.
– Спасибо, – но в голосе все равно обида.
– Где ты танцуешь?
– Уже – нигде.
– Из-за того, что я просто зашел на репетицию?!
Что за чушь?!
– Нет. Не из-за этого.
– Рассказывай…
– Это Вас не касается.
– Меня касается всё. Ты в моём… полном распоряжении, и я должен знать о тебе всё. Итак, где ты танцевала?
– Театр сломанного танца.
– Бауш?
– Наш руководитель ее ученик.
Мы уже опаздываем на сделку, и я трогаюсь, выезжаю на дорогу.
– А это был твой партнер?
– Это был наш хореограф.
– Я так, понимаю, не только хореограф?
Иначе, чего так тебя зацепило мое появление? Да и переписки ваши не оставляют других интерпретаций. А ваш вахтер так неприятно был удивлен тому, что ты «моя девушка».
– Моя личная жизнь тоже в Вашем распоряжении?
– В каком-то смысле – да. Я должен знать. Не детали, конечно, но…
– Да. Не только.
– А почему ты сказала, что больше не танцуешь?
– Когда-то я была в первом составе. Заболела Елизавета, мне пришлось уйти во второй. Учеба, работа… Потом, я попала в рабство. И пришлось уйти в третий. На сцену третий состав практически не выходит. Пара репетиций в неделю, чтобы не терять форму и всё. Что-то еще?
– Не огрызайся. Сожалеешь, что приняла мое предложение?
– Нет. Спасибо за возможность помочь сестре. Но нашу с ней квартирку все равно придется продать. Поэтому моё рабство не имеет смысла.
– Так… вот тут не понял. Как дела у Елизаветы?
– Страшно… – вздыхает она. – Чтобы почка прижилась, полностью убивают иммунитет. У нее теперь СПИД. Не вирусный. Она живет в клинике, в «чистой комнате». У нее начинается РОТ, реакция отторжения и неизвестно, чем это закончится.
– РОТ? Что-то пошло не так?
– В разной форме он есть у всех после трансплантации. Как пройдет у нее – никто не может предсказать.
– То есть, все идет по плану?
– В целом, да.
– А что с квартирой?
– Елизавета все равно в больнице, и мы ее сдали полгода назад. Но теперь аренда не покрывает расходов на содержание Лизы в клинике. И мы решили продать.
– Я мало тебе плачу?
– Если я ее продам, то смогу полностью отдать Вам долг. И быть свободной. Часть уйдет на содержание Елизаветы и лекарства…
– А когда она выйдет из больницы, то поедет жить на вокзал?
– Нет! – гневный взгляд.
– Я оставлю небольшую сумму, чтобы купить квартиру в Пушкино. Наши родители были оттуда родом.
Были?..
– И мы уедем отсюда.
Нет, не уедете!
– Софья. А если почка не приживется и придется идти на второй заход?
Закрывает лицо руками.
– Я молюсь, чтобы прижилась.
– Да и я уже тебе сказал, про срок контракта. Денег я твоих не возьму. Не трогай квартиру. Это теперь бессмысленно. Сколько денег нужно в месяц на Елизавету?
– Шестьдесят.
– Аренда квартиры?
– Сорок.
– Нормально. Справишься.
* * *
На повороте эвакуатор забирает тачку, перегородившую движение по моей стороне. В объезд далеко…
Достаю пакет с документами.
Значит, Михаил Иванович Приходько. Наша доля тридцать восемь метров, его – тридцать четыре. Наша – направо от коридора, его – налево. Коридор кухня и остальное – общая долевая для совместного пользования.
Набираю Кита.
– Бригада демонтажников на месте?
Это знакомые, надежные ребята и решают мои задачки не в первый раз.
– На месте. Ждем тебя.
– Подъезжаю. Соседей предупредил?
– Да. По периметру никто не заявит. Всех задолбал этот притон.
– Отлично.
Эвакуатор, наконец-то, отчаливает и я проезжаю во дворы.
У подъезда тачка Кита, и грузовик демонтажа.
Шесть ребят в пылезащитных серых костюмах и респираторах, опущенных на шею. С переносной техникой. Профессионалы.
– Ребята, есть еще пара масок?
Старший протягивает мне. Я надеваю одну на шею сам, вторую протягиваю Киту.
– Грязно там… Вперед!
Этаж второй.
– Сначала заходим мы. – Поворачиваюсь к старшему. – Как все тараканы разбегутся, заходите, выносите окна, перекрываете воду, снимаете всю сантехнику, срезаете изолированные трубы и батареи, выдираете всю проводку, выносите двери. И потом до перекрытия разбиваете полы, так, чтобы остались одни катакомбы и ходить было нельзя. Комнату, которая слева – не трогаете. Там пусть останется окно, дверь…
– Кит, – отдаю ему свой ствол. – Пали только в потолок, пару обойм. Всех кто не поймет, выведешь под прицелом уже разряженного ствола.
Можно вывести и по-другому. Но хочется поборзеть, чтобы приехали быстро.
Надеваем противопылевые маски.
Открываю дверь. По коридору кто-то бредет в сторону кухни, даже не поворачиваясь в нашу сторону.
Включаю перфоратор, втыкая в ближайшую стену, чтобы смазать звуки выстрелов, для тех, кто не в квартире.
Первую обойму Кит разряжает в потолок коридора. Делаю шаг в сторону, мимо меня на выход пролетают два каких-то обдолбыша с кухни. Кит пинком распахивает дверь в комнату господина Приходько и выпускает вторую обойму, заходит внутрь.
Дуло его ствола рисует дугу на выход. И – о чудо – все понимают этот немой жест, пролетая веселой компанией мимо меня.
– Заходим! – командую я демонтажникам. – И быстро-быстро.
Пока бригада выносит кухню, собираем с ним гильзы, считаем их.
На всякий случай…
– Все?
– Все.
Ссыпаю ему свои.
– Уезжай.
Жду гостей. Примешь такое приглашение на беседу?
Он появляется где-то через полтора часа, когда мои ребята отбойниками уже ломают на полу доски и древнюю, местами проваленную стяжку. Появляется в компании участкового.
И это замечательно!
– А это что… это что здесь такое происходит?! – откашливаясь от пыли заходят они на последний целый пяточек пола в коридоре.
– Добрый день! – стягиваю я маску. – Готовлю квартиру к заселению. Приятно познакомится, Захар Волков.
– Да мне по*уй, кто ты! – хватается хозяин за голову. – Ты чо тут?… А ну-ка… стоять… – пытается он перехватить руки моего демонтажника.
– Не нарушайте технику безопасности! – поднимает он работающий внушительный перфоратор, направляя ее на Приходько. – Держите дистанцию!
Молодец, дружище!
В возмущении переглядывается с участковым.
– Да я сейчас вызову наряд! Нет, Николай, ты посмотри чо…
– Вызывайте наряд. Вот, – протягиваю я копии документов участковому. – Это документы на квартиру, это генеральная доверенность от хозяйки, в том числе и на ремонтные работы. Я ремонтирую ее долю. Имею полное право на ремонтные работы до скольки там?… – смотрю я на часы. – Еще целых пять часов. Какие-то претензии господин, участковый? Я тут у майора Казакова уточнял, уполномоченного по вашему району… – протягиваю я ему золоченную визитку его инспектора. – Он сказал – имею право.
Блеф чистой воды! Визитку напечатал часа три назад, дернул ее с сайта отдела. Он же не идиот – звонить, проверять и нарываться на проблемы?
А если очухается и через некоторое время обнаглеет позвонить и уточнить, то здесь его встретит уже Коркин, как новый хозяин.
Растеряно крутит визитку в руках.
– Имею право? – поднимаю я вопросительно бровь.
– Имеете. На своей половине.
– Так он же все разнес, Николай! Площадя-то общие!
– А вот на сколько правомерно я сделал демонтаж, это может только суд решить. Может, где и ошибся. Подавайте. Разберемся.
– Михаил… – растеряно качает головой участковый опасливо поглядывая на меня. – Это только через суд. За что мне его задерживать?
– Так стреляли!! – словно опомнившись.
– Кто стрелял? – оживает участковый.
– А что – кто-то стрелял? Серьезно? Зачем мне стрелять здесь?! – смотрю на них, как на идиотов. – Работают отбойники, перфораторы, другая техника. Просто шумно. Или у Вас свидетели есть? В трезвом уме и здравой памяти? Может раненные? Так пусть пишут… разберемся. Вместе с Майором Казаковым. Вызывайте по заявлению оперов, пусть обыщут, – распахиваю я пиджак. – Снимут следы пороха с пальцев. Я просто сам десять лет в прокуратуре отслужил и процедуры знаю.
– Михаил… – морщится участковый, понимая, что не вывезет. – Не моя юрисдикция. Никаких правовых нарушений нет. Вызывай главного по дому, пусть свидетельствуют о нарушении правил проживания в долевом и подавай в суд.
– Всего хорошего, сержант Крольков, – протягиваю я руку. – Передам Вашему начальству, что Вы весьма компетентны в спорных жилищных вопросах.
Участковый ретируется за дверь, оставляя нас с Приходько одних.
Не считая моих ребят, которые несут мимо него чугунную ванну.
– С дороги!
Добродушно улыбаюсь.
* * *
Что-то мы давно не общались, Господин Приходько. Целых три дня. Я соскучился!
Вытягиваю стопку документов, тасую несколько.
Нахожу нужный документ, делаю фотографию, отсылаю через мессенджер. Даю на осмысление минут пять. Тянусь к телефону. Но он уже звонит первый.
– Это чо такое ты мне прислал, сосед?! Что-то я не понял…
– Ну как же? Там же все написано. Исковое заявление в суд от гражданина Волкова за приведение жилого помещения в неликвидное состояние…
– Ты на МЕНЯ за это в суд подаешь?!
– Конечно. А на кого? Вы были владельцем на момент разгрома квартиры?
– Что-то я ничего не понимаю.
То ли еще будет! – ухмыляюсь я.
– Владельца у квартиры было два. Вы и госпожа Городецкая. Так?
– Ну.
– Вчера госпожа Городецкая продала мне свою долю и уехала на постоянное место жительства в Эмираты, сменив гражданство. На нее я подать заявление не могу, международные суды в таких вопросах дело бесперспективное абсолютно. Тем более Эмираты… их законодательство таково…
– Да что ты меня лечишь про свои Эмираты! Это же ты разнес квартиру!
– Нет. Квартиру разнесла строительная фирма по договору с госпожой Городецкой и с Вами. А я всего лишь был подрядчиком. Исполнителем. Фирма со вчерашнего числа уже не существует. Все документы, включая договора с заказчиками канули в Лету. А иск я подаю, как новый хозяин квартиры. У Вас, кстати, может быть копия есть? Договора со строительной фирмой о ремонте?
– Какая, бл*ть, копия?! Я же не заключал никаких договоров!
– А что Вы хотите сказать – госпожа Городецкая за свой счет ремонтировала общие территории? Вы хоть представляете себе стоимость этого демонтажа и предстоящих ремонтных работ? Порядка двух миллионов. Прибавить к этой стоимости цену купленной ей за ДЕСЯТЬ миллионов доли… Да она бы могла купить себе отдельное жильё! Кто ж поверит в такую странную историю? Это Вам еще на суде придется доказать, что к демонтажу Вы отношения не имели. Надеюсь, Вы готовы к судебным издержкам? И вынужден Вам напомнить, пока актуальны спорные иски по недвижимости, продажа вашей доли невозможна. Ну, на случай, если Вы вдруг захотите свою долю быстро слить.
– Ты чо…
– Так вот. Теперь я собственник второй доли и подаю на Вас в суд. Вы должны восстановить жилое состояние квартиры.
– Да тебе… – начинает задыхаться он от ярости… – Да ты…
Скидываю вызов.
«Буду рад встретиться с Вашим адвокатом и обсудить условия примирения сторон. Завтра в пять. Адрес…».
Без адвоката ты слишком туповат, чтобы осознать всю красоту узора.
«Пошел на х*р!»
Ух!
Да, ему нужно часов десять, чтобы покипеть, переварить, найти адвоката…
Где-то у меня тут была низкочастотная глушилка, – обшариваю шкафы. – Запись этого разговора не должна случиться. Все-таки делюсь одной из лучших своих мошеннических схем. Адвокаты обычно пишут все переговоры. Нормальные адвокаты.
Вот она!
Включаю. Креплю под своим столом.
Включаю свой диктофон. Проверяю. Работает.
Звонок во входную.
– Ментал! Бакс, сидеть.
Усаживаю его у своих ног.
– Охранять.
– Может, Софью поставить твоих гостей встречать, – ухмыляется он лениво поднимаясь. – А то я не очень харизматичен.
– Нет. Пусть напрягаются с порога.
Пожимаем с адвокатом друг другу руки.
– Георгий Андреевич.
– Захар Тимофеевич.
Я быстро пробегаюсь взглядом по нему. В меру дорогой адвокат. На первый взгляд вполне адекватный.
Посмотрим…
С Приходько не здороваемся. Он решил пожаловать тоже.
Показываю адвокату на кресло напротив. Приходько плюхается на диван.
– Захар Тимофеевич, Вы же понимаете, что дело проигрышное. И здесь, вопрос только времени – выиграем мы или нет.
– Вот именно. Времени и денег. Господин Приходько, будьте любезны включить калькулятор и начать считать издержки.
– Я и так нормально считаю!
– Ну… как знаете. Итак, сколько месяцев, Георгий Андреевич будет длиться наш суд по этому делу. С учетом запросов в суд Эмиратов, их отказов и прочее.
– Около года.
– Около года… Это если я не подкину никаких новых обстоятельств в это дело. Но… пусть для начала год. Считайте, Приходько, стоимость услуг адвоката, коммунальную плату по квартире и потери по аренде вашей доли. И с пониманием того, что итоговые издержки по суду я оплачивать не буду, как пострадавшая сторона. Каждый будет платить свои издержки сам.
– Но, мы все равно выиграем.
– Выиграете. Но площади мы будем восстанавливать сообща по решению суда. Так как я, как физ лицо не имею никакого отношения к этому демонтажу. Так?
– Так.
– Прибавляйте миллион, Приходько. Полы, потолки, окна, трубы, проводка, капитальный ремонт… стоимость услуг строительной фирмы… Мы же сами с вами не будем там рукоприкладствовать? Далее…
Протягиваю я адвокату бумагу.
– А это что? Не совсем понимаю…
– А это… заключение о том, что после капитального ремонта, в несущей стене между кухней и комнатой господина Приходько обнаружена арматура с примесью радиоактивного урана… И она там БУДЕТ. По крайней мере по документам и экспертизе, я вас уверяю. Без даты пока документ… Но печати, подписи – все настоящие. – Адвокат внимательно разглядывает. – В общем, я вынужден буду снести полностью эту стену. Комната господина Приходько перестанет существовать, как и технический паспорт на нашу квартиру. И возможности ее продать опять не будет. Да-да… потом суды… экспертиза… но это уже не со мной, а с другим собственником. Моим, естественно человеком. Который подаст на вас очередной иск о приведении квартиры в нежилое состояние. Судебные издержки… не забывайте считать коммуналку и простой.
– Да ты!.. – подскакивает Приходько. – Да я тебя!
Бакс оскаливаясь подскакивает с рычанием подаваясь корпусом к дивану.
Приходько испуганно вздрагивает, присаживаясь на место.
– Хороший мальчик… Сидеть. Охранять.
– А как же Вы продадите свою долю? Это же невозможно в процессе судебного дела.
– Продать – невозможно. Но я могу оформить дарственную, генеральную доверенность на время судебного процесса и укатить… куда-нибудь… в Эмираты! Сколько продлится процесс? Вы считаете издержки господин Приходько? Короче, – листаю я перед адвокатом на столе документы. – Смотрите. Потом, будет еще несколько собственников, – показываю я ему дарственные. – Будет ртуть, найденная под полом его комнаты, вот это заключение, – протягиваю я очередную бумагу. – И еще год судов. Потом… сибирская язва, кирпич героина в вашей комнате, инопланетяне… – начинаю улыбаться я. – Моя фантазия и возможности границ не имеют. Я не дам Вам не продать ее, не использовать. И затрахаю судами. У Вас ее уже нет, по сути.
Приходько идет пятнами, потирая горло.
– Но, ведь и у Вас нет. И издержки Вы будете нести сами точно такие же! – возмущается адвокат.
– А мне она не нужна. Я ее воспринимаю как полигон для отработки мошеннических схем по недвижимости, налаживание сети организаций для давления на собственника, – делаю я глоток воды. – А мои расходы уже оплачены заказчиком.
– Кем?.. – хрипит Приходько.
– А был тут один детдомовский паренек… Помнишь его, Приходько? Так вот, он продал мне свою долю за два с половиной миллиона. Вместо минимальных шести. Поэтому у меня три с половиной на судебные издержки и другие траты.
Я достаю на стол несколько увесистых пачек налички для наглядности.
– Вам нехорошо? – протягиваю я ему еще одну бутылку Боржоми. – Попейте… Выход есть…
– Что Вы предлагаете?
– Я могу прямо сегодня купить Вашу долю, пока иск не зарегистрирован, – смотрю я на часы. – Завтра это будет уже невозможно. Ровно за два с половиной миллиона.
Тишина.
– Если вы рассчитываете на сделанную запись моих признаний, то зря, – достаю я глушилку. – Широкого спектра действия. Никакого звука. Ни на камерах, ни на диктофонах. Можете проверить.
Переглядываются.
– А вот сейчас мы посмотрим, насколько честного адвоката Вы наняли, господин Приходько. Потому, что если он скажет Вам, что у вас есть хоть один шанс победить в этой войне и остаться не в убытке, значит, он просто поимеет свои пару миллионов за лет пять судебных разбирательств, встроившись в мою схему по Вашему разорению. Но ничем не сможет Вам помочь.
Приходько переводит глаза на своего адвоката.
– Продавайте, – вздыхает тот. – Чтобы работать с этой ситуацией нужно вложить миллионов десять, на ответные экспертизы, взятки и команду лучших адвокатов. И всё равно не факт, что… – качает он головой. – Это организованная преступность.
– Не преступность… – ухмыляюсь я. – Это закон леса. В лесу должны быть свои санитары, жрущие ущербных особей. Иначе лесу не выжить.
– А, Вы, я так понимаю, позиционируете себя, как санитар?
Протягиваю свою визитку адвокату.
– Фамилия обязывает – Волков.
* * *
Отписываюсь по делу заказчику. Фотаю договор купли-продажи. Там два с половиной, как я и обещал. Пусть насладится фактом своей маленькой победы. Ему не повредит.
Отписываюсь ремонтникам, чтобы начинали. Вложу еще пару миллионов, сделаю из нее конфетку и продам раз в пять дороже.
Отлично вышло!
– Волк, ты чего там завис, давай, возвращайся!
У нас маленький корпоратив в честь нетрудоемкого, но прибыльного дела. И Кит с Менталом даже уговорили приехать Софью.
Ее бокал так и не тронут практически.
Но, хотя бы, улыбается.
Останавливаюсь за ее спиной. От этой близости тело заливает жаром.
Я – пьян?
Немного…
Сажусь рядом.
– Резюме такое, – продолжает какой-то монолог уже сильно нетрезвый Ментал. – Никогда не играйте с Волком в покер, Софья! А лучше вообще не играйте. Виртуозный блеф – это его конёк. И что интересно, практически не бывает промашек. Хотя, официально считается, что психолог в команде – я. Зак… почему твой блеф всегда выстреливает? Есть какой-то секрет?
– Есть. Я не совсем блефую. Любую свою схему я в состоянии довести до конца. И я уверен в своей победе. Правда, некоторые звенья, которые я демонстрирую являются призрачными. Но это не значит, что цепь рассыпется без них. У меня припрятаны другие на их место. Не такие зрелищные и убедительные, быть может, более трудоемкие. Но они тоже сработают. Поэтому, мой блеф – реальная угроза, если рассматривать картину целиком. «Сила в правде», помнишь? И противник чувствует силу. Любая война выигрывается сначала психологически.
– Был бы бабой, я бы тебе дал!
Дружный хохот.
Брови Софьи взлетают вверх и глаза распахиваются.
– Софья, простите, – разводит руками Влад. – Привычка пить в мужской компании.
Доливаю ей шампанского.
– Это всё, наверное, замечательно, – хмурится Софья, – но парень-то все равно остался жертвой этой ситуации.
– Перестань Софья, – вмешиваюсь в разговор я. – Обидчикам он дал сдачи, на полученные деньги купит отличную трешку в своем уездном городке, еще и на хорошую тачку останется или замутит бизнес. А вот если бы он получил свои шесть-семь, то у него бы появилось искушение остаться в Москве. А она бы его сожрала. Этот город питается за счет таких, как он. Особенно приезжих. А так… и овцы целы и наша волчья стая наелась досыта.
– А Вы во многом правы на счет Москвы, наверное. Меня, вот, она сожрала, – грустно улыбается она. – Хоть я и не приезжая.
– Нет, Софья, тебя сожрал я. А это гораздо приятнее, поверь! – поднимаю я в ее честь бокал. – И не планирую уступать эту добычу хищной Москве. Хочешь на недельку в Турцию? За счет фирмы.
Отрицательно качает головой, опуская глаза.
– Зря…
Я – пьяный. Я – пьяные и моя тормозная начинает подтекать.
– Тогда вынужден выплатить Вам компенсацию, барышня.
– За что? Я ведь практически никак не участвовала… – растеряно смотрит на меня.
– За платье, которое я тебе испортил. Ты, к моему большому сожалению, больше его не носишь. Хотя и этот изумрудный орнамент тебе к лицу. Отличный у тебя вкус…
Лицо Софьи покрывается румянцем, она поднимает на меня недоверчивый взгляд.
– Волк… – смотрит на меня Кит.
– М? – отвлекаюсь я.
– Пойдем покурим?
– Иди. Так что с платьем, Софья?
– Волк!
Бл*ть.
Встаю, выхожу с ним на лоджию. Сигарета никак не хочет доставаться из пачки.
– Волчара, ты – в дрова!
– Да?…
Наверное.
– Вообще. Давай, по домам?
– Вызывай такси всем.
Умываюсь в ванной холодной водой, выпивая несколько колес хорошего детокса. Смотрю на себя в зеркало.
Ну, да… прилично мы так нализались ящиком шампанского. Голова завтра треснет.
Умываюсь еще раз.
Выходим на улицу, чтобы немного освежиться и дождаться такси там.
Первой подъезжает такси Кита.
Петька тоже в дрова. А меня начинает как раз отпускать.
– Кит, Коркина сдать на руки сестрам! – усаживаю я их в такси, им в один район. – Старшей я сейчас позвоню, предупрежу.
За Менталом заезжает какая-то новая дама. И мы остаемся с Софьей одни. Её такси почему-то не едет. А вот мой «пьяный водитель» уже за рулем и вместе с Баксом ждет пока я сяду.
Смотрю на часы, доставая сигарету.
– Езжайте, Захар, – почему-то нервничает Софья.
– Нет, я дождусь машину и посажу тебя. Ночь… Мало ли.
Ее телефон звонит.
– Это такси, – смотрит она в экран. – Езжайте.
Выслушивает монолог в трубку. Выключает. Начинает неуверенно покусывать нижнюю губу.
– И что там?
– Отменили. Ищут водителя заново.
– Всё, поехали, – открываю я ей заднюю дверь. – Садись и отменяй заказ.
Вздохнув, послушно делает шаг к машине. Я подаю ей руку, помогая сесть и подхватываю подол ее длинного платья, чтобы он не испачкался. После дождя грязно…
Сажусь с ней рядом, называю сначала ее адрес.
Как странно ехать с ней так близко на заднем сиденье. Реальность немного смазана спиртным и ее близостью. Совершенно не понимаю куда деть руки. А еще хочется разглядывать. Хотя казалось бы – рассмотрел уже все детали. Но манит сам процесс. Мы едем молча. Она иногда поглядывает на меня через стекло со своей стороны, в которое смотрит. Я вижу ее отражение, и мы встречаемся взглядами.
Водитель паркуется у ее подъезда. Выхожу, подаю руку. И отпустить… НЕ ХОЧУ.
– Пойдем провожу… – уверенно тяну я ее к подъезду.
А соседка ее еще в отъезде.
Зачем я облизываю этот факт?
И моя фантазия о поцелуе в подъезде отчего-то очень живая и яркая.
И давление моё подскакивает. Явно не от движения по лестнице вверх.
И вот уже ее дверь.
А я как будто опять пацан и мне пятнадцать. И я провожаю девочку…
И хочу ее поцеловать. Сердце стучит настойчиво!
И не хочу думать даже о том, почему не надо…
Этого «почему» так много, и оно обламывает. Пи**ец, как обламывает меня сейчас. Я отметаю это всё.
Всего-то поцелуй… Я очень хочу это взять и возьму. Все выживут!
Смотрю в ее настороженные огромные глаза.
Как это делается, черт возьми?
Она медленно пытается вытянуть свои пальцы из моей руки.
Решительно подхватываю ее второй ладонью за затылок и впечатываю в себя мягкие губы.
И как будто все выключается.
И кружится, да… Все как я заказывал… этот мир кружится – бл*ть! Волшебным распирающим чувством в теле, оглушающим меня напрочь. Мои глаза закрываются от удовольствия.
И я даже понимаю, что она не отвечает. Только тихий испуганный вскрик и… мягкие растерянные губы.
Я чувствую ее… нежную… вкусную…
Секунды три-четыре…
Ах, как же мало мне!
И толкая двумя руками в грудь, она уворачивается от моих губ.
ААА!!!
Мы оба задыхаемся.
Наши взгляды разлетаются в разные стороны. А потом встречаются.
Я должен что-то сказать?
Дайте отдышаться…
А еще я сразу бесповоротно трезвею.
Бл*ть… Бл*ть! Бл*ть!!! – я зажмуриваюсь на секунду.
Не надо ничего говорить, Софья. Я все знаю и так.
И мы стоим и молчим. Ее взгляд становится расстроенным и губы вздрагивают, отыскивая какие-то слова.
– Не делать так больше? – усмехаюсь я.
– Пожалуйста, – выдыхает она дрожащим голосом.
– Ну что ж Вы так дрожите, барышня? – а голос, зараза, не слушается совсем! – Просто пьяный порыв. Забудьте! Идите домой. Спокойной ночи.
Бл*ть…