Глава 5. Горько!

Музыка… Ооо…

Элла!

Какого черта она тут?

– Выключи!

Голова как колокол, и каждый звук взрывает ее болью.

Медленно свешиваю ноги с дивана, поднимаясь в положение сидя.

Музыка становится тише.

Открываю глаза.

Критически разглядывает меня, накручивая прядь волос на палец.

– Ты что тут делаешь?

– Так ты ж позвонил ночью.

– А зачем?

– Вот и я думаю – зачем?… – ухмыляется она.

– Б*яяя… – падаю обратно.

– Таблетку?

– Мхм…

Через пять минут она приносит мне пару колёс и стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Выпиваю, преодолевая тошноту.

Твою ж… я же вчера Софью поцеловал… вспоминаю ее расстроенный взгляд.

Идиот.

Обидно, но совсем не помню ощущений от этого. Помню, что мне вставило, и с трудом тормознул. А может, и не я… Вспоминаю, как толкая меня в грудь, она решительно выкрутилась, уворачиваясь от моих губ.

– Как-то стрёмно всё это…

– Что?

– Да так…

– Ванну?

– Не. В душ схожу.

Вот не даром девочек шампанским спаивают. Пьется как газировка, мозги выключает знатно. Чтобы я еще хоть раз… Вискарь, коньяк, абсент! Хорошего вина, на крайний случай. Никаких больше игристых! Чья это была, вообще, идея?… Надо премии лишить…

– Ты что там ворчишь?

Прохожу мимо зеркала.

– Ооо… – взъерошиваю и так растрепанную шевелюру. – Жесть…

Открываю воду. Сначала погорячее. Вертикальное положение не радует, и я кладу руки на стекло душевой, прислоняясь к ней лбом.

Какую-то дешевую ахинею нёс ей…

И подкаты какие-то дешевые…

Ты чего, Волк?

Раз уж делаешь – делай красиво!

А то что-то ты затроил. Определись.

Меняю температуру воды на более прохладную. Головная боль начинает отпускать. Дотягиваюсь до бритвы. Пена закончилась, где-то в коридоре есть пакет с новой.

– Элла!!

– Это приглашение? – заглядывает она.

– Нет. Принеси мне пену для бритья. В пакете в коридоре.

Подает мне баллончик.

– Не сбривай всё… – обводит пальцем мои губы, проходится под подбородком. – Вот так оставь, тебе идёт. И ощущения от твоей щетины охренительные… особенно когда в шею целуешь.

– Окей… – можно для разнообразия и так несколько дней погонять.

И после прохладного душа я почти в норме.

Открываю холодильник. Привлекает исключительно баночка маринованных корнишонов.

Достаю, съедаю парочку.

Кайф…

Любовь к жизни начинает уверенно возвращаться.

Пару подушечек жвачки.

И опять смотрю на себя в зеркало. Ну… Нет.

– Девочки, чего вы там с лицом делаете, чтобы быстро вернуть лоск?

– А что такое?

– Помят. А у меня важная встреча.

После обеда в банк, и встреча с клиентом.

– Ложись, – кивает мне Элла на диван.

Послушно падаю. В голове эхом отдается утренний колокол. Надо как-то аккуратнее с маневрами…

На глаза ложится ледяное полотенце.

– Я могу тебе, конечно, еще и корректором подшаманить.

– Мхм… и губы сразу подкрась.

Смеется…

– Тогда ментоловым гелем под глазами.

– Ментоловым? Давай…

– Господи… – какие неприятные ощущения.

Вытираю пальцами скользкую прозрачную субстанцию.

– Глаза слезятся теперь…

– Какой ты нежный… – ухмыляется Элла. – Потерпи, через пять минут смоешь.

Ну его к черту.

Иду смывать сразу.

Помят и помят, что теперь?

Но отражение в зеркале, и правда, все больше напоминает первоначальную версию меня.

Выхожу на балкон с сигаретой.

Холодно… Августовское утро…

Что будешь делать, Волк?

Для начала сотру все эти неуверенные телодвижения. Выражаешь женщине внимание – делай это открыто, как минимум. Как максимум – красиво. Иначе какой смысл его вообще выражать?

Докурив, тушу сигарету.

Закрываю балкон.

Элла уже спит на диване.

Беру в руки телефон.

Извиниться?

За что?

Я хотел поцеловать, я поцеловал.

Нет, не за это.

А потому, что пьяная свинья. И потому, что…

Нет, лучше, конечно, лично. Потому что эта писанина телефонная… Как-то это тоже всё слабовато. Я же не по телефону ее в подъезде тискал.

Надо исправить впечатление. Некрасиво вчера вышло. Мне не нравится.

Натягиваю черную водолазку. Светло-серый костюм. Ремень…

Ключи от тачки…

В голове не рождается никакого плана.

Да и черт с ним, что я экспромтом не справлюсь?

Одиннадцать, и пробки немного рассосались. Но на очередном перекрестке, недалеко от дома Софьи, я все равно встаю. Кто-то бросил тачку, перекрыв движение.

Напротив – цветочный бутик.

Ммм… Я же хотел красиво?

Бросаю свою. Захожу в бутик.

Розы…

Пионы…

Лилии…

Хочется, всё-таки, розы. Но, почему-то, самые дорогие и огромные кажутся мне слишком дешевым жестом. Потому, что ожидаемо и слишком штампованно.

И я забираю огромный нежный букет мелких розочек пастельных оттенков.

Нежные, как ее губы. Воспоминания об ощущениях возвращаются короткой вспышкой. Хочу…

Нет, не буду сейчас даже пытаться. Но хочу, да.

Код от ее подъезда я уже знаю. И без предупреждения поднимаюсь. Смена на скорой у нее завтра. Может, конечно, и не дома…

Звоню.

* * *

Звоню.

Сердце колотится.

Она открывает дверь так же, как открывала в первый раз.

Дежавю.

– Захар?.. – удивленно и даже шокированно.

В прошлый раз было: «Никита?», я помню…

– Добрый день, я зайду? – медленно, но настойчиво тяну на себя дверь.

Пропускает.

Хорошенькая, домашняя… В спортивных меланжевых штанах, такой же футболке.

На голое тело. Глаза застывают на проглядывающих через ткань сосках. Высокая грудь, заманчиво округлая…

– А что-то слу…

Её глаза останавливаются на букете.

Поднимает испуганный взгляд, вдыхая глубже и забывая выдохнуть. Так и стоит с застывшей грудной клеткой.

– Софья, – подхватываю ее руку, вкладываю туда букет. – Вчера…

Она слегка заторможенно отрицательно качает головой, глаза увеличиваются.

– Хочу извиниться. Некрасиво вчера себя вёл. И еще спасибо сказать за Тимоху хотел. За поцелуй извиняться не буду, – улыбаюсь я. – Но за то, что сделал это в таком состоянии – извини.

Её глаза зажмуриваются, а плечи опускаются, и, наконец-то, она выдыхает с тихим «ооо…»

– Соня…

Ванечка!

С голым торсом, словно прорисованным от явной «сушки», плечи вычурно прямые, как у балетных.

Мы с ним встречаемся взглядами. Не первая встреча, конечно…

Но сейчас я вижу его ближе.

Не маленький уже мальчик. Двадцать пять, двадцать шесть…

– Сонь… – не отводит от меня глаз.

– Вань… – выдыхает она, нервно расчесывая волосы пальцами.

– Ты не хочешь проводить его, Софья? – сжимает он челюсти. – На выход.

Что ж он на девочку ситуацию перекидывает? А ты молчишь, Волк. Гаси его…

– Нда… яйца тебе точно танцевать не мешают. Может, сам хочешь проводить?

– Захар, пожалуйста! – встает между нами Софья, умоляюще прижимая пальчики к губам.

И то, что она обращается ко мне, а не к нему… Да, «папа» тут я.

– А Вы хотите, чтобы я как мавр в драку кинулся? – фыркает Ванечка. – Она сама в состоянии попросить отсюда лишнего.

– Что же ты, девочка, на травоядных ставки делаешь? Он же вперед тебя по лугу понесется в случае чего.

– Так… – делает он шаг в нашу сторону. – Ну, всё… хватит! Соня?

Я смотрю в ее глаза, делая шаг ближе. Между нами только розы и их тонкий запах. Она молча взрывается, вскидывая свои пальчики, и давит мне в грудь. Зло прищуривается:

– А что ж мне теперь, под хищника лечь?! – со слезами в голосе.

– Ложатся под падальщиков. А я не падальщик, мне это неинтересно. Я тебя… – оскаливаюсь, немного теряя тормоза и снижая голос так, чтобы слышала только она, – …сам съем! Не как начальник, не бойся. Как мужчина. А пока – побегай со своим, – перевожу на него взгляд, повышая голос обратно, – оленем изящным.

Перехватываю ее руку, показательно целую, не отводя от него глаз. Держу крепко, не позволяя ей вытянуть. Она пытается…

Но это разжигает во мне еще больший азарт.

Забирать, так забирать!

– Не вздумай наезжать на девочку, происходящее не в ее власти. Есть вопросы – ко мне обращайся.

Показательно кладу визитку на тумбочку.

Но уверен, что он проигнорирует этот вызов. Разные у нас весовые. Нет смысла. Я – матерый зверь, дикий, а он – выхолощенный, домашний.

– Софья… все нормально, – поднимаю ее лицо за подбородок.

Подумаешь… Немного здоровой конкуренции твоему танцору. Выживет!

Она вялая, словно выплеснула уже всю энергию, и не сопротивляется. Глаз на меня не поднимает. Щеки горят…

Чего ж ты стоишь, Ванечка? Я бы уже загрыз за свою…

– Извини за вчерашнее… Я позвоню… поговорим нормально…

Выхожу, оставляя их.

Бегом по лестнице вниз. Отдышаться немного. Покурить.

Ну, бл*ть, Волк, ты внезапный!

План-то был – ИЗВИНИТЬСЯ.

Чего уж теперь.

Как работать-то будем?

Нормально будем работать…

Разделю как-нибудь. Придумаю что-нибудь.

А Элла?

А что – Элла? Пусть пока будет.

Сажусь за руль. Телефон. Сообщение. Открываю.

«Что Вы делаете?! Зачем Вы со мной это делаете?! Интересно Вам так играть? Найдите себе достойного противника!! Я ребенок рядом с Вами! Зачем Вы меня ломаете? И жизнь мою ломаете! Я думала про Вас по-другому!»

Истерика…

Закрываю глаза. Открываю, наблюдая, как из ее подъезда вылетает Ванечка.

Оу…

Набираю.

– Да? – плачет.

– Софья, что за истерика? Успокаивайся, или я сейчас поднимусь.

– Просто скажите мне – зачем. Вы для этого меня взяли? Я хочу понимать…

– Для чего «для этого»? Ты чего там придумала? Я взял тебя в команду на таких же правах, как и остальных.

– Зачем тогда?

– Нравишься ты мне…

– У меня есть право сказать «нет»?

– Конечно.

– Тогда – нет! Нет!!

– Всё, успокойся. Я тебя понял.

Какая нервная девочка…

Нет, так нет.

Всё равно отказы не принимаются.

* * *

– Вы верите в Бога, Захар?

Пожилая… Украшений, маникюра, макияжа нет. Одежда однотонная, но достаточно стильно, что-то типа Бохо.

– Верите?

Хм…

– Скорее да, чем нет, Ольга Павловна. Не поклоняюсь. Но в наличие высшего разума, как творца, склонен верить.

– А я вот поклоняюсь. Всю свою жизнь посвятила благотворительности, а вот… Бог ко мне не милостив всё равно. Может быть, через Вас он проявит мне свою милость?

– Может быть. Что Вы хотите?

– Мой сын наркоман.

– Продолжайте.

– Наша семья богата. Мне кажется, это причина. Он праздно жил и живет сейчас. Отец его баловал. А теперь… моего мужа не стало. В деньгах совсем нет ограничения. Контроля тоже никакого. Помогите его спасти.

– К сожалению, это не мой профиль, Ольга Павловна. Я не нарколог, не духовный лидер.

– Это я понимаю. В Бога он не верит. Никакие идеи его не увлекают. Приземлен. Лучшие наркологи нам не помогли. Ему это неинтересно. Его всё устраивает.

– Вы хотите что-то определенное?

– Да. Я хочу… Я хочу… Вы читали у Стивена Кинга «Корпорация „Бросайте курить“»?

– Ааа… Это там, где… если пациент закурит первый раз, ему устраивают электрошок, за второй – избивают маленького сына, за третий – насилуют жену, а за четвертый его убивают, если я не ошибаюсь?

– Именно. Я хочу, чтобы реализовали для него что-то подобное.

– Суровая Вы женщина, Ольга Павловна. Да только я не считаю возможным реализовать последние три пункта. Причем тут жена и ребенок? Им итак не повезло.

– А жена от него ушла. Не надо их трогать. Я готова сыграть все роли вместо них. Мы придумаем адекватные…

– Нет, – перебиваю ее. – За Ваше дело я не возьмусь. Могу объяснить, почему.

– Почему?

– Так уж сложилось в моей жизни, что пришлось очень детально изучить психологию и психофизиологию наркоманов. При длительном употреблении опиатов отделы мозга, отвечающие за мораль и волю, атрофируются. Наркотик стимулирует зону удовольствия, ломка – ту же зону. Боль, физиологически, – это один из спектров удовольствия. Пропускная способность нервных каналов постоянна, и наркотик делает так, чтобы этот сигнал шел только в одну зону, все остальные, от которых не зависит выживаемость, соответственно, отключаются. Поэтому то, что Вы задумали, не имеет смысла. У него даже не встанет выбор во время ломки. Зона морали, воля… считайте, их нет, вырезали их химически. Ему нечем сыграть с нами в эту игру. Во время ломки наркоманы желают смерти, жизнь для них ценности не имеет никакой. Ни своя, ни чужая. Поэтому они легко убивают ради дозы. Да если с Вами случится что-то тотальное, он даже испытает облегчение. Никто больше не будет мешать ему посвятить себя героину. Понимаете меня?

– То есть, духовно он больше не человек? Демон?

– Да. Можно сказать и так.

– Вы считаете, что я как мать ничего не смогу с этим сделать?

– Молитесь.

– Поможет?

– Ему – нет. Вам – да. Ваша задача про смирение, а не про бессмысленное самопожертвование.

– Я подумаю об этом… Спасибо, Захар.

– Хотя есть один вариант.

– Какой? – оживает она.

– В Швеции есть клиника.

Я долго думал об этом сам.

– У них есть экспериментальная программа. В подробности не буду вдаваться. Кратко – наркоману выжигают зону мозга, ответственную за зависимость, удовольствие, воспринимающую допаминовую петлю (ощущение награды удовольствием). И отказаться от наркотика в итоге достаточно легко. Он не приносит больше никаких положительных переживаний. Остается только вопрос снятия ломки. А тут наркологи помогут.

– Но?..

– Но есть побочный эффект: человек становится эмоциональным инвалидом. Больше никакого ощущения счастья, и вечная депрессия. Львиная доля пациентов выбирает суицид.

– Нет… Я не готова.

И я тоже отказался от этой идеи.

– Тогда всего хорошего, Ольга Павловна. Был рад знакомству.

– Всего хорошего, Захар.

Пожилая пара. Не богаты. И это сразу видно. Связь между ними тесная. Садятся рядом. Он берет ее руку.

– В чем суть проблемы?

– Нашу дочь увезли куда-то на восток. В гарем. Помогите вернуть. Мы продадим квартиру и оплатим Ваши услуги.

Я бы и хотел помочь, но, во-первых, я берусь только за «блицкриг», а во-вторых…

– Извините. Моя деятельность не выходит за рамки страны. У меня нет ресурсов и связей для работы за границей. Тем более, на Востоке. Боюсь, я там так же беспомощен, как и вы.

Женщина начинает тихо плакать.

– Может, что-то посоветуете?

– Место нахождения известно? Личность мужа?

– Приблизительно. Фамилию, имя знаем. Фото есть. Она ведь тут за него замуж вышла. Не знала, что у него гарем там. А он увез ее потом… Несколько раз на связь выходила. Плакала… Просила помочь!

– Я бы на вашем месте пошел следующим путем. Сначала даете денег психиатру и оформляете задним числом ее лечение в психиатрической клинике, справку, что у нее шизофрения, и она недееспособна. Автоматически ее брак на территории России можно признать недействительным. Тут вам уже нужен адвокат. А потом – запрос через консульство в местные органы власти, обратитесь в местные фонды поддержки женщин, попавших в похожую ситуацию и вывезенных силой. Это долгая война… И шансов на победу там не так уж много. Но они есть, если соответствующие организации поддержат вас. Если муж не слишком богат и не человек местной власти, шанс у вас будет.

– Спасибо!

– К сожалению, не за что.

И опять пожилая женщина. В этот раз, наоборот, натянутое от пластики лицо, макияж, маникюр, золото, бриллианты.

– Вы действительно можете все?

– Нет, конечно. Но очень многое. Если захочу. В чем Ваша проблема?

– Банальная проблема. Но я не могу ее решить. Мой муж ушел к любовнице. Молодой любовнице. Наши с ним дети уже выросли. А она от него носит. Сделайте так, чтобы она не доносила. Тогда я смогу вернуть его.

– Извините, но «Тень» не карательная организация, мы не занимаемся убийствами.

– Да какие убийства, я Вас умоляю! – фыркает она. – Такие убийства каждая женщина раз десять за жизнь делает. Подгадайте случай, подсыпьте пару таблеток. Вам подсказать, каких? Не такая уж и пыльная работа. А заплачу я Вам хорошо.

– Извините… Нет. Не мой профиль.

– Жаль… – кривит она губы. – А отзывы о Вас были очень вдохновляющие.

С вежливой улыбкой развожу руками.

Бакс у кинолога. Посматриваю на часы. Скоро ехать забирать.

А потенциальный клиент, с которым договаривались о встрече, опаздывает.

– Волк, – заглядывает Ментал. – Раиса мне сейчас звонила. Ты трубку не брал.

– Раиса? Я помню про нее. Мы же отложили пока с ней.

Моя Фея еще не готова к таким упражнениям.

– В истерике звонила.

– Что такое?

– Ты помнишь содержание ее брачного контракта?

– Конечно.

– Так вот, Рая беременна.

– Но это же прекрасно, и решает все проблемы. Она получит все его бабки.

– Не от него беременна.

– Оу.

– Да. И аборт она делать не станет. Ей сорок, и это ее последний шанс. Ей нужен победоносный «блицкриг». Срочно!

– Назначь ей на пятницу. Мне нужно прошерстить все поправки по семейному кодексу. И похожие иски. Найти судью, который согласится сотрудничать… Нет. На понедельник назначь…

Звонок во входную.

– Ментал!

Ухожу к себе.

– Я не швейцар! – идет он открывать.

Да… да… я помню…

И через минуту появляется с мужчиной лет пятидесяти. Но в отличной форме.

Краткий обмен приветствиями.

– В чем Ваша проблема?

– Если коротко, мой сын – идиот.

– Одна из самых распространенных проблем. Чем Вам могу помочь я?

– Вы должны расстроить его свадьбу.

– Почему?

– Ситуация следующая: у него есть невеста. Очень хорошая девочка, Лика. Она от него беременна.

Да что ж такое… они все сговорились, что ли?

– И наша семья, в моем лице, и лице моей мамы, хочет эту девочку ему в жены. А этот молодой идиот запал на типичную охотницу за бабками. Которая ему не даёт, пока он на ней не женится, строя из себя святую невинность. Все мои доводы, уговоры, попытки образумить провалились. Он очарован и слеп. И мне нужно, чтобы свадьба была сорвана.

– Я так понимаю, не просто сорвана технически? А сорвана принципиально какими-то обличающими компроматами?

– Совершенно верно! Вы уже мне нравитесь.

– А с чего Вы взяли, что это не «любовь» с ее стороны?

– Когда Вы увидите их рядом… Мой сын не слишком привлекателен. А она – отшлифованная модель, с прожженным цепким взглядом. И обрабатывает его профессионально. Я, в отличие от него, – не идиот. И таких девиц за свою жизнь повидал пачку.

– Брачный контракт?

– Он отказывается – это раз. И мы хотим Лику – это два. Сорвите этот фарс.

– Когда свадьба?

– В пятницу.

Среда…

Достаю из стола бланк договора.

– Я берусь. Двадцать тысяч долларов. Читайте внимательно. Каждый приведенный здесь пункт имеет значение и выполняется. Мне нужен адрес ее электронной почты, ссылки на аккаунты в соц. сетях. И все его аналогичные данные. Все, что есть.

Кивает, читая договор.

– Свадьбу в последний момент переносите на субботу, – ищу я нужную визитку, – на вечер, время сегодня уточню. И вот в этот загс, – отдаю ему визитку загса, где у меня есть уже прикормленный человек. – Под предлогом, что… ну, не знаю… – на ходу придумываю я. – Пьяные гости испортили зал, зеркала побили, люстру оборвали… За сутки не отремонтируют. А Вы хотите красивые фото.

– Понял, обосную. А как Вы это сделаете?

– Пока не знаю. Но сделаю.

– Если только я нигде не ввел Вас в заблуждение?

– Совершенно верно.

Протягиваю ему руку. Пожимает.

– Очень на Вас надеюсь.

* * *

– Ментал, срочно всех в офис, через час у нас загрузка.

– Я не твой секретарь.

– Пожалуйста, Влад.

– Окей…

Просматриваю еще раз переписки ее Ванечки.

Не удержался.

Пролистываю ниже, сохраняя пару страниц.

Щелкаю на аккаунт Софьи. Вскрыть? Зачем?

Это всё потом.

Звоню в загс своему сотруднику.

– Захар Тимофеевич! Как неожиданно.

– Здравствуйте, Дарья Альбертовна. У меня к Вам небольшое дело. Очень простое. Но хорошо оплачиваемое. Договоримся?

– А в чем вопрос?

– Мне нужно провести торжественную регистрацию без… регистрации официальной. Свидетельство, печати – ничего не нужно. Только имитация.

– Да ну что Вы, Захар Тимофеевич, как Вы себе это представляете. Ведь люди попросят документы!

– Эти люди ничего не попросят. Нам нужно заснять событие… Дело в том, что бабушке жениха осталось совсем немного, и ее последнее желание – увидеть его свадьбу. Отец нашел на роль невесты симпатичную актрису… Вы меня понимаете? Считайте, что мы арендуем зал и услуги регистратора для съемки художественного кино.

– Ааа… Ну, если так.

– Да. А свидетельство о браке я Вам принесу тоже липовое. И регистратор вручит им его, чтобы всё было правдоподобно. Мне нужно в эту субботу.

– В субботу всегда полный аншлаг!

– В семь-восемь вечера?

– Хм…

– Тридцать тысяч за двадцать минут.

– Договорились! В семь сорок время вашей регистрации.

– Главный зритель будет среди гостей, и большая просьба сделать все максимально правдоподобно.

– Ни о чем не волнуйтесь, Захар Тимофеевич, всё будет на высоте!

Выхожу в гостиную. Здороваюсь за руку с Коркиным, ругающим какую-то из сестер по телефону.

– Где Кит?

– Кит подъезжает. Софья не берет трубку.

– Плохая девочка! – набираю со своего.

Гудки, гудки, гудки…

А я объяснял, что в любое время суток ты должна быть на связи, Фея!

И, наконец-то, берет.

Облизываю пересохшие губы, чтобы сразу нарычать.

– Захар?… – что-то не так.

Я это уже понимаю, но перестроиться не успеваю.

– Софья, трубку брать, по возможности, сразу. И с моего номера, и с номера остальных. Срочно в офис!

– Простите… – очень расстроенно. – Но я не могу… – выдыхает она.

Обдумываю несколько секунд ее слова и тон.

– Что случилось?

– Я у Елизаветы, – дрожащим голосом. – Ее хотят увезти… Но этого нельзя делать… Она же в стерильной комнате… а они хотят накачать ее убойными препаратами… а тогда печень не выдержит… – пытается она мне что-то нервно объяснить.

– Подожди. Куда увезти?

– Они хотят закрыть ее палату на стерилизацию, на дезинфекцию. И готовят ей переезд в другое отделение. На другой край города. Не специализированное для трансплантации отделение! Где даже не будет ее лечащих врачей!

– У тебя договор с клиникой заключен? Оплачена палата до какого?

– На два месяца вперед оплачена. Но договор не со мной! Договор с ней заключен. Ей сейчас очень плохо, она не соображает ничего. Они, наверняка, надавили, и она подписала согласие. Меня к ней не пускают, и говорить со мной никто не хочет! Отправляют к главному врачу. Там полный коридор людей, я к нему не попаду до вечера точно.

– Когда увозят?

– Сегодня.

– Встреть меня на крыльце, я еду. Адрес скинь смской.

– Ментал, Коркин, поехали.

– Куда?

– Фею спасать, – вздыхаю я. – Обижают.

Кита ловим на входе, разворачиваю и его тоже.

Кратко объясняю суть дела.

Пока едем, на светофорах читаю отзывы об отделении и главном враче. Главного не хвалят. Взяточник. Склоняет всех к платным услугам, обещая более хорошие условия для больных, а после оплаты забивает на обещания. В принципе, система известная.

Мы долетаем за полчаса. Это удача, конечно, что нигде не встали. Раскрасневшаяся Софья на крыльце. В джинсовом комбинезоне и с двумя небрежными шишечками на голове. Милый плюшевый Микки Маус!

Мне б такого на диван… но…

– Софья, – подхватываю ее под локоть, ускоряя в сторону проходной больницы. – Если ты хочешь, чтобы с тобой разговаривали взрослые дяденьки и тетеньки, в следующий раз надеваешь пиджак, брюки, каблуки. Волосы собираешь строже. На глаза – агрессивные стрелки.

– Разве это поможет?

Бросаю на нее еще один взгляд.

– Если нужно говорить с женщиной – да. Если с мужчиной – свое волшебное лавандовое платье, и волосы распустить. Это психология эффективных коммуникаций.

– У меня не было возможности собраться. Я прямо с репетиции…

Опять с оленем своим изящным обнималась?

– А почему твой Ванечка не с тобой, когда у тебя такой ахтунг?

Молчит.

Заходим всей толпой по ее пропуску. Санитарка на проходной, встает, чтобы тормознуть нашу процессию. Киваю на нее Менталу, и он остается улаживать эту проблему. Пусть «залечит» ее, пока мы удалимся достаточно далеко.

Третий этаж…

И Софья срывается прямо из лифта, пробегая метров семь до стеклянных дверей и перехватывая рукой стойку с капельницей, которую везет медсестра.

– Нет! Вы ей это не поставите!

– Вы не имеете право препятствовать лечению. Елизавета Городецкая – совершеннолетняя, и сама в состоянии решать о…

– Ваша фамилия? – подключаюсь я.

– Что? – поправляет она повязку.

– Семейный адвокат Захар Волков. И я должен понимать, на кого повесить расходы по пересадке печени, когда она откажет. Сообщите Вашу фамилию, будьте любезны.

– А причем здесь я? Говорите с ее врачом, – отступает она. – Я только исполняю предписания.

– Тогда погодите немного их исполнять. Врачи очень любят перевешивать ответственность за несчастные случаи на младший персонал. Как адвокат достоверно это заявляю.

Киваю Киту с Коркиным на дверь палаты.

– Никого не пускать. Я до главного врача. Софья… вперед! Где тут у нас главный?

А в рекреации у кабинета главного, и правда, человек тридцать.

Но я, не притормаживая, беру Софью за руку и иду к двери. Путь мне перегораживает сразу несколько человек. Все на взводе. Здесь душно и уверен, ни один не стоит здесь ради удовольствия.

Небрежно взмахиваю красными корочками вневедомственной охраны, которые, если не разглядывать, ничем не отличаются от ментовских. Как по волшебству все преграды рассасываются.

Открываю дверь, пропускаю Софью, захожу сам. И застаю интересную сцену.

Пачка денег на папке, лежащей на столе. Начинающий звереть на глазах главный врач, мужик лет сорока, и тушующаяся женщина, посетитель.

Все застываем.

Не теряясь, достаю свой телефон и делаю фото. Врач, растерявшись, быстро открывает тумбочку и сгребает деньги туда.

Идиот… Кто ж так со взятками палится? Сидел бы смирно, никто бы никогда не доказал, что он взял эти деньги. А так…

У меня стоит режим двенадцать кадров в секунду, и получается, практически, видео.

Идиот!

Хотя мне совершенно неинтересно разводить эти игры. Они проигрышные. Но как точка напряжения – вполне.

– Выйдите немедленно!

Еще раз взмахиваю красными корочками. Врач идет пятнами.

– Подождите, пожалуйста, в коридоре, – обращаюсь к женщине.

Она, не проронив не слова, выходит. Я не осуждаю ее. Она спасает кого-то из близких. Я бы тоже платил.

– Вы кто? Что Вам нужно?

– На каком основании Городецкую собрались перевозить? Договор заключен на два месяца.

Несколько секунд соображает.

– На основании заключенного с ней договора о смене места лечения.

– Покажите.

Пошарив в бумагах, достает листы договора.

– А Вы кто?

– Я – ее представитель, – не углубляюсь в подробности. – Это ксерокопия. И она не имеет юридической силы. Где оригиналы?

Еще немного покопавшись в тумбочках, достает подшивку бумаг, протягивает.

Показываю Софье, та кивает.

– Это Лизина подпись. Но она же не компетентна в этом, и не понимает, что…

Разрываю и оригинал, и копию на несколько частей, убираю остатки документов в карман.

– Вы что делаете?! – подскакивает врач.

– Отменяю переезд. Еще раз спрашиваю: на каком основании Городецкую перевозят? Договор заключен на два месяца.

– На основании необходимости стерилизации помещения. Плановой стерилизации.

– Перевозят всех пациентов?

– Нет.

– Почему перевозят именно Елизавету?

– Потому что… – замолкает. – Потому, что ее состояние позволяет.

Достаю телефон, включаю видео.

– Еще раз, пожалуйста. Четко, внятно, для суда.

Проговариваю число, месяц, время.

– Елизавету Городецкую без согласия пациента и родственников, переводят из профильного отделения в непрофильное, в период тяжелого течения РОТ после трансплантации почки, при угрозе отказа печени, в состоянии полного иммуннодефицита, нарушая стерильность ее обстановки, по распоряжению главного врача… Представьтесь… Банковский М.А.?

– Перестаньте! – морщится он. – Уберите!

Выключаю камеру.

– Вы что думаете, я эти документы задним числом у нее не подпишу?

– А я задним числом оформлю документы о ее недееспособности в связи с тяжелой интоксикацией от РОТ. И вашими документами можно будет только подтереться! Не начинайте со мной войну. Я – ветеран таких битв.

– В России все суды против нашей системы проигрышные. Вам ли не знать!

– Да. Но если Вы повезете ее, то сопровождать Вас будет пресса с трех каналов, – достаю визитницу, выкладываю перед ним визитки своих журналистов. – И на каждом канале прозвучит Ваше имя. Скандал! А на суде у меня будет с десяток свидетелей коррупции в больнице из обиженных родственников Ваших пациентов. Недовольных же достаточно. Смертность тут высока… Коррупция процветает. Софья, сколько ты заплатила мимо кассы?

– Пятьдесят тысяч, – вздыхает она. – За прошлый месяц.

– Вас не как врача судить будут, как взяточника. А до этого я закажу репортаж на паре каналов о том, как Вы сливаете пациентов, чтобы освободить палаты для тех, кто платит не через кассу больницы, а Вам лично. Покажу то видео, что снял сейчас. Даже если суд оправдает Вас, то должности главного врача Вам больше не видать никогда. Зачем Вам такие неприятности? Мы друг друга поняли?

– Хорошо. Городецкая останется. Но вместо нее повезут кого-то другого. И его риски будут на Вашей совести.

Нет, не прокатит!

– Нет, это Ваша ответственность. Меняйте планы по дезинфекции помещений, открывайте дополнительные палаты. У Вас множество возможностей внутри системы. Тронете Городецкую, или как-то пострадает качество ее лечения, я лишу Вас работы. С азартом и глубоким чувством удовлетворения!

– Всех пересажаете, кто людей лечить будет?

– А вот жена моя, Софья, будущий нефролог-онколог, – приобнимаю ее за плечи. – Придет к Вам в интернатуру. Ждите. Встречайте. Может, и на Ваше место со временем сядет. А я буду контролировать и лечение Елизаветы, и обучение Софьи. Приятно было познакомиться, господин Банковский.

Подхватываю Софью за талию, вывожу.

– Теперь послушай меня, Софья. Ему денег больше не давать. Но ты должна дать деньги младшему персоналу. Они – исполнители. Если что-то не так – они позвонят, предупредят, где надо, помогут. Они благодарнее!

Я могу дать им денег сам. Но Софья должна сама научиться делать это.

– Сколько здесь смен?

– Три.

– В каждой есть старшая медсестра по отделению, так?

– Да.

– Каждой в месяц даешь десятку, чтобы они держали руки на пульсе и суетились.

Всовываю ей в руки пятьдесят тысяч. Если она оплатила два месяца лечения и еще пятьдесят отдала ему лично, то точно на нуле.

– Я не могу это взять.

– Впишу тебе в долг! – закатываю глаза.

– Но…

И бровки домиком.

Точно Микки Маус! Мелкий, беспомощный…

– Срок твоего контракта не изменится. Всё!

Забирает. И совершенно неожиданно делает шаг ближе и обнимает, кладя голову на плечо. Я застываю, забывая, куда нужно девать руки.

– Спасибо… огромное спасибо Вам… огромное!

Окей…

– Проведай Елизавету, и через час жду тебя в офисе, – снижаю я тон, и он сам собой переходит на шепот, мои губы движутся ближе к ее аккуратному ушку. – Ну, всё… Софья… все хорошо… Через час… жду тебя… Софья…

Отпускает.

* * *

– Итак, свадьба будет липовая. И пока ее будут отмечать, у нас есть еще пара дней на маневры. Ментал, тебе скину взломанные аккаунты, мне нужны психологические портреты жениха и невесты. Коркин, ты пасешь барышню на девичнике. Кит – жениха на мальчишнике. Мы с заказчиком встроим вас туда как персонал. Мы с тобой, Софья, заходим на свадьбу как гости со стороны жениха. Я – его двоюродный дядя из Владика, которого он видел последний раз в глубоком детстве, а ты – моя вторая жена, которую он вообще не видел ни разу.

– А что я там должна буду делать?

– Этого я пока не знаю. Будем ориентироваться по обстоятельствам. Внимательно почитай про Владик на случай, если будут задавать вопросы. Посмотри карту центра, в гугле прогуляйся по улицам. Если не можешь ответить на вопрос, извиняешься и говоришь, что не очень хорошо знаешь город или что звонит телефон. В общем, подготовься отвечать на неудобные вопросы. Кто мы на самом деле, знают только два человека: Карпов Роман Викторович, наш заказчик, и его пожилая мать – Галина Семёновна.

– А может, на девичнике ее подставить? Алкоголь, куражи… – отрывает глаза от своих головоломок Влад.

– А барышня у нас, оказывается, не пьет, по официальной версии. И девичник у нее пройдет в очень приличном месте в сопровождении всего-то трех однокурсниц.

– А по неофициальной? Ты что-нибудь накопал?

– Я накопал несколько дырок. У нее есть очень приличный аккаунт в инсте, где она умница-красавица, и он привязан к ее почте. Больше на почту ничего не привязано…

– Двадцатилетней девушки нет в фейсбуке? – закусывает губу Софья.

– Только в ВК, абсолютно мертвый аккаунт. Какой делаем вывод?

– Где-то же она общается… Должны быть еще одна почта и аккаунты в соц. сетях, про которые официально никто не должен знать.

– Софье зачет! Пошел искать…

– А как Вы их найдете, Захар? Она же может быть под другим именем.

– Попробую запустить в поиск ее фотки, выложенные в инсте. Если результата не будет, буду искать в почте письма, отправленные самой себе. Практически у всех иногда возникает необходимость переслать себе что-то с одной почты на другую. Обычно в таких письмах есть вложения. Трудоемко, конечно…

– А если нет?

– А если нет… Вариантов тьма. Попробую познакомиться с ней в инсте. Выпрошу контакт для общения. Влад подберет точки для манипуляций по психологическому портрету. Уверен, если и даст, то даст тот, скрытый.

– А если не даст?

– Отправлю Кита… – улыбаюсь я. – Ему барышни дают…

Бросаю на нее мстительный взгляд. Кит недовольно закатывает глаза.

– У нее свадьба через день, Захар. Вы считаете, что она будет рисковать деньгами ради красивого парня?

– Красивый, да? – продолжаю мстительно улыбаться. – Все равно я возьму у нее контакты. Она – модель. Пойду в прямой контакт. Представлюсь работодателем. Пообещаю хороший контракт. Даст!

– От Вас не улизнуть… – вздыхает Софья.

– Усвой эту мысль и даже не пытайся пробовать! Все работать. Софья – зайди. Закрой дверь, пожалуйста.

Прикрывает.

– На ключ.

Я слышу поворот ключа, поднимаю глаза.

Стоит, прикрывшись руками крест-накрест. И подозрительно глядя на меня.

– Вы на что-то намекали, Захар? Про Никиту.

– Ммм… Да просто к слову пришлось. Ты же дала ему тогда телефон.

Возмущенно вдыхает поглубже.

– Я дала ему телефон, потому что он сказал, что заезжает в соседнюю квартиру, и наплел какой-то чепухи, что должна будет приехать его мама, она без телефона, и попросил позвонить, если… Он обманул меня!

– Ааа…

Кит – молоток! Учится.

– Тогда прошу прощения за инсинуации. Я думал, он тебе понравился!

– Даже если и так! – гордо вскидывает подбородок.

– А как же Ванечка?

– Я не сказала, что это ТАК, – устало выдыхает она.

– А что ты сказала?

– Я сказала, что это никого не касается.

– И снова зубки вместо таких нежных благодарных объятий, как в больнице?

– Которые Вы, Захар, даже не смогли принять. Обычного человеческого порыва чувств!

Да… есть такое. Не смог, да. Не хочу я «человеческого».

– Сейчас мы вернемся к этому вопросу, сначала хочу выяснить другое. Ты была на репетиции, так?

Подозрительно кивает.

– Со своим хореографом?

Кивает.

– Тебе сообщили из больницы про ситуацию с Елизаветой?

– Да. Лиза позвонила…

– Почему он не поехал с тобой?

– У него работа, – опускает глаза.

– Серьезно? Он кто? Хирург, может? И у него срочная операция на сердце? Пожарный? Может, что-то горело? И он таскал из пожара детей пачками?

Вздыхает, садясь на диван.

– Он не знает.

– О чем он не знает?

– Про всю мою ситуацию он не знает. Знает только, что Лиза в больнице на долговременном лечении. Больше ничего. И про Вас не знает. И про долг не знает.

Что?!

– Сколько вы встречаетесь?

– Месяцев восемь.

– Почему ты не рассказала?

Молча, устало смотрит на меня.

– Потому что – это нечестно. Нечестно такие проблемы навешивать на человека. У него гастроли… он строит свою карьеру… у танцоров этот период очень короткий! Если сейчас он все бросит и начнет решать мои проблемы, его карьера рухнет. А он… талантливый…

– То есть, тебе, девчонке, разруливать такие проблемы – честно, а ему, мужику, – нечестно?

– Но ведь это МОИ проблемы!

– Это проблемы его женщины! А значит, его проблемы. Трахать тебя у него есть время и силы, а проблемы твои решать – нет. Карьера мешает?

– Перестаньте!

– Ясно с этим. А дальше – к твоей претензии про свой «человеческий порыв чувств».

– Нет у меня никаких претензий!

– Нет, подожди… Я же не человек с улицы, который альтруистично вписался за твою сестру. У меня было только два основания сделать то, что я сделал. Первое – это быстро решить проблемы своего ценного сотрудника, чтобы они не мешали ему работать. Авансировать ему необходимую сумму для решения этих проблем. И взять с него все потом в рамках его обязанностей и ответственностей. Это если я позиционирую себя в этой ситуации как твой работодатель. Логично?

– Логично.

– И твой порыв тут не уместен. Это просто расчет с моей стороны. Так?

– Наверное.

– А еще я могу позиционировать себя как мужчина, который не равнодушен к тебе. И тогда все, что я делал для Елизаветы, это жест в твою сторону. Не просто человеческий, а мужской. И тогда я не возьму с тебя этих денег обратно – это раз. А благодарность хочу не простую человеческую, а женскую – это два. И твой порыв опять мимо кассы. Так?

– Наверное…

– Ты – честная девушка, Софья?

– Вы пытаетесь манипулировать сейчас мной, – опускает она глаза.

Да, пытаюсь.

– Скажи мне честно… как ты чувствуешь… почему я это сделал для тебя?

– Я не знаю.

– Знаешь. Первый или второй вариант?

– Второй.

– Я хочу соответствующую благодарность. И настаиваю на ней.

Она поднимает на меня ошарашенные глаза. Медленно переводит взгляд на замок двери и снова на меня.

Меня начинает это веселить.

– Софья! Я не секс имею в виду! Испорченная девочка…

– А что?.. – теряя голос.

– Те же самые объятия. Но не как просто человек, а как девушка. И на эти объятия я хочу ответить.

Делаю несколько шагов к ней. Протягиваю руку.

– Давай… ты уже делала это…

Мы застываем друг перед другом. Она смотрит на меня своими огромными синими глазами. С васильковым оттенком. Инопланетянка…

Глажу пальцами ее ладошку. Кисти неуверенно взлетают, и она скользит руками по моим плечам, делая шаг ближе. Прижимаю ее, укладывая голову на плечо.

Её потрясывает.

– Расслабься… я… хочу… твой… порыв… чувств…

Мои губы скользят по шее, не целуя, я просто ласкаю ее кожу щетиной. И чувствую, как ее передергивает от ощущений, и дыхание сбивается. На коже мурашки…

Ее тело каменеет.

– Нет. Расслабься… Иначе мы будем практиковать до тех пор… пока у тебя не получится…

Меня кружит вместе с ней и от нее.

Медленно двигаюсь к точеному ушку, и шепчу, касаясь губами.

– Мятная моя девочка…

Мои пальцы рисуют линии от ее копчика вверх, и я чувствую, как она прогибается, чуть оседая в моих руках.

Мне хочется зарычать от возбуждения, и я делаю это ей в шею.

– Пожалуйста, отпустите… – жалобно, сбитым шепотом.

Разжимаю руки. Делаю шаг назад. Разглядываю ее медленно моргающие глаза с поволокой.

Вот это благодарность, я понимаю!

Закрывает глаза.

– Это ужасно.

– Почему?

– Это – как измена.

Потому что тебе понравилось? Не слишком кори себя за это, Фея.

– Нет, Софья. Это не измена. А вот это – измена. Иди сюда…

Подхватываю за руку, усаживаю на свое место, открываю сохраненную Ванечкину переписку.

– Читай… Пойду пока, покурю.

* * *

Сигарета заканчивается. Тушу.

Кит с Коркиным уже уехали. Влад рассматривает социальные сети.

– Ну, что там? Заказчик не ошибся?

– Не ошибся… Типичная лохоедка. Не самая дорогая. Не самая профессиональная. Так… Девочка миллионов на двадцать, не больше. Ты изучал ее инсту?

– Нет еще.

– Смотри, на кого она подписана.

– Арина Дорц? Что-то знакомое…

– Да у нее целая серия книг, лекции и мастер-классы на тему «Замуж за миллионера».

Вспоминаю, что как-то просматривал запись ее семинара на ютубе. Такой бред…

– Никогда бы не подумал, что эта ахинея может сработать. Значит, следуем советам мастера? Вытащи мне ее настоящую и краткий обзор по теории Дорц, чтобы я понимал, как и на что она будет реагировать.

Захожу в кабинет.

Софья сидит, прикрыв губы сцепленными в замок руками. Взгляд невидяще завис на экране.

Подхожу сзади. Еще раз пробегаюсь глазами по кусочку переписки.

Катя: Ванечка, привет! Меня берут в Питер.

Иван: Привет! Очень рад за тебя, Катя.

Катя: Давай сходим там куда-нибудь вместе? Будет один свободный вечер.

Иван: Кать… Ты замечательная девушка. Но то, что произошло между нами тогда… Это было ошибкой. Просто слишком много эмоций и алкоголь. Так больше не будет.

Катя: А я не считаю, что это было ошибкой. Мы хотели друг друга. Давно уже хотели.

Иван: Такое «хотели» часто случается между партнерами. Мне жаль, что я поддался искушению. Кать, я Софью люблю. Я буду делать ей предложение. И очень тебя прошу, чтобы то, что произошло, никогда не коснулось ее. Хорошо?

Катя: А мне показалось – тебе понравилось.

Иван: Это просто страсть. Случайный секс. Не больше.

Катя: А к Сонечке, значит, у тебя чувства?

Иван: Извини, Кать.

Катя: В Питере и проверим твои чувства.

Вчерашняя переписка.

Софья молча встает и присаживается на колени рядом с Баксом. Тот, поскуливая, кладет голову ей на плечо, вылизывая языком шею там, где я касался ее. Она гладит его холку.

– А утром он сделал мне предложение… И Катя была в зале…

Она смотрит на свою кисть. А там, и правда, новое колечко на безымянном.

– Ты сказала «да»?

– Я сказала, что подумаю. Ведь я не могу выйти за него, пока он не узнает все мои проблемы. Это тоже будет нечестно. Я хотела рассказать и дать ему время подумать.

– Всё еще планируешь выйти за него?

Встает.

Бакс тыкается носом ей под коленку, виновато поглядывая на меня.

Ладно… черт с тобой. Ее любить разрешаю. Отвожу взгляд от его глаз.

– Планирую влюбиться в собаку, – гладит она Бакса. – Они преданные, честные, у них нет двойного дна.

– Я так понимаю, и в мой огород камень?

– Нет у меня никаких камней, но и Вы ничем не лучше, – вздыхает она. – Можно, я пойду? Пару часов погуляю…

– Нет. Мы еще не договорили.

– Боюсь, не смогу сейчас ничего воспринять, – опускает она глаза.

– А ты не бойся. Выкинь его из головы. Он не стоит того, чтобы слишком горевать. Если до сих пор не вытряс из тебя все твои заморочки, значит, не хотел. Видимо, очень отвлекала страсть к «Кате».

Поднимаю руку, рассматривая кольцо.

– Не идет тебе это кольцо, Софья.

– Кольцо Вашей бывшей жены идет больше?

– Хм… Нет, конечно! Но и это тебе не к лицу. Я понимаю, что тебе очень сложно правильно себя почувствовать рядом со мной, – поднимаю ее безвольное лицо за подбородок. – Мы сделаем так. Пока мы работаем – я твой работодатель, и не перехожу никаких личных границ без крайней необходимости. А ты не кусаешься и не перечишь, слушаешься, доверяешь, делаешь так, как сказал. Когда мы… не работаем… Не обещаю соблюдать границы. Буду делать так, как считаю правильным. Но и тебе оставляю право реагировать адекватно, так, как чувствуешь.

– Сейчас можно реагировать? – делает она шаг назад, освобождая подбородок из моих пальцев.

– Можно… – пожимаю плечами.

Неожиданная пощечина обжигает мою щеку.

– Вот так, да? – сжимаю я челюсти. – А могу уточнить – за что именно?

– Не могу сформулировать. Но Вы же очень умный, Захар, сформулируйте за меня.

– Ладно. Всё. Иди, прогуляйся. У тебя час. И к работе.

* * *

Такси останавливается у загса. Я открываю дверь Софье.

– Валерия… – напоминаю ей. – Лера… Лерочка…

Ее волосы тонированы в яркий, модный, серебристый оттенок. Я поправляю несколько сбившихся локонов. Она в своем мятном платье.

А глаза немножко припухшие. Плакала Фея…

– Веди себя естественно. Бери меня за руку, когда говоришь. Не бойся касаться. В официальных ситуациях зови меня Константин, в неофициальных – Костя. Я буду тебя обнимать, не напрягайся. Иногда целовать.

– Ведь это необязательно, Захар. Женатые люди так себя не ведут на людях.

– Я сам решу, как нам себя вести. Принимай расслабленно и естественно все мои жесты. Ясно?

– Ясно.

– Как у тебя дела?

– В каком смысле?

– В личном.

– Я могу не отвечать на этот вопрос?

Хмурюсь.

– Поговорила с Иваном своим? Решила что-нибудь?

– Это Вы спрашиваете как начальник или как мужчина?

– Как мужчина.

– Тогда не Ваше дело, Захар!

Но кольца на пальце нет. Поднимаю ее руку, надеваю свое колечко, купленное вчера.

Смотрит.

– Нравится?

– Это Вы как начальник или…

– Всё. Хватит!

Нас встречает Роман. Пожимаем руки друг другу.

– Это… Лерочка. Моя «жена».

Целует ей руку, внимательно разглядывая.

– Неожиданно воздушные у Вас… «жёны». Красивая!

Да, очень яркая сегодня. Глаз не отвести.

– Спасибо.

Глядя ему прямо в глаза. Пауза секунд в пять. Софья взгляда не отводит. Он тоже, только прищуривается. Я обнимаю ее за талию.

– Перейдем на «ты»?

– Конечно! Костя, Лерочка… – указывает он на открытые двери загса. – Прошу! Столько лет… – ухмыляется.

На церемонию жених и невеста опаздывают минут на двадцать, но они последние, и зал оплачен…

Вежливо знакомимся с Галиной Семёновной.

Та нервно обмахивает веером покрасневшее лицо.

– У Вас давление… Вены вздуты… – перехватывает ее запястье Софья. – И тахикардия. Вам нужно выпить таблетку и прилечь.

– Сразу же после церемонии, деточка, будь она неладна!

Подслеповато пытается отыскать что-то в своем ридикюле.

– Вам помочь?

– Помогите… таблетки у меня там…

– За… Костя, – поправляется Софья виновато. – Принеси… воды, пожалуйста.

Софья спаивает ей таблетки и отводит к стене, к диванам. Усаживает. О чем-то разговаривают.

Нет, ну это профессиональный очаровыватель бабушек! Галина Семёновна с глубоким удовлетворением во взгляде кивает на неспешную речь Софьи, поглаживая ее ручку.

И вот дверь открывается. Жених торопливо ведет за руку невесту.

Да уж, внешне жених подкачал. Высокий, сутулый, какой-то нелепый, со сломанной походкой. Ему бы брекеты, на пару лет в армию и хорошего стилиста. А так… недоразумение! И это при вполне презентабельном отце. Любая бы на месте невесты предпочла последнего.

А невеста… Типичная куколка. Высокая, стройная, тюнингованная, практически, до безобразия. Но сейчас так принято, да. Нет, невесты претендующие на миллиард, конечно, сплошь натуральные. А вот середнячок – именно такой.

Вспоминаю ее фотки в инсте и, все-таки обнаруженном, скрытом аккаунте на фейсе – нашел его через почту. И подсчитываю масштаб вложений.

Сверкающие виниры… тысяч восемьсот… губы, скулы, нос и подбородок, по-моему, тоже. Грудь – сто процентов. Мелочи, типа бровей, ресниц, наращенных волос, даже не считаю. Вложено пара миллионов. Из родителей – только мама. Директор небольшого магазина на окраине Москвы. Сомневаюсь я, что обошлось без спонсоров. Ни одного серьезного контракта у нее не было. А вот школу моделей и других курсов пройдено еще тысяч на шестьсот. Снимает квартиру… Уже год. В центре Москвы. А с нашим «сыночком» она знакома всего три месяца. Нет. Ты не невинность у нас. Хотя физически можешь даже быть вполне. За небольшую сумму этот вопрос легко решается в сотне клиник по Москве.

Что у тебя было?

Эскорт? Или просто богатый любовник? Любовники? Вирт?

В скрытом аккаунте много мужчин. Но, к сожалению, удалены все переписки. У меня с собой ноутбук. Много мужчин… из разных городов… На фото она мало узнаваема. Много селфи с обрезанным лицом, где только губы и сиськи. Сам по себе такой аккаунт для умного мужчины – уже показатель сомнительности этой персоны. Но жених у нас на умного похож мало. Одного аккаунта ему будет недостаточно. Нужен публичный скандал.

Много мужчин… – еще раз прокручиваю я в голове. – Почти все с подставными аватарками: актеры, мультяшки, анимешные персонажи… Это вирт… уверен! Надо искать.

Празднование свадьбы перенесено на воскресенье. Но мы едем сегодня. Пообщаемся с молодоженами. Там же проведем и ночь. Придется тебе это пережить, Софья!

Доезжаем за час. Обогнав свадебный кортеж.

Но Роман уже здесь.

Он открывает дверь Софье, подает ей руку. Не отпускает. Какой внимательный!

Забираю наш багаж.

– Лерочка… – смакует ее имя Роман. – А настоящее?

Софья с сомнением оглядывается на меня.

– Настоящее имя оставим втайне. Тебе, Роман, его лучше не знать. Запутаешься.

– Долго ехали? – подает ей руку. – Проголодались? Через час ужин. Только в кругу семьи и самых близких. Ваша комната наверху, – провожает нас через холл к лестнице.

– Здравствуйте… – проходит мимо прислуга, женщина в годах.

– Светлана, проводи в бордовую комнату, – Роман передает нас ей. – Ужинаем сегодня в десять. Спуститесь?

– Конечно!

* * *

Роскошная спальня в бежевых и бордовых оттенках. Двуспальная кровать, небольшой компьютерный стол у окна, большая плазма…

Софья смотрит на кровать, прикусив губу. Брови начинают съезжаться на переносице.

– Страшно? – ухмыляюсь я.

Бросает на меня гордый строгий взгляд и молча уходит к окну. Обхватывает себя за плечи.

Мне хочется обнять ее сзади. Не знаю… уверенности придать, что ли… успокоить… защитить…

Подавляю в себе эти порывы.

Да уж. Бесперебойная Фея. Работает.

Отвожу глаза.

У нас еще минут сорок.

Открываю ноутбук, захожу в местную сеть.

Проверяю почту. А вот и информация по банкам.

– У нашей невесты три кредита в разных банках. На общую сумму чуть более миллиона. Ежемесячный платеж более пятидесяти тысяч. Квартира в центре – минимум полтинник. Минимум. И ежемесячных расходов около двухсот. Так и будешь там стоять?

Вздрагивает. Но не поворачивается.

– Софья?

– Да?

– Как Елизавета?

– Лучше, – разворачивается, – спасибо Вам.

– Передавай ей привет.

– От кого мне ей его передавать? Она ведь не знает про Вас.

И с сестрой не делишься? Почему? И ее бережешь?

– Ладно, пока не передавай.

– Извините за пощечину, Захар.

– Ой, да ладно. Я могу принять от тебя пощечину. Я тебе ее сам разрешил.

– Да.

– Иди сюда…

Делает шаг к кровати, еще один, замирает.

– Иди… иди… садись.

Присаживается на край. Ногу на ногу. Кисть утопает в мягком покрывале.

– Софья. Мы сейчас пойдем на семейный ужин. Я хочу, чтобы ты начала общаться. Активно. Чтобы очаровала всех, так, как ты умеешь. Улыбайся. Задавай вопросы, отвечай развернуто. Перетягивай на себя внимание. Старайся втянуть в разговор нашего жениха. Никакого агрессивного флирта. Ты этого не умеешь, и тебе это не нужно. Просто внимание к нему, общение. По возможности, очень вежливо и чуть заметно нивелируй статус невесты. Уходи в те темы, где она чувствует себя неловко. Ты понимаешь, что я хочу от тебя?

– Понимаю.

– Расслабься. Тебе ничего не угрожает.

Но ее плечи напряженно поднимаются выше. Это психологический зажим, броня.

Поднимаюсь с кровати.

– Вставай… – тяну ее за руку.

Разворачиваю и делаю то, что тянет сделать непреодолимо: обнимаю сзади.

– Закрой глаза… – скулой прижимаюсь к ее виску. – Что не так? Что тебя напрягает?

– Мы вмешиваемся в чужую жизнь.

– Эта девочка имеет долги, не такие, как ты. Ее долги случились потому, что она хочет роскоши и не хочет работать. Она – проститутка, и развела этого нелепого мальчишку ложью о своей целомудренности. Он женится на ней. Потом, некоторое время, будет носить рога, а при неизбежном разводе она оттяпает львиную долю его наследства и разобьет ему сердце. Его близкие попросили избавить его от этой участи. Если бы он был твоим братом?

– Я понимаю, да.

– Сделай это. Помоги мне.

– Хорошо.

– И еще ты боишься этой двуспальной кровати, так? – шепчу ей на ушко.

– Так.

– Но ведь это больше не «измена»?

Уверен… я просто уверен, что ты не потерпишь закулисных игр от своего мужчины. Иначе я очень разочаруюсь в тебе, Фея.

– Наверное, больше нет.

– Чего ты тогда боишься?

– Не хочу.

Сжимается сильнее.

– Я тебя слышу, Софья, – глажу ее по предплечьям. – Но теперь я твой «хореограф», и ты должна привыкнуть к моим рукам и начать слушаться их. И сейчас мы пойдем «танцевать» вниз. Делай своё дело, а я буду делать своё. И буду рядом… Я буду вести тебя… помогать тебе… защищать тебя. Доверяй! Тебе ничего не грозит. Ты не делаешь ничего плохого. Ты помогаешь этой семье избавиться от расчетливой циничной твари, которая разрушит им жизнь, если мы сейчас облажаемся.

– Ладно.

Разворачиваю к себе лицом.

– Улыбнись…

Губы неуверенно дергаются.

– Улыбайся! – ухмыляюсь я. – И сделай их всех! Надень белый сарафан.

Ухожу на балкон, прихватив сигареты. И возвращаюсь, выкурив одну. Софья уже переодета.

Разворачиваю ее к висящему на стене зеркалу.

Нежный белый сарафан с едва заметным, мелким цветочным принтом.

Вручаю ей букет роз, так и не подаренных невесте в загсе из-за опоздания и спешки. С этим букетом Софья и сама выглядит как невеста. На спине глубокий клинообразный вырез. И он делает ее итак тонкую талию осиной. Осанка… Ну, какая может быть осанка у танцовщицы?

Да уж… эта охотница – не на миллион. Эта охотница гораздо на более внушительные куши!

– Нехорошо, что я в белом…

– Так нужно. Затми ее.

Да, по этикету надевать белое на чужую свадьбу не принято. Но я специально выбрал этот сарафан, чтобы спровоцировать невесту. Мне нужно расшатать ее Софьей. Чтобы она неосознанно попала в ситуацию конкуренции. Мне нужно, чтобы все мужчины смотрели только на Софью. Даже ее «муж». Пусть начнет кусаться и искать внимания. Я ей его дам.

Подхватываю за талию. Мое предплечье скользит по ее коже. Мы медленно спускаемся с лестницы.

Вдоль лестницы зеркальные панели, и я вижу Софью со всех ракурсов. Не поворачивается язык назвать ее красивой. Это что-то другое… Волшебная. С каким-то девичьим шлейфом очарования. Выходим в столовую. Все поворачиваются к нам.

– Добрый вечер! – произносим мы синхронно.

За столом человек двенадцать. Роман начинает всех представлять, усаживая Софью рядом с женихом, по левую руку. Я рядом с ней. Напротив – Роман с матерью. Я попросил такую расстановку, чтобы «зажать» невесту.

Он представляет всех, кроме неё.

Пожимаю руку жениху.

– Серёжа… – требовательно стреляет невеста взглядом в жениха.

– А это моя жена, – оживает он. – Леночка!

Софья передает мне наш букет. Вручаю.

– Леночка… – с интересом смотрю ей в глаза. – Вы – украшение этого вечера.

Ее цепкий взгляд по инерции ощупывает меня.

– Константин, двоюродный дядя Сергея.

Целую руку, облизывая перед этим губы. Вдыхаю медленней. Ее пальцы чуть уловимо пахнут сигаретами.

Наша невинность курит! Но специфической желтизны на пальцах нет. Это либо мундштук, либо редко и скрытно… Скорее, второе.

Провожу большим пальцем по ее ладошке, отпуская руку. Поднимаю взгляд. И она отвечает на мой флирт, выразительно хлопая ресницами и сдерживая усмешку.

Ну, вот и маленькая обнажёночка. Будем развивать!

Софья о чем-то тихо говорит с женихом.

– Лера, – протягивает ему руку, он пожимает ее пальчики.

– Сын, налей Валерии вина.

– Ах, да, конечно… – неловко поднимается он, задевая ее локоть.

Извинения, улыбки…

Цепляет рукавом пиджака небольшой букет рядом с Софьей. Она ловко перехватывает его, спасая от падения.

Он идет пятнами.

– Оо… извините.

– Все хорошо, Сережа! – шепчет ему, улыбаясь. – Не переживайте, – и, понижая голос еще сильнее, – мне тоже неловко во всей этой одиозной обстановке.

– Правда?..

Софья опускает взгляд.

Умница моя…

Пока сажусь на свое место, бокал с горем пополам наполнен шампанским. Пена катится по его стенке.

Промакиваю его салфеткой, подавая ей.

Тосты…

Гости, как сговорившись, говорят о чем угодно, кроме тем, напрямую касающихся невесты. Мы разговариваем с Романом о биржевых новостях. Специально выбрал эту тему. Леночка очень внимательно слушает, разглядывая нас.

– Сережа… – шепчет Софья, перехватывает его за лежащее на столе запястье. – Не этот прибор.

– Я левша… – вполголоса отвечает он. – Все время путаюсь с приборами. Бабушка сердится. Она – фанат этикета. А вот Леночка гораздо терпимее к моим…

– Вот эту вилку… третью… – подсказывает она ему. – А к филе – вторую.

– Спасибо! Завтра будет праздничный банкет. Столько гостей… Я в ужасе, если честно. Хотел скромную свадьбу, но Леночка…

– Серёжа! – тихо и ревностно. – Вина.

Он отвлекается, пытаясь разобраться с бутылками.

– А у вас здесь лошади есть, да?… – снова втягивает его в беседу Софья, как только Сергей садится.

Мы слышали ржание, когда шли к дому.

– Это отцовские жеребцы. Наездник из меня, если честно, никакой.

– А я тоже не умею, – улыбается ему Софья. – Но кормить очень люблю.

– И я! А хотите, я Вас…

– А давай на «ты», мы же родственники.

– Давай! Хочешь, я провожу тебя после ужина? Покормим?

Он бросает на меня неуверенный взгляд, заметив мое внимание.

– Конечно, прогуляйтесь, – киваю я. – У нас здесь скучные взрослые разговоры.

– А ты, Лерочка, чем занимаешься? – подключается Роман.

– А я учусь пока… На врача.

– На врача? Какая умница, – умиляется Галина Семеновна. – Какой ответственный выбор.

– А Вы, Лена, – поворачивается к ней Софья, – тоже учитесь?

– Я? – теряется она, промокая губы салфеткой. – Я много учусь, да.

– На кого?

Неловкая пауза.

– Предпочитаю интенсивы. Это более современно и эффективно. Я – модель.

– Модель? – поднимает бровь Софья. – То есть… Ваша будущая профессия – просто быть красивой?

– Разве этого мало?

– Разве это профессия?

Роман азартно прищуривает глаза. Все замолкают.

– Зачем женщине профессия, если она красива?

– Профессия наполняет содержанием, придает смысл. Может, тогда какое-то хобби?

Елена недовольно ведет плечами.

– Ничего конкретного. Обязательно должно быть? – чуть агрессивнее.

– Пытаюсь найти тему для разговора, – невинно смотрит на нее Софья. – Вы все время молчите.

Умница моя…

– Ну, а что мне, про анализы с Вами разговаривать?

А вот уже и конфликт! Вмешаться? Нет… Хочу посмотреть на зубки Феи!

– А Вы что – приболели?

Хорошие зубки! Острые, белые, чистые…

Лицо Лены начинает кривиться. Софья, не отводя «невинного» взгляда, очень внимательно ждет ответной реплики.

Жених начинает нервничать, поглядывая то на одну, то на вторую.

– Сережа, – Софья успокаивающе сжимает его кисть, снимая напряжение. – А можно еще шампанского? Сколько у вас лошадей?

– Три мерина и две кобылы, – включается довольный Роман. – Вы любите лошадей, Лера? Хотите прокатиться на чистокровном?

– Ой, нет… – смеется Софья. – Я боюсь!

Замечаю, как мужчины синхронно поворачиваются на этот задорный тихий смех. Я и сам первый раз слышу его.

– Серёжа обещал меня проводить, чтобы покормить их. Можно?

– Конечно!

– Лена, а Вы пойдете с нами? – как ни в чем не бывало улыбается ей Софья. – А то вдвоем как-то неудобно.

Та переводит недовольный взгляд на жениха.

– Я с удовольствием прогуляюсь с вами после ужина, – делает глоток вина Галина Семёновна. – Ты же не откажешь мне в компании, Сереженька?

– Конечно, нет, бабушка.

– Здорово! – улыбается Софья.

Стреляет глазами на бокал красного вина в руке Галины Семеновны и, практически, одними губами ей: – Вам нельзя… только белое…

– Всё… всё… – поднимает та ладони, отставляя бокал.

– Ромочка, налей мне белого…

Умница, Софья, умница… Уводи жениха. Я поработаю с невестой!

* * *

Одиннадцать часов.

А у меня ни единого козыря!

Вдоль всей стены нашей половины дома огромный общий балкон. Елена в соседней комнате…

Галина Семеновна с Софьей увели жениха на конюшни.

Давай, невеста, выходи… пообщаемся.

Выхожу. Прохладно.

Софья там в одном сарафанчике…

Сажусь в шезлонг, закуриваю сигарету. Включаю трек на телефоне.

Давай, Леночка… тебе же здесь одиноко, неуютно… кругом враги.

Выходи, пообщайся с оказывающим тебе внимание мужчиной. Хапни немного драйва.

Смотрю на часы.

Минута, вторая, третья… следующий трек…

Слышу, как дверь открывается.

Пышный шелковый халат до пят.

– Доброй ночи, Леночка…

– Костя, – разглядывает она меня.

– Сигарету? – протягиваю ей пачку.

Лицо неуверенно вздрагивает.

– Бери-бери… при мне можно быть плохой девочкой. Разрешаю. Все ушли на конюшню. Не бойся.

Ухмылка, и, расслабляясь, вытягивает сигарету.

Встаю, даю прикурить и откровенно съедаю ее, скользя взглядом сверху вниз.

Она двигает коленкой, позволяя халату немного распахнуться, демонстрируя мне упругое загорелое бедро.

Поднимаю взгляд. В ее глазах – голод.

Не вставляет тебе твой богатый пупсик?

Могу прямо сейчас загнуть ее здесь на перилах и трахнуть. Посопротивляется пару минут и даст. Уверен. Только смысл? Свидетелей не будет.

Нет… Будем разводить.

Выключаю музыку, включая микрофон.

– Ну, что, плохая девочка, скучаешь тут?

– Да нет… – стреляет в меня искоса взглядом. – Сережа развлекает…

– Да?… Чем, интересно?… Коллекцией марок?

– Даже если и так!

– А Лерочку мою он всё больше беседами развлекает… Не отлепить их друг от друга! «Сроднились» с первого взгляда.

Её желваки напрягаются.

– Ой… ревнуешь, что ли?

– Его?! – не сдержавшись, брезгливо фыркает она.

И тут же спохватывается.

– Не ревную. Я ведь уже жена. Всё…

Быстро ты расслабилась. Даже паспорта не соизволила у мужа попросить, печати проверить.

– И правильно делаешь. Значит, ты – модель. Какой сомнительный выбор…

– Профессии?

– Жены!

– Врач лучше? – фыркает она.

– Ты, конечно, поинтереснее будешь… – подкармливаю ее, моделируя нужную мне линию поведения. – Посмелее… Поазартнее… Будешь, м?

– Буду… – игриво.

– Где-то я тебя видел, – закидываю удочку, внимательно следя за реакцией. – Не встречались мы с тобой раньше? Лицо знакомое…

И реакция есть. Нет, выражение ее лица не меняется, но плечи двигаются вперед, словно пытаясь спрятать грудную клетку. А это – неосознанная реакция страха.

– Ты же с Владика, вряд ли…

– А ты… нигде не снималась?.. Такое ощущение… что на экране видел… может, в рекламе?

– Нет. Обознался.

Чуть более резковато, чем стоило.

Всё. Сто процентов – это видео! Надо искать… Одна ночь у меня!

– Наверное. Ну, так что, колись! Чем тебя может развлекать Сергей?

С ухмылкой пожимает плечами.

– Медовый месяц у вас начинается. Куда поедете?

– На Карибы.

– А я бы тебя на Ибицу свозил. Оторвались бы вместе… Сбежала бы со мной? – подмигиваю ей.

Молча изучает.

– Да расслабься. Все, кроме Сереги, всё понимают. Я тебя не сужу… Девочкам нужно как-то пристраиваться. Жалко только тебя. Заскучаешь с ним на этих Карибах. Или вы наследника будете ваять?

– Может, и будем.

– Помочь?

– Свечку подержишь? – начинает посмеиваться она, реагируя на мои пошлости.

– Нет… – смещаюсь я ей за спину и, понизив тембр голоса, медленно уверяю, касаясь губами уха: – Но засунуть могу качественно.

Прогибается со сдержанным стоном, касаясь меня плечами.

И тут же застывает.

– Возвращаются.

Вижу в свете фонарей несколько силуэтов на тропинке.

– Ну, тогда… пока, нескучная девочка? Выходи… часика в три… покурим с тобой еще… поболтаем… придешь?

– Может быть. Отчего бы не покурить с дядей моего мужа? – разворачивается ко мне лицом.

– Да. Мы теперь родственники. Нужно общаться плотнее… – веду пальцем по ее бедру. – Помогать друг другу… Думаю, Сергею понадобится помощь в вашу первую брачную ночь!

– Это точно! – смеется она, одергивая полу халата.

– Готов, как старший, исправить все промахи и неточности.

– Какой ты шустрый, Костя.

– Ну, а чего тянуть? Дашь?… Исправить промахи, нескучная девочка?

– Зачем же я буду давать мужику бесплатно, когда могу дать ему за деньги?

Да, для тебя это актуально. Платить кредиты нужно, а Роман полностью урезал Сергея в бабках за неудобный выбор невесты. Не ожидала ты такого расклада, Леночка?

– Вот так, да? Не вопрос. Сколько?

Неуверенно молчит.

– Ну, давай, Леночка. Я взрослый дяденька. Сколько?

– Пять штук баксов.

Ах ты, жадная дура! – улыбаюсь я. – Спасибо за запись!

– Что ж так дорого?

– А что – ударит по бюджету? Забесплатно пусть тебе твоя Лерочка отсасывает.

– Ну, я подумаю… – улыбаюсь. – Может, и правда, пусть лучше Лерочка.

– Леночка? – раздается со стороны их комнаты, и выражение ее лица меняется.

К нам выходит Сергей.

– Привет, Сергей. Как сходили?

Кивает.

– Хорошо…

Переводит растерянный взгляд на Лену.

– Холодно здесь. Пойдем, Леночка?

– А я вспомнил… – не могу удержаться от этой небольшой провокации.

– Что? – разворачивается она тревожно.

– Где видел тебя, вспомнил! – ее лицо начинает растерянно плыть. – Там было дешевле. Спокойной ночи, ребята.

И уже за спиной слышу.

– О чем он, Лен?

– Да… это о рекламе… помнишь, я снималась… так долго вы… я соскучилась по тебе…

Эта запись – бомба! Но мне нужны видео! Чтобы было красиво. Как найти?!

Софья уже в комнате. Дрожит от холода.

– В ванной теплый халат, надевай. И быстренько мне суть разговоров и прочее.

Халат ей больше размера на три, и она тонет в нем, запинаясь о полы. Натягиваю ей на голову капюшон. Хочется еще поцеловать в нос. Но я сдерживаю этот порыв.

– Ты молодец сегодня была!

– Просто… Мне так почувствовалось, что Сергей – еще совершенно ребенок! – стучит она зубами. – Оказывается, Роман проводил почти все время за границей, а Сережа рос с бабушкой. И только год назад стал более-менее самостоятельным.

– Согласна, что рановато в его двадцать два? – фыркаю я. – За полгода – опузатить девочку и жениться на проститутке!

– А Елена эта… – возмущенно и игнорируя мое замечание. – Она совершенно точно пройдется по нему безжалостно. Не люблю, когда обижают детей. Даже взрослых.

– Хорошо. О чем вы говорили?

– Галина Семеновна подняла тему Лики и ее беременности. Мы говорили об этом. Сергей очень переживает на этот счет. Оказывается, про беременность выяснилось уже после того, как они с Ликой расстались, и он сделал Лене предложение. Мы говорили о детях.

Это ты молодец, Фея, что форматируешь ему мозги, уверен, он уже доверяет твоим суждениям. Вообще, внушаемый парень…

Но…

– Это все лирика. Что-нибудь более весомое, интересное из их отношений с Леной. Что мы сможем использовать.

– Так я о том и говорю! Стоит только оторвать его от вцепившейся в него клещом Лены, напомнить ему об ответственности за ребенка – и все. Он хороший парень! И тепло относится к Лике. А вот бабушке и отцу идет наперекор!

– Слушай, Софья! Он сейчас там ее заново восстановленной невинности лишает. Ты его чем отрывать собралась от процесса?

– Фу, какая гадость! – закатывает она глаза.

– Это еще не вся гадость. За пять штук баксов барышня готова закончить процесс со мной.

Глаза Софьи шокированно распахиваются.

Включаю запись. Ее брови ползут вверх, и рот возмущенно открывается.

– Нужно дать это послушать Сергею. И всё.

Даю ей телефон в руки.

– Иди… дай…

– Нет, я так не могу! – умоляюще начинает она.

– Шучу я, перестань! Если эта ситуация останется между ними, она отмажется. Сама же говоришь – он ребенок. Мы устроим скандал при всех гостях. Нам нужны ее порно-видео!

– А где мы их возьмем?

– У нас вся ночь на поиски.

– Мы что – будем смотреть порно?…

– Должен же я чем-то тебя развлекать!

* * *

Свернувшись в теплом халате, Софья пытается заснуть на другом краю кровати, пока я запускаю хакерскую программу по подбору паролей к аккаунту.

– Нет, Софья… открывай глаза… один я не успею.

– Я не буду это смотреть, – бормочет она.

– Тебя моя компания смущает, или ты у нас в принципе не смотрела порнушку?

– Оба пункта… – сонно бормочет она.

– Так, первый взломан, – меняю пароль на стандартный «qwert». – Доставай из чемодана мой планшет, входи.

Бормочет что-то тихое и отрицательное.

Подхватив за талию, резко притягиваю к себе. Угрожающе рычу в теплую шею.

Выворачивается и подскакивает с кровати, возмущенно глядя на меня.

– Проснулась? – ухмыляюсь я, отворачиваясь обратно к экрану. – Планшет, Софья. Работаем.

Вздыхая, достает планшет. Протягивает.

Пока программа подбирает пароль к следующему аккаунту, я вхожу на планшете во взломанный.

– А что мы делаем?

– Я взламываю всех мужиков из ее тайного аккаунта. И мы будем сейчас просматривать все сохраненные у них скрытые видео. Если уж ты покупаешь виртуальную проститутку, чтобы насладиться картинкой, логично это записать, чтобы посмотреть позже в любой момент, в который захочется, чем платить заново.

– Какой кошмар! – закрывает она лицо руками.

– Да ладно тебе…

– Пожалуйста… можно я не буду это смотреть? – жалобно складывая руки в умоляющем жесте.

– Принеси нам пока кофе. Начну без тебя.

– Спасибо!! – скинув халат, выскакивает за дверь в сарафане.

Закрываю плотнее дверь на балкон.

Просматриваю уже третий аккаунт. Видюхи есть у всех, но нашей актрисы на них нет. И Софьи все еще нет. Давление подскакивает не столько от самого видео, сколько от предвкушения того, что мы будем смотреть это вместе с ней. Хочу ее немножко посовращать… Жарко! Расстегиваю рубашку, скидываю ее на край кровати и падаю на живот, обратно к монитору.

На экране девочка разводит бедра, входя в себя пальцами, и что-то грязненькое там бормочет.

Не она…

Включаю следующее. Ракурс сзади… в руке вибратор…

Насколько реально засунуть вибратор в Софью и попросить ее поиграться так для меня? Бл*ть… Член требовательно пульсирует. А вечер только начался! Выключаю.

Следующее… Следующее… Следующее…

Вау… Это что за штука еще? О, черт! Нет, такое Софье точно показывать нельзя. Вырубаю. Следующее…

Где ты, моя Фея? Хочу твоих смущенных розовых щек!

Волк, ты, вообще-то, компромат ищешь, а не чем посмущать девчонку! – напоминаю себе.

Следующее…

Дверь открывается, ставлю на паузу, переворачиваю планшет.

Софья с подносом. Смотрю на часы.

Ого себе…

– Где ты ходила целый час?!

– Ммм… Извините. Меня Роман перехватил.

– В каком смысле?

– Он попросил составить ему компанию и выпить с ним кофе.

– Выпила? – меня это злит, да.

– Выпила…

– Не смогла отказать дяденьке?

Молчит, прикусив губу.

– О чем говорили?

– Это имеет значение?.. – растерянно.

– Нет, мне просто интересно.

– Как моему начальнику или как мужчине?

Закрываю глаза, переворачиваясь на спину.

Ох… не очень удачная демонстрация! Ну, а что она хочет, в конце концов, я тут уже час зависаю в порнухе!

– О чем говорили?

– О жизни.

– Совместной?

– О чем Вы меня спрашиваете, я не понимаю! И зачем? – начинает нервничать она.

– Поставь этот чертов поднос!

Аккуратно ставит на прикроватный пуфик, застывая рядом.

– Здесь кофе и бутерброды…

– Я вижу. И как тебе Роман? – меня несет от возбуждения и неожиданно сильно вспыхнувшей во мне ревности.

Ах, гормончики шалят. Давно не было секса.

Молчит.

– Интересный?

– Интересный… – пожимает она плечами.

– И состоятельный, да. И порнушку смотреть не заставляет… пока.

– Почему Вы так со мной разговариваете? – голос дрожит. – Что я такого сделала?

И правда – почему?

Потому, что ты влип, Волк. И ревнуешь!

– А ты ничего не сделала?

– Я не знаю… – неуверенно.

– А он?

– Я не понимаю. Вы хотите меня обидеть?

– Нет. Просто хочу, – смотрю я на нее.

Протягиваю ей руку.

– Подойди ко мне…

– Нет, – шаг назад.

– Подойди, я сказал.

Еще шаг назад.

– Вы обещали так не делать!

– Как?

– Не переходить границы, когда мы работаем!

– Тогда у нас десятиминутный перерыв на личную жизнь.

Встаю сам.

Но в башке никак не удается разделить сейчас абсолютно ничего.

И я зависаю, разглядывая ее.

Она делает еще один шаг назад, упираясь в стену спиной.

Подхожу ближе, ставя на стену руки и забирая ее в плен.

– Вы пугаете меня.

– Неплохо для начала. У женщин страх стимулирует ту зону спинного мозга, что отвечает за оргазм.

Веду пальцем по ее голой спине вниз и останавливаюсь над копчиком. Вжимаю палец сильнее.

– Вот здесь…

– Зачем Вы это мне говорите? – шепотом.

– Потому, что я кончаю от твоих рдеющих щёк…

Ее дыхание окончательно сбивается.

– И я хочу, чтобы ты кончала от того, что я говорю тебе.

– Не надо, пожалуйста… – зажмуривается она.

– Я всё равно тебя приручу, – давлю пальцами в выраженный треугольничек, вырисованный ее выпуклыми ягодицами, впечатывая ее в свою эрекцию. – Не усложняй.

– Десять минут закончились! – на громком нервном выдохе.

– Нет, не закончились. И я могу объявить еще один перерыв. Что будешь делать? Опять ударишь мне по лицу?

– А можно?

– А хочется?

Пропускаю пальцы через ее неплотные косы на затылке, ласково сжимая кисть и поднимая ее лицо вверх.

– Предлагаю конвенцию, – между нашими губами нет и сантиметра, я чувствую ее жар.

– Какую?

– Ты даешь мне ровно минуту на беспредел… а я не трогаю тебя больше до утра. Обещаю.

Начинает хныкать, пытаясь сползти по стене вниз. Врезаюсь коленом между ее бедер и сползаю вместе с ней, усаживая к себе на бедро.

– Соглашайся… Нам еще всю ночь порнуху смотреть… – шепчу ей.

– Ладно! – зло.

Вау!!

– Дурочка… – смеюсь ей в шею. – Я бы тебя не тронул.

– Тогда – нет!

– Поздно. Продано! Твоя душа продана…

– Тело!

– О, да… хорошая поправка…

Показательно ставлю таймер на часах. На минуту.

– Расслабься… Закрой глаза… Закрой, я не нажму на пуск, пока ты этого не сделаешь…

– Мы же не успеем найти видео!

– Пое*ать мне сейчас на видео! Закрывай!!! – рявкаю я.

Зажмуривается.

Нажимаю на пуск. И она вся сжимается.

Не-е-ет…

Я же когда-то умел… нежно-нежно-нежно…

И я закрываю глаза сам, скользя пальцами по ее лицу… скулам… губам… прижимаюсь к ним своими… Не двигаюсь… просто пытаюсь прочувствовать это кружение… сердце явно хочет покинуть мою грудную клетку… видимо, через уши… и я со стоном веду по ее нижней губе языком, чувствуя, как она становится мягкой в моих руках… и губы тоже становятся мягкими… и мой язык проникает глубже, встречаясь с ее… я слышу тихий стон… и мы касаемся ими снова… и снова… и снова…

Моё тело сокращается от удовольствия! Потрясающе было бы сейчас войти в нее… и…

Таймер пикает.

Зараза!

Что мне мешало поставить на две минуты?! Она бы даже не заметила…

Отстраняюсь.

– Ты обещал, – сглатывает она.

– Ну, тогда пошли… – хриплю я.

– Куда?..

Бл*ть! Благородный Волк! Убиться можно…

– Ты – спать, я – искать нашу невесту. Так и быть, звук выключу.

– Спасибо!!

Подхватываю за талию, помогая подняться. Отпускаю. Забираю кружку кофе с подноса. Уже остывший. Выпиваю залпом. Софья надевает халат и ложится на край кровати, отворачиваясь от меня.

Да… так меня еще ни разу не динамили! В паху просто режет от перевозбуждения.

Отключаю звук, как обещал. И, видимо, награждая меня за оставленную в покое Фею, Вселенная сразу же дает мне то, что нужно. Следующее видео – наша невеста! Правда, в парике, и губы не так сильно накачаны еще. Но узнаваема! Узнаваема!!

Есть!

И на этом же аккаунте ее постоянного клиента я отыскиваю еще несколько коротких видюшек. Парики меняются, а больше не меняется ничего. Ради любопытства просматриваю несколько. Ничего так… интересненько… с фантазией! С удовольствием!

И еще часа два монтирую видео, накладываю на него записанный сегодня разговор и некоторые ее фразы с порно-роликов. Делаю несколько копий на случай, если техника подведет. Скидываю на почту, на телефон… захлопываю крышку бука, спускаю его на пол. Светает…

Аккуратно подтягиваю спящую Софью к себе и закрываю нас покрывалом. Вдыхаю ее запах поглубже и вырубаюсь.

* * *

Утром чувствую, как Софья, стараясь не разбудить меня, тихой кошечкой выбирается из моих рук. Мне хочется поиграть с ее страхами… И я на пару секунд сжимаю ее – неожиданно и крепко, кайфуя от испуганного вскрика. И тут же расслабляю руки, вырубаясь опять. Мой будильник еще не звонил. Мне снится какое-то порно… Да, твою мать…

Душ… слышу звук воды… а здесь нет замка в душевой…

И я целую минуту решаю – стоит или нет? Ведь я обещал только до утра.

Ладно, живи пока, Фея. Это не твои скорости. Опять вырубаюсь.

Слышу, как шлепают ее босые ноги по полу.

Ты уже успела надеть трусики?..

Тихий стук в дверь…

Софья открывает.

– Лерочка, – это Роман. – Вы спуститесь к завтраку?

– Я не собрана…

– Это ничего. Будем только я и Галина Семёновна. Остальные еще спят.

– Тогда с удовольствием.

Дверь закрывается.

– С удовольствием? – просыпаюсь я. – Действительно?

Открываю глаза, щурясь от яркого солнца.

– Мне нельзя сходит позавтракать?!

– Тебе нельзя выводить меня на ревность, «Лерочка»! Я забываю сразу же все свои обещания. Такой вот дефект памяти.

– Это нечестно!

– Мир несправедлив… – падаю на подушку обратно, закрывая глаза.

Чувствую, как она стоит, не двигаясь, сверля меня взглядом. Поднимаюсь на локтях.

– Слушаю?

– Я хочу кушать.

– Окей!! – со стоном покидаю кровать. – Надень свою «мяту» и жди меня.

В душ… Утренний стояк нихе*а не вдохновляет на работу.

Быстро расслабляю себя, прокручивая в голове самые горячие вчерашние эпизоды. В подборочку попала даже Леночка. Но кончаю, только вспоминая в деталях наш с Софьей поцелуй. Ооо… Когда же я до тебя доберусь, наконец?!

Да уж… Тяжело мне придется без Эллы, когда встанет такой вопрос. Не смогу я дергать Софью по каждому своему капризу.

Но как-то же я жил раньше, до Эллы?..

С женой жил. Секс проблемой не был.

А потом случайные какие-то девки… с которыми не только из презерватива вылезти страшно, а еще и перчатки надеть хочется. Фу…

А Софья…

Забрать Софью к себе?

Бакс давно не против. Да и мой очарованный организм – тоже. Завтраки с утра, опять же… Тебе же никто никогда не готовил завтраков, Волков.

Да. Никто.

Заманчиво!

Да только вот…

Нет! Нет.

Это всё спермотоксикоз. Не хочу я все это заново.

Роман – хочу. Чтобы – головокружительно и горячо.

А семью… Опять вечной нянькой…

А была у тебя семья, Волк? Разве это была семья?

Семья – союз равных. Когда тебя тоже прикрывают. По-женски, конечно.

Не семья у меня была.

А это – семья будет?

С Натальей нянчился – та больная, по-своему. Но ведь и эта – неадекват. Бегай потом за ней, чуть что… за капризной этой принцессой… Подстраивайся… привычки любимые двигай… Это она пока – слушается. А впусти ее под броню – веревки вить начнет. Ой, не хочу я туда!

Слишком уже одичал. Поздно.

Оборачиваю бедра полотенцем.

Что-то ты разгазовался, Волк. Так-то, и Фея особо не просится к тебе в жены. Трахнул бы для начала девочку по-настоящему, присвоил. Чтобы смотреть на тебя начала по-другому. А потом уже соображал – надо оно тебе или не надо. Может, тебя так накроет, что кольцо на безымянном само отрастет.

Ой, да не дай Бог!

А кто работать будет? Свою уже так не понапрягаешь!

Тормози, Волк. Второй такой Феи тебе не найти. Работа же важнее?

Софья сушит волосы феном у трельяжа.

И я зол на нее до чертиков. За этого Романа. Я чувствую его интерес. Настойчивый и не пустой.

Очень шаткая ситуация…

Если ты немного подумаешь в эту сторону, Фея, я тебя потеряю. Особенно сейчас, когда я для тебя – вселенское зло.

Глупая…

Достаю из чемодана пакет со свежим бельем. Наши взгляды встречаются в зеркале. Мстительно срываю полотенце, получая, почему-то, удовлетворение от того, как резво захлопываются ее глаза.

Застегиваю ремень, а она послушно ждет меня у двери.

– Помоги… – протягиваю ей руки.

Застегивает мои запонки. Я могу и сам. Но мне хочется этого ощущения.

Обнимаю за талию, вывожу из комнаты.

– Как тебе спалось? Комфортно?

Несколько секунд молчания.

– Комфортно… – опускает она глаза.

– Спасибо за честность.

Вот есть в ней это достоинство, несокрушимое ничем. Честная. Даже во вред себе. У женщин это большая редкость.

Лживые сучки, в своей массе, особенно красивые.

Завтрак проходит спокойно. Галина Семёновна, «облизав» комплиментами улыбающуюся Софью, удаляется на прогулку. Не отпускаю Софью с ней. Не особо-то она мне тут и нужна, но не хочу, чтобы прорастала и дальше в это семейство.

Мы с Романом обсуждаем детали. А Софья, передернув плечами, отходит к окну, подальше от нас.

Он просматривает видео на моем телефоне.

– Как вариант, можно установить плазму под шатром, под предлогом показа свадебного видео. И после тоста…

– Ух, ты… – тихо смеется он, пытаясь повернуть телефон, чтобы рассмотреть детали. – Неожиданно!

– Ммм… да… творческий подход к работе! Позаботьтесь, чтобы не было детей и слишком впечатлительных женщин. Я, конечно, заретушировал слишком откровенные физиологически детали, но Галине Семеновне это все равно лучше не видеть.

– Согласен.

Софья разворачивается.

– Роман!

Он тут же выключает видео, отдавая мне телефон.

– Роман, я Вас очень прошу! Сделайте это непублично. Подумайте о Сергее. Вы же опозорите его перед всеми.

– В этом и смысл, Лерочка. Мне нужно, чтобы он тормознул эту историю сам. Ему пора взрослеть и становиться мужиком.

– Вы хоть представляете, что с ним будет? У него психика подростка! Попади Вы в этот публичный позор в свои четырнадцать?

– Да, Роман, есть смысл в том, что она говорит. Сергей может здорово стрессануть.

– Думаете?

– Он психологически еще совсем мальчишка! Я прошу тебя… Рома…

Воу!!!

Вот это ночные посиделки! – обдает меня ледяной волной. – Мы уже на «ты» с пятидесятилетним дяденькой?!

– Лерочка, а что ты предлагаешь?

Закусив губу, она пожимает плечами.

Встряхиваюсь от шока.

Так…

Работать, Волк!

– У вас же есть домашний кинотеатр, – киваю я на дверь из гостиной. – Пригласите туда Сергея, Лену… Парочку мужчин из вашей семьи, которые потом не будут слишком распространяться… Можете прямо сейчас, чтобы не тратить деньги и время на псевдосвадебный банкет. Сергею будет достаточно этого позора, поверьте.

– Не откажите тогда… поприсутствуйте тоже.

– Обязательно. И под шумок удалю Лену, когда будет нужно.

– Светлана! – зовет он прислугу. – Зови в кинотеатр Лену с Сергеем.

Обнимаю за талию Софью, отводя в сторону.

– Сергей останется потом в зале. Один. Ты сядь с ним рядом. Поговори по душам. Чтобы, не дай Бог, чего-нибудь глупого не сделал.

Ментал бы тут нужен… Но и Софья тут сильна по-своему. Сергей очарован ею. Справится.

– Конечно… – нервно гладит она горло. – Обязательно.

– Побудь у входа, ладно?

Мимо нас в зал проходят гости, сидевшие вчера за столом. Двое мужчин и женщина. Я не запоминал ни их статусов, ни имен. Захожу последним, следом за парой жениха и невесты.

Перехватываю Лену за локоть.

– Сережа, позволишь на пару слов твою жену?

– Ааа? Да… конечно… – теряется он.

– Ты что творишь? – зло шепчет она.

– Стой спокойно.

Держу за локоть, вызываю для нее такси по приложению.

Видео начинается.

Я чувствую, как она перестает дышать. И секунд через тридцать слышу голос Сергея.

– Хватит… Выключите… пожалуйста… Я всё понял…

Все разворачиваются на нас с Леной. Она закрывается руками крест-накрест, отворачивая лицо.

– Ну, что тут скажешь, – разводит руками Роман. – Горько…

Я вывожу ее из зала, подхватив за талию.

Киваю Софье.

– Тебя у ворот ждет такси, Лена, – веду ее на выход. – Паспорт тебе вернут сегодня.

В дверях она вдруг врастает в пол, внезапно разъярившись.

– Да вот хрен вам всем! – оскаливается на меня. – По закону я – жена. Пусть теперь попробует развестись.

Вздыхаю.

– Ты не жена, Лена. Ты – жадная дура. Церемония была постановочная. Свидетельство о браке делал я лично. А ваши документы из загса мы предусмотрительно забрали. Представление было для Сергея, в воспитательных целях. Как прививка от таких, как ты. Извини, но вложенные бабки ты не отобьешь.

Её плечи опять опускаются. Отворачивает лицо.

– Ты представляешь хоть, сколько я должна? – ее взгляд теряет фокус.

– Представляю. Навел все справки.

– Мне же не рассчитаться никогда…

– Поищи другого лоха, Лена. Или – продай почку. Сейчас очень востребовано. И платят хорошо. Как раз закроешь свои кредиты. И плохую карму отработаешь.

– Да пошел ты…

Открываю ей дверь такси.

– Судя по настрою – не прощаемся? – ухмыляюсь я. – До следующей свадьбы?

Выдернув из моих рук дверцу, резко захлопывает дверцу.

Возвращаюсь. Софья с Сергеем выходят из зала. Она уводит его на улицу, они тихо разговаривают.

Пока Роман разруливает с гостями, собираю наши с Софьей вещи, спускаюсь с чемоданом вниз.

На улице жду, пока Софья закончит разговор с Сергеем. Они метрах в двадцати от меня, в беседке.

Достаю сигарету. Подходит Роман. Пожимаем друг другу руки.

– Ну, что ж… Считаю, что договоренности сторон соблюдены. Претензий нет?

– Спасибо, Захар. Буду Вас рекомендовать! – смотрит он в сторону Софьи и Сергея.

Софья обнимает его, успокаивающе поглаживая по спине.

– Захар… – прищуривается он.

Я знаю, о чем пойдет сейчас речь!

И во мне словно материализуется стержень.

Нет!!! Не отдам!

– А как ее зовут на самом деле?

– Зачем Вам?

– Есть такой персонаж в известных кругах – Петр Листерман. Припоминаете?

– Припоминаю…

– Миллиарды сделал на своих «невестах».

– Да уж…

– Не хотите перенять опыт?

– В каком смысле?

– Продайте ее мне. Мы с мамой хотим ее в нашу семью.

– А как же беременная Лика? – ухмыляюсь я.

– Ну, что Вы… Лика – невеста Сергея. А «Лера»… интересна мне. Назовите цену, Захар. Достойную. Не стесняйтесь.

– Она не проститутка.

– А я этого и не сказал. То, как я возьму ее – это уже мои заботы. Цена – за то, что отпустите Вы.

– Поделилась горем? – зло ухмыляюсь я.

– Нет. Догадался. Врать не умеет. Ценное качество!

– Не продается.

– Десять.

Меня начинает потрясывать. И вдоль позвоночника – волна дрожи. Мне порвать его хочется!

Софья идет к нам.

– Я сказал – нет.

– Двадцать.

– Не продается. Всё.

Подходит.

Я беру ее за руку, смещая за свою спину. Он понимающе смотрит на мой жест.

– Ммм… Ясно. Вот теперь понял.

Софья подозрительно посматривает на нас.

– Прощайте… «Лерочка».

– Прощайте, Роман.

– Всех благ!

Веду ее к машине.

– Вы заболели?

– Нет. С чего ты взяла?

– Вас лихорадит, – поворачивается она ко мне.

– Неа… – пытаюсь улыбнуться, но кроме оскала ничего не выходит. – Тебе показалось.

Открываю ей заднюю. Не хочу, чтобы разглядывала меня сейчас.

– Боже мой… – расстроенно бормочет, садясь в машину. – Ну, что за человек?… Даже человеческой заботы принять не может…

Могу! Но не сейчас.

– Молча посиди, – захлопываю я дверь.

И достаю сигарету.

Пронесло…